Продавец картин

— И чтобы не было тебя до вечера, мальчишка! — крикнула Гарри вслед тётя Петунья, закрывая за ним входную дверь дома номер четыре на Тисовой улице. Наученная горьким опытом миссис Дурсль, лишь услышав, что к её мужу приезжает пара для обсуждения контракта, очень выгодного для фирмы мистера Дурсля, отправила Гарри восвояси. Ей очевидно не хотелось, чтобы на миссис Диггс, жену богатого и готового инвестировать деньги знакомого Вернона, упал ещё один торт её собственного приготовления. Гарри её понимал и даже был рад тому, что тётя Петунья решила вообще отправить его из дома куда подальше. В конце концов, когда ещё ему удастся проветриться и отдохнуть от мыслей, преследующих его днями и ночами? После смерти Дамблдора все будто потеряли всякую надежду. Даже МакГонагалл, получившая директорское кресло как заместитель, часто по привычке стучалась в кабинет и тут же грустнела, понимая, что директор Дамблдор больше никогда не откроет ей дверь, не улыбнётся, сверкая голубыми глазами из-за очков-половинок, и не предложит сладость. Последние дни в Хогвартсе прошли для всех, будто в тумане, и Гарри был в какой-то мере даже рад вернуться в Литтл-Уингинг. Здесь ему хотя бы не напоминала каждая вещь, каждое место о том, что случилось всего какой-то месяц назад. Гарри умолял Дурслей уехать, и они вроде как даже согласились, но сделать это до его дня рождения всё равно было невозможно — иначе Гарри сразу же отыщут Пожиратели. Однако в этот раз всё было не так плохо; тётя Петунья с каким-то остервенением делала всё по дому сама, видимо, прощаясь с ним, Вернон пропадал где-то весь день, а Дадли вёл себя тише воды, ниже травы. Гарри ушёл в четыре часа дня, минут за сорок до того, как должны были приехать Диггсы. Тёте нужно было время, чтобы подготовить дом и сделать его идеальным. Если всё пройдёт хорошо, то они не уйдут минимум до семи-восьми вечера, а значит, у Гарри было время походить по улицам и посмотреть на июльский закат. Однако по Литтл-Уингингу ходить было бессмысленно — здесь дома были идеально похожи друг на друга, и это безмерно раздражало Гарри, прожившего здесь всю свою жизнь. Поэтому он, пересчитав деньги в кармане, вздохнул и направился в сторону остановки ловить автобус до Лондона. В Лондоне в такое время было безумно много людей. Гарри умело лавировал между галдящими подростками, куда-то спешащими взрослыми и размеренно прогуливающимися стариками. Небо было непривычно синим, не было ни единого облачка. Гарри даже захотелось дойти до Дырявого Котла и проведать волшебный мир, но он быстро отмёл эту идею. В конце концов, там, скорее всего, одни руины. Другое дело маггловский Лондон — вот он действительно завораживал. Нетронутый войной, город светился яркими огоньками и жил, наполненный шумными, счастливыми людьми. Впервые попавший в маггловскую часть Лондона один, Гарри вскоре понял, что заблудился. Он совсем не знал города и поэтому понятия не имел, куда вообще попал. Спросить у кого-то было неудобно, да он и не знал, куда хотел попасть. В Литтл-Уингинг ехать было ещё совсем рано, и Гарри решил просто походить по этой улочке, а потом, если уж совсем не сможет найтись, вызовет Ночного Рыцаря. Насколько Гарри понял из объяснения Гермионы, вызов этого автобуса за колдовство не считался. Погружённый в свои мысли Гарри случайно набрёл на старичка. Он сидел на краю пешеходной улицы и продавал картины. Старик, похоже, был совсем бедным, однако милостыню не просил. Гарри оценивающе прошёлся по одежде мужчины, изорванной в нескольких местах, и сердце его сжалось. Он не мог оставить этого старика без денег, но и давать ему милостыню казалось неправильным. — Простите, пожалуйста, — обратился к старику Гарри. — Это вы писали эти картины? Он окинул их взглядом и ахнул. Это были действительно произведения искусства, хотя Гарри мало что в этом понимал. На многих картинах были изображены пейзажи — луга, лес, звёздное небо. На некоторых мелькали будто откуда-то знакомые Гарри места, но он никак не мог понять, где же их видел. Краски были в основном мрачные, особенно на картине, где было изображено бушующее море и скала среди поднимающихся волн. Но были и менее депрессивные, например, картина со звёздным небом. Хоть небо и было тёмное, ночное, однако светящиеся точки будто представляли собой какой-то свет в конце тоннеля. Но одна картина особенно привлекла внимание Гарри — на ней не было изображено ничего. Ну, в том смысле, что нельзя было разобрать, что это такое. Это был зелёный свет, ослепляющий даже на картине. Гарри чуть содрогнулся, вспомнив цвет Авады Кедавры. Однако в этом море зелёного виднелись алые искры, будто… будто Экспеллиармус. — Нет, я не художник, — усмехнулся старик. — Эти картины пишет мой сосед. Он жалеет меня и позволяет их продавать, отдавая часть выручки мне. Гарри проникся невольным уважением к этому таинственному соседу. Тем временем старик продолжал: — Он переехал в соседнюю квартиру совсем недавно. Такой молодой, а в глазах будто мудрость старика… — он вздохнул, поправляя чуть соскользнувшую с постамента картину. — И пишет так, что невольно задумываешься — а не видел ли он всё это? — А сколько ему? — поинтересовался Гарри. — На вид лет шестнадцать, — ответил старик. — А сколько ему по-настоящему, этого я сказать не могу. Гарри окинул взглядом картины ещё раз. Все они были прекрасны, но больше всего его привлекала именно та, на которой был изображён зелёный свет. Он вытащил из кармана деньги, пересчитал их и грустно вздохнул. — Мне не хватает, — Гарри посмотрел на ценник — цена была более чем справедливая, он бы взял даже больше — однако всё равно больше, чем все его сбережения. Были, конечно, деньги в банке, но кто знает, быть может, галлеоны нельзя поменять на фунты? — Иначе я бы купил… Старик внимательно вгляделся в лицо Гарри. — Знаете, — вдруг сказал он. — Он иногда отдаёт картины бесплатно. Те, что не получились, или черновики. Если вас это устроит… — Устроит! — быстро согласился Гарри. Он о таком не мог даже мечтать. Получить такую картину бесплатно? Мало ли, что там художнику кажется, что у него не получилось! — Как я могу с ним связаться? Ой, простите, тогда вы ничего не получите… — засуетился он. — Обо мне не волнуйтесь, — засмеялся старик. — Мне нравится сидеть здесь. Том очень талантливый молодой человек, я был бы счастлив продавать его картины даже за просто так. Гарри смутился. Нет, он, конечно, восхищался мастерством неизвестного художника, однако за просто так продавать чужие картины? Он сам вряд бы на такое согласился. Как же надо любить искусство? Или художника… Гарри вдруг по-новому взглянул на старика. Было видно, что он любит говорить об этом соседе. Нет, это было просто отвратительно и… И не его, однако, дело. — Пройдите вон в ту арку, — между тем принялся объяснять старик. — Там дальше будет стойка почтальона. У неё нужно повернуть направо и пройти до следующего дома. Там зайдёте в первый подъезд и подниметесь на третий этаж. Первая дверь налево, — инструктировал он. — И не удивляйтесь, если вам не сразу ответят — Том часто уходит в себя, когда творит. Гарри спешно поблагодарил старика, мысленно обещая себе, что как-нибудь позже обязательно вернётся с деньгами и купит ту картину, и бросился бежать. Уже темнело, а Гарри всё ещё не знал, где находится — следовало поторопиться. Пробегая мимо стойки почтальона, Гарри вдруг резко затормозил. То, что он увидел в одной из газет, повергло его в такой шок, что он чуть не оступился и не упал. Прямо на первой полосе было фото Тома Марволо Риддла. Точно такого же, которого Гарри видел на втором курсе — мрачного юноши из дневника. Гарри неверяще схватил газету, начиная судорожно её листать и разбираться в том, что вообще происходит. Оказалось, что Том Риддл — начинающий художник, недавно переехавший в этот район. Как утверждалось в газете, он не любит внимание и чаще всего сидит дома, отправляя продавать картины соседа, который видит в нём сына и продолжение себя, так как тот сам в юности мечтал стать художником, да отец помешал… Гарри перевёл взгляд на арку. Неужели… неужели те великолепные картины принадлежали кисти Тома Риддла? Как это вообще возможно? Как такое чудовище способно создавать шедевры? Гарри перевёл взгляд на титульник газеты. Риддл спокойно, но будто немного неуверенно