Дьяволица

«Мираджейн»

Мира умеет держать лицо. Без этого никак, когда ты подрабатываешь моделью в самом популярном журнале и сопровождаешь Мастера почти на всех собраниях совета. «Ладно, подрабатывала и ходила — но от этого её социальные навыки ничуть не просели». Мира умеет мило улыбаться, даже когда в душе царит разруха, а внутри разгорается ад. Когда её демоны поднимают головы, обнажая острые клыки. Она знает: её красота сногсшибательна. Знает, что способна вскружить голову одним лишь взмахом ресниц, одной приторно‑лживой улыбкой. «Но в этом новом мире всё иначе». Почти незнакомцы — пираты с чудовищной интуицией — видят все её маски. Читают её насквозь, без стеснения, открыто. Буквально тыкают лицом в её собственные травмы, заставляя увидеть их, пережить и принять. Мира отвечает на автомате лживо‑понимающей улыбкой, благодарит, с трудом сдерживая кровожадные порывы. Она не такая добрая, какой старается казаться. Если долго смотреть в бездну, она посмотрит на тебя в ответ. А скольких чудовищ Мира поглотила в своё время? Сколько душ сожрала? Она — демон, пусть и не по рождению. Возможно, потеря всей семьи — её кара за грехи. Возможно, она заслужила эту удушающую боль в груди… «Но…» Волшебнице больно. Мира мечтает вырвать своё кровоточащее, израненное сердце из груди, лишь бы оно прекратило ныть. — Я не сержусь на Марко, он был в своём праве. На самом деле мне стоило сразу продемонстрировать свою способность плавать, чтобы в будущем не возникало недоразумений, — размерено говорит она под тяжёлым, пронзительным взглядом Белоуса. Нельзя так думать, но у этого старого пирата куда больше житейского опыта, чем у Мастера Макарова. Впрочем, в этом нет ничего удивительного, глядя на окружающую их безумную реальность. По-другому в ней не выжить. «Одно у них общее — безоговорочная любовь к своим детям». Мира уверена: если бы Белоус увидел в ней угрозу, то мгновенно бы убил её без лишних слов. Он не слепо верит в судьбу, узы семьи и везение. Он здраво оценивает риски и не станет вести флот на явную смерть без уверенности в победе. Мир пиратов безумен, опасен… И ещё раз опасен. Штраус не понимает, почему её занесло именно сюда, почему она столкнулась именно с командой этого конкретного Йонко. «Видимо, такова судьба». Видеть искажённые призраки своей гильдии, своих друзей — без шанса отвернуться, пройти мимо — похоже на изощрённую пытку. — Что ты хочешь от меня, девочка? — великан смотрит выжидающе. С губ Миры не сходит милая улыбка. Она чувствует: её проверяют. От её ответа зависит что‑то очень важное. Девушка доверяет своей интуиции. Смотрит прямо в глаза Белоусу, на мгновение снимает маску улыбки и говорит предельно серьёзно: — Я слышала, что из‑за меня вы наказали Марко. Прошу вас снять с него все санкционированные меры. Следующая минута, кажется, длится целую вечность. А потом Белоус рассмеялся — громко, басовито. — Скажи мне, девочка, какой была твоя гильдия? Штраус словно окатывают ледяной водой. Она вздрагивает, бледнеет на глазах… «Ответить?» Нет, ответить она не может. Призраки ребят встают перед глазами. Мир расплывается из‑за подступающих слёз. Мира настолько погружается в эмоции, что забывает, где находится. Старик тяжело вздыхает, едва заметно покачивая головой. В его глазах мелькает жалость. — Хорошо, я сниму ограничения с Марко, если ты так этого хочешь. Но взамен, ты ещё немного побудешь с нами на корабле. Мира почти задыхается. Она не хочет больше находиться на этом корабле! Не хочет сидеть за одним столом с этой командой! Не хочет сравнивать и вспоминать! Мира устала. Узкие коридоры ещё сильнее расшатывают её психику. Мира мечтает поскорее забиться в какой‑нибудь угол и прореветься от души. Мечтает стащить с кухни пару бутылок крепкого пойла и напиться — хотя обещала себе больше так не делать… Она просто хочет, чтобы её оставили в покое! Зачем эти люди так старательно лезут к ней в душу? Почему просто не дают сойти с корабля? С какого перепуга все вдруг решили её опекать? Им что, заняться нечем? Скучно живётся? «Не пираты, а няньки какие‑то!» Наконец, выйдя на палубу, Мира находит укромный уголок, пробирается туда, растягивается и прикрывает глаза. Накатывает волна апатии. Лёгкое покачивание корабля убаюкивает. Штраус не знает, сколько времени она так просидела, пока её не нашёл Марко. — Йо, вот ты где! Давай же, поднимайся! Не хватало, чтоб ты опять простыла! — он без спроса хватает её за руку и настойчиво тянет. — Нашла где спать! Мира вздыхает, но всё же поднимается. Яркое солнце слепит. Девушка с трудом открывает глаза, проморгавшись. Штраус, не говоря ни слова, высвобождает ладонь из чужого захвата и, слегка пошатываясь, бредёт куда‑то, сама не зная куда. — Йо, ты идёшь со мной, Мира, — не просьба, а скрытый приказ. Крепкие, тёплые мужские ладони ложатся на её плечи, подталкивая в нужном направлении. Волшебница не сопротивляется — она ещё не до конца проснулась.

