Дьяволица

«Мираджейн»

Мира смотрит на кипу документов, затем на Марко, пытаясь понять, как она докатилась до жизни такой. Подпускать постороннего человека к важной бухгалтерии — по‑идиотски опасно, особенно, когда у флота полным‑полно врагов. Мира это прекрасно понимает и, к сожалению, понимает смысл этого жеста: они решили довериться. И ведь было бы ничего страшного, если бы она помогала с бумагами на кухне или где‑либо ещё, но не в кабинете, Зерефа его побрал, Марко, где слишком‑слишком много важной информации! Волшебница не желает становиться частью Семьи! Она не желает больше привязываться! Она не может, не может, не может… «Её единственная семья — «Хвост Феи»!» — Йо, что‑то не так? Ты же говорила, что работала с документами. Думаю, в них не так много… — Марко запинается, растерянно смотря на вдруг громко рассмеявшуюся девушку. — Прости‑прости, — примирительно улыбается она, хотя тепло не касается глаз. — Я просто подумала, что это отчаянная попытка определить шпиона… — Ну ты же не он, — слишком простодушно отвечает Марко, хотя взгляд мужчины предельно серьёзен. — Быстро же ты переобулся.

***

Мире понадобилось три дня, чтобы разобраться в местном документообороте. На самом деле волшебница была рада, что её наконец‑то приобщили к работе: лишних денег не бывает, да и время убить на корабле как‑то надо — желательно так, чтобы не словить ещё одну паническую атаку. Удивительно, как с таким хрупким психологическим здоровьем Мира могла так просто подчинять себе и поглощать чужие сущности. «Одно противоречие». Тем временем жизнь текла своим спокойным монотонным темпом. Работа стала занимать всё время Миры. Она не торопилась в каюту — ведь кошмары приходят с приходом темноты. — Я больше так не могу! Марко‑сан, пожалуйста, сделайте хоть что‑нибудь, переселите уже её! Она каждую ночь будит нас криками! — с порога вываливает одна из её соседок. А затем, заметив волшебницу рядом за столом, с сожалением добавляет, — Мира, ничего не имею против тебя, но… — Нет, это вы меня простите, — тут же с понимающей улыбкой перехватывает инициативу Мира. — Кошмары? — мужчина устало потёр переносицу, в ожидании объяснений уставившись на Штраус. — Йо, ладно, я понял, что‑нибудь придумаю. — Спасибо! Спасибо! — с облегчением почти выкрикнула медсестра, покидая кабинет. Мира принялась дальше работать, хотя настроение пропало вовсе. Нужно было придумать, где бы поспать ночью, чтобы не мешать девочкам. «В идеале, когда меня вообще отпустят с этого корабля?» Штраус чувствует себя не гостьей, а пленницей. Не той, что с цепями, а с золотой такой клеткой и подушечкой под задницей. Ведь в этом мире пираты — не кровожадные типы, а очень и очень надоедливые няньки, которые после её душевного и пьяного ночного разговора с Марко решили дружно следить за её рационом и здоровьем.

***

«Марко»

Марко смотрит на притихшую девушку, пока в груди поднимается волна сочувствия. Он смотрит и смотрит, давя импульсивный порыв подойти ближе и хорошенько встряхнуть её, сделать хоть что‑то, чтобы волшебница окончательно не закрылась в себе. И ведь прекрасно понимал с самого начала, что постоянная работа с бумагами — временная мера. «Пережить горе стоит своими силами, хоть это и тяжело». — Пока поспишь здесь. Диван в твоём распоряжении, постараюсь найти место побыстрее, — поспешно останавливает Миру, когда та потихоньку засобиралась. Девушка повернула голову в его сторону. Лживо‑приторная улыбка коснулась губ. — Спасибо за заботу, но не стоит. Тем более ты спишь там, — она показала в сторону гамака в углу. — Уверена, я не дам тебе выспаться. Марко на секунду давится воздухом. Сухость образовалась во рту, а ладони немного вспотели. Неловкое двусмысленное предложение повело мысли совершенно в другую сторону. Феникс нахмурился, отчаянно пытаясь вытряхнуть из разума откровенные и неуместные видения. «Выходит почему-то с трудом». — Не волнуйся за меня, ты мне не помешаешь, — всё же отвечает он, но голос выходит с хрипотцой. Мужчина нахмурился, проклиная чёртову физиологию. Мира привлекательна, и только дурак не станет на неё так смотреть. «Или гей». Но ни тем, ни другим он не был — и в данном случае почти об этом жалел. «Девушке нужна тёплая поддержка, а не лёгкая интрижка…»

***

«Мираджейн»

Мира знает, что ночевать в кабинете Марко чревато крупными последствиями. Она знает, но выбора у неё просто нет: ведь за шкирку притащит, если она попытается удрать. Девушке неловко. Чертовски неловко, когда она укладывается спать на диване, укрываясь тонким пледом, и закрывает глаза. Присутствие Марко ощущается отчётливо: запах, тихое дыхание и скрип ручки по бумаге — мужчина доделывал какой‑то отчёт под мягкий свет ночника. Демоническая сущность скалит клыки, когда спустя время чувствует чужое приближение. Мира не открывает глаза, не напрягает мышцы и не вскакивает — она затаилась, притихла, пока инстинкты натянулись до предела. По шагам девушка поняла, что Марко обходит диван, направляясь к выходу. Скрип, а затем тихий хлопок — указание на уход мужчины. Мира снова дышит. Она открывает глаза, закидывая руку под голову. Её знатно так колотит непонятно от чего. Волшебница чувствует, как у неё поднимается температура. «Демоны — территориальные существа». Они поголовно эгоисты до мозга костей. Их мораль тёмная, почти зловещая. Выживает сильнейший… «Сильнейший забирает территорию и диктует правила…» Мираджейн не чистокровный демон, но их инстинкты присутствуют в её крови, в её душе. Она втянула воздух, чувствуя мужской запах, который пропитал всю каюту. «Она чувствует — и от этого дрожит сильнее…» Девушке как никогда хочется оскалить клыки и станцевать смертельный танец. Ей хочется посмотреть на деле, достоин ли он ей приказывать. «Она хочет его крови!» «Она хочет, хочет, хочет! Нестерпимо, ненормально…» «И сама пугается собственных порывов». После смерти Лис она поклялась подавить в себе тёмные желания! Она поклялась, но со смертью близких катится всё сильнее и сильнее вниз, к непонятной до силы пропасти. В голове возникает образ глаз Марко… «Он же должен быть сильным, да?»

***

«Марко»

Когда Феникс возвращается обратно, Мира принимает сидячее положение и сонно потирает глаз. На её лице лживо‑ангельская улыбка, стоит им встретиться взглядом. Марко замирает. Он смотрит, смотрит, смотрит… Что‑то в груди дрожит так наивно, тепло, странно и непонятно, пугающе. — Йо, прости, что разбудил. Спи, — виновато шепчет хрипловатым голосом, тихо ступая внутрь каюты. — Ты тоже… Ложись, — зевая, выдаёт Мира, укладываясь обратно. Феникс может только кивнуть, мысленно матеря все океаны. Кажется, настанут бессонные ночи. Радует только одно: завтра они остановятся на очередном острове, где можно будет снять напряжение. «Серьёзно, он ещё на девок не кидался!»