улыбался в камеру, как если бы он забыл, как это делается. И Гарри бы ни на миг не поверил, что Риддл не притворствует, если бы не глаза. В них не было той искры жестокости, как в глазах Тома из дневника, этот Том выглядел совершенно по-другому. Да и не мог маг с разорванной душой писать такие вещи… — Эй, мальчик! Ты что себе позволяешь?! — почтальон, стоявший в этот момент рядом с пожилой женщиной, обратил внимание на читающего газету Гарри. — Либо плати, либо клади это обратно. Немедленно! Гарри быстро оглядел пустую улочку, плюнул на все правила, быстро сунул газету в карман и со всех ног побежал к указанному дому. Ему обязательно надо было найти Тома Риддла. Запыхавшийся Гарри наконец остановился перед нужной дверью. Он был уже ни в чём не уверен. Гарри хотел было уже постучать, как вдруг ему в голову пришла мысль — что, если это ловушка, чтобы он пришёл прямо в лапы Волдеморта? Нет, вряд ли, никто бы не смог запутать всю ситуацию так сильно, даже сам Волдеморт. Но… Что, если вот это и есть правда? Что Том Риддл был художником и рисовал шедевры? Но кто же тогда Волдеморт? Тогда… тогда Дамблдор лгал всем. Во всём. Не было никакого чудовища Риддла, разорвавшего свою душу. Был лишь жестокий Волдеморт, не имеющий никакого отношения к юному сироте из приюта. Гарри вдохнул, выдохнул и постучал. Другого выхода не было. Как и предупреждал старик, дверь ему не открыли сразу. Гарри пришлось постучать раза три, прежде чем в квартире раздались шаги и дверь распахнулась. На пороге стоял абсолютно точно Том Риддл, его Гарри с лёгкостью узнал бы в любой толпе. Как-то одновременно со взглядом на хорошо знакомое лицо Гарри пробрал лёгкий страх, однако Риддл не делал никаких попыток напасть и не выражал узнавания. Напротив, он с интересом изучал Гарри, неуверенно переминающегося с ноги на ногу на пороге. Том был идеально одет, почти что с иголочки, однако это не выглядело вычурно, как на том же Малфое. Гарри отстранённо отметил, что его кудри идеально уложены, а вот на левой руке видно пятнышко синей краски. Том перевёл взгляд на запястье и внезапно улыбнулся. — Я был в процессе рисования, чуть запачкался, прошу прощения. Ты, должно быть, от мадам Фирс? Передай ей, что арендная плата будет в срок. Похоже, эта женщина мне не очень доверяет, оправдывая свою фамилию, — он чуть усмехнулся, собираясь закрыть дверь. Это что, была шутка? Том Риддл умеет шутить? Гарри оторопело воззрился на него, не зная, что и сказать. Да тут и нечего было, наверное. — Подожди, — Гарри собрал всю свою храбрость в кулак и шагнул в квартиру, делая ставку на то, что всё же не ошибается на счёт этого странного, незнакомого Тома. — Я не от мадам Фирс. Я хочу поговорить с тобой о… о Хогвартсе, — выпалил он, тут же испугавшись, что Том просто захлопнет дверь перед его носом. Однако он этого не сделал, лишь остался стоять с наполовину открытой дверью. Том замер, будто не веря, что слышит это слово вновь. Он оглядел Гарри с головы до ног и вдруг распахнул дверь настежь, пуская его внутрь. Гарри огляделся. Квартира, как и Том, была в абсолютном порядке, идеально чиста — особенно странно это было для художника, который как раз писал картину. Все поверхности блистали чистотой, материалы для рисования аккуратно лежали в углу, а те, которыми Том пользовался, стояли в строго определённом порядке рядом с мольбертом. Холст, который стоял на мольберте, был заполнен уже почти наполовину; по-видимому, в этот раз Том опять изображал нечто мрачное. С ужасом Гарри узнал в размытых очертаниях серой фигуры в центре статую ангела, к которой оказался прикован в конце Турнира на четвёртом курсе. — Наверное, она довольно пугающая для такого юного мага, как ты, — Гарри даже не услышал, как Том подошёл к нему и встал рядом. — Видишь ли, я вижу сюжеты во снах, и именно они дарят мне вдохновение. Тебе кажется, что я ужасный злодей, да? — Том усмехнулся, глядя, как Гарри белеет. Во снах? Может ли такое быть, что Том как-то связан с Волдемортом? Он оживший крестраж, как дневник? Или что-то ещё более ужасающее? Нет, Гарри отмёл от себя эти мысли. Такого быть не может. Кусочек изорванной души не может так