***

       — Ты не можешь всё время топить горе в бутылке, йо, — удручённо бормочет мужчина, неодобрительно цокая языком. Мира головой понимает: Марко полностью прав. Но справиться с болью и жуткими воспоминаниями она не в силах. — Но ты мне дал бутылку! — Да, но лишь для того, чтобы ты смогла высказаться мне. Штраус почти давится ромом. Кое‑как проглатывает, стараясь не обращать внимания на горечь спирта во рту. — Когда ты заделался в личные психологи? Или в моего лучшего друга? — зубоскалит она с милой улыбкой. — Марко-Марко, тебе не стоит тратить на меня время! Тебе не справиться с моими демонами. Не стоит, правда. Но за попытку помочь, спасибо. — Я всё же попробую, йо, — предельно серьёзно. — Хах, — невесёлый смешок, кривая улыбка. — Думаю, здесь одной бутылки точно будет мало. — Не волнуйся, в запасе есть ещё.

***

«Марко»

Марко выходит из своего кабинета, когда на небе во всю царит луна, и сразу направляется в каюту Отца. После услышанной истории — особенно эпизода со смертью брата и сестры Миры — на душе скребут кошки. — И как всё прошло? — интересуется Белоус, как только Марко заходит к нему. Феникс опускается в кресло, снимает очки и потирает переносицу. В его мыслях хаос. Он проникся историей Миры, сочувствует ей. И всей душой загорается идеей помочь ей выбраться из этой депрессии. — Всё очень и очень плохо. Отец, ты был прав — её нельзя пока отпускать. — Рассказывай. Марко не любил сплетничать. Но утаивать от Отца информацию о Мире, конечно, не станет. — Где она сейчас? — спрашивает старик после долгого пересказа. — Спит у меня в кабинете. Я не стал её перекладывать, боялся, что проснётся, — отвечает Марко. — Хорошо, присмотри за ней. И ещё, скажи всем, что с сегодняшнего дня Мире запрещено наливать алкоголь. — Уже. Не волнуйся, Отец, я присмотрю за ней. — Поверил, наконец‑то, в её историю? — Да, поверил. Её история слишком безумна, чтобы быть ложью. — Иди, поспи немного, сын мой. Через пару часов настанет рассвет. Марко подчиняется. Несмотря на бессмертное тело и колоссальную регенерацию, сон по‑прежнему необходим его организму для нормального функционирования. А работы у него всегда в избытке. Пришедшая внезапно в голову идея заставляет мужчину слегка улыбнуться. «Кажется, я знаю, как помочь и Мире, и себе».