рисовать. Не может улыбаться и шутить. Не может ходить с синим пятнышком на руке и не обращать на него никакого внимания. — Я… Мерлин, я не знаю, с чего начать, — Гарри спрятал лицо в ладонях. Его сердце неистово билось оттого, что сейчас буквально решалась вся его судьба. Гарри прекрасно понимал, что должен во всём разобраться, должен докопаться до правды, даже если она разобьёт ему сердце. — Присядем? — Том отвёл Гарри к дивану и осторожно усадил его, присаживаясь рядом, но не слишком близко, чтобы не смущать. — Представься. Как тебя зовут? — Гарри, Гарри Поттер, — ответил он, глядя, как Том встаёт и отходит в угол комнаты. Гарри сначала не совсем понял, зачем, но потом приметил там газовую плиту и старинный чайник. Том поставил воду и вернулся на диван, усмехнувшись на удивлённый взгляд. — Не могу отказаться от антиквариата, он греет мне душу, — объяснил он. — Приятно познакомиться, Гарри. Меня зовут Том Риддл. Ты учишься в Хогвартсе, да? Гарри кивнул, не сводя глаз со спокойно сидящего рядом с ним Тома. Он не выглядел, как психопат, собирающийся убить кого-то, но и не казался злым гением, которого Гарри встретил на втором курсе. Не знай он Риддла, решил бы, что это обычный эксцентричный художник. Могло ли такое быть, что он действительно не знал Тома? — Да, — решился наконец Гарри. — Знаешь, Том, я хотел тебе кое-что рассказать… если позволишь. — Конечно, — удивлённо ответил Том. Кажется, он был непривычен к проявлениям к себе внимания и не понимал, что такого хочет ему рассказать незнакомый мальчик. Гарри невольно представил себя на его месте и даже пожалел Тома — если бы к нему самому вломился незнакомый юноша, настороженно оглядывающий всё вокруг и настаивающий на разговоре о Хогвартсе, он бы тоже удивился. И Гарри решился. Он выдохнул и начал свой рассказ — с самого начала. Он поведал Тому о том, как рос у Дурслей, о чулане под лестницей — тут он ощутимо напрягся, однако рассказ не прервал — о том, как пришёл Хагрид и объяснил, что Гарри волшебник, и о настоящей судьбе его родителей, умолчав, однако, об имени тёмного мага, убившего их. Затем Гарри рассказал о первой поездке в Хогвартс, о распределении, не забыв упомянуть и первоначальное решение Шляпы. Гарри полностью погрузился в воспоминания, рассказывая о приключениях, которые он пережил в свой первый год, о Роне и Гермионе, об истории их дружбы. Однако он слегка замялся, дойдя, наконец, до момента, когда встретил Квиррелла в комнате с зеркалом. — Так это был он? — Том понимающе кивнул. — Да, Гарри, я бы тоже удивился. Действительно, когда рядом находится такой подозрительный Снейп, кто заподозрит заикающегося недотёпу Квиррелла? Гарри грустно усмехнулся. Он помнил, как жалел странного профессора, каким-то образом узнавая в нём себя. Тем сильнее был шок, когда он узнал, кто скрывается под намотанным на голову тюрбаном… — Но зачем ему был камень? — удивлённо продолжил Том. — Просто Квиррелл не показался мне человеком, который может мечтать о бессмертии… — он слегка смутился. — Видишь ли, Том… — Гарри замялся. Ему было крайне неловко говорить Тому о том, что именно он был злодеем. Ещё страшнее было рассказывать ему, что случилось дальше — о чудовищном Волдеморте, восставшем из котла, о пугающих снах, о их необычной связи… — Оказалось, что Квиррелл хотел камень не для себя. Он желал украсть его для кое-кого другого. — Для того тёмного мага, не так ли? — Том соображал быстро. Слишком быстро для Гарри, который совершенно не представлял, как заговорить с ним о Волдеморте. — Да, если он ослаб после той ночи, когда пытался убить тебя, настолько, что потерял тело и был вынужден пить кровь единорога, то естественно, что он мечтал о философском камне… — Том… Мерлин, Том… — Гарри спрятал лицо в ладонях. Том уже не казался ему человеком, который мог бы пытаться убить годовалого ребёнка и пытать своих последователей. Как он должен был сказать ему? — Тот маг жил у Квиррелла в затылке. И его звали… звали… — Да? — Том встал с дивана и пошёл к закипевшему чайнику. Когда он повернулся спиной, Гарри стало легче, и он решился. — Волдеморт. Чашка, которую держал в руках Том, со звоном разбилась, и дымящийся чай разлился по полу. Сам Том напрягся и зловеще молчал, пока Гарри судорожно соображал, что вообще можно сказать в такой ситуации. Да и стоит ли что-то говорить? Гарри почувствовал уже знакомую искорку страха, проскальзывающую в его сердце, когда он видел Волдеморта… — Ты уверен? — тихо спросил Том, разворачиваясь к Гарри. — Ты уверен, что правильно расслышал его имя? — Я встречался с ним и позже, Том, — прошептал Гарри в ответ. — Несколько раз. Я точно уверен в том, что это его имя. — Этого не может быть… — Том покачал головой. — Это неправда! Ты лжёшь! Он схватил со столешницы вторую чашку и швырнул её в стену. Она разбилась с глухим стуком, и осколки разлетелись по полу. Том зарылся пальцами в смоляные кудри, оттягивая их и явно причиняя себе боль. Его лицо исказилось мукой и неверием. — Том… — Гарри встал с дивана, чувствуя необходимость успокоить его, но Том зарычал. — Не подходи ко мне! — вокруг него образовался сияющий щит, и Том рухнул на пол, бессильно рыкнув и смотря куда угодно, только не на Гарри. — Ведь ты поэтому пришёл? Потому что решил, что я тёмный маг Волдеморт? Тот самый, который хотел убить тебя и у которого это дважды почти получилось? И Гарри не выдержал. Именно в этот момент он как никогда ясно понял, что Том не может быть Волдемортом. Потому что настоящий Волдеморт никогда бы не отреагировал так на чей-то рассказ о том, что он убийца. Напротив, он бы глумливо рассмеялся и предложил проверить эту теорию здесь и сейчас. Этот Том никак не ассоциировался с чудовищем, которое Гарри видел на кладбище и в затылке у Квиррелла. И он должен ему помочь! — Том… — Гарри бесстрашно приблизился к щиту и вдруг понял, что тот пропускает его. Не было отторжения, и Гарри ступил внутрь, легко преодолевая сияющую границу. Том сидел на коленях в центре и тихо порыкивал, будто плохо соображал, что вообще происходит. — Том, посмотри на меня… Гарри опустился рядом с ним на пол и положил руку Тому на плечо. Тот поднял голову, и Гарри увидел, что его серебристые глаза потемнели от эмоций. — Том, я знаю, что Волдеморт — это не ты. Ты не можешь им быть, — успокаивающе шептал Гарри. — Я уверен, что произошло какое-то недоразумение… — Недоразумение? — Том хрипло рассмеялся. — Ты хочешь сказать, что какой-то другой маг узнал моё тайное имя, которое я писал лишь в своём дневнике и никому не говорил, и взял его себе? Он даже не понял бы, откуда оно взялось! Гарри, имя Волдеморт — это… — Я знаю, что это анаграмма твоего имени, — перебил его Гарри. — Том, давай мы присядем. Мне ещё столько всего нужно тебе рассказать… — его передёрнуло. — Хотя, если ты не хочешь… — тут же оговорился он. Нужно было уважать выбор Тома, который только что узнал, что числится в списке самых ужасающих магов в истории. Однако Том повёл себя более чем разумно — он встал, взмахнул рукой, убирая с пола осколки и разлитый чай, и отряхнул рубашку, серьёзно глядя на Гарри. — Ты прав, — сказал он. — Только услышав всю историю, мы сможем понять, каким образом в мире есть маг, называющий себя Волдемортом, и каким образом никто не понял, что это не я. — О, мало кто знает настоящее имя Волдеморта, — хмуро ответил Гарри. — Я думаю, что все, кто знал, уже давно мертвы… И он, набрав в лёгкие побольше воздуха, продолжил свой рассказ. Объяснив, что произошло с Квирреллом, Гарри начал пересказывать второй курс, затем третий, четвёртый, пятый, стараясь не опустить ничего. Затем он, содрогаясь от ужаса перед тёмным заклятием, поведал о крестражах и о том, что дневник Тома тоже им был. Рассказав же о смерти Дамблдора, Гарри перевёл дыхание, понимая, что в горле запершило от воспоминаний и от долгого рассказа. Бледнеющий с каждым словом Том всё это время сидел, не двигаясь, и внимательно слушал, вникая в каждую деталь. Ему явно было не по себе слышать всё это, однако он держался, понимая, что в данной ситуации это просто необходимо. — Крестражи… — Том нахмурился. — Вот это очень странно, Гарри. Понимаешь, я действительно рассматривал возможность их создания, но так и не добрался до этого… Было слишком много нюансов и побочных эффектов и слишком мало достоверной информации. И потом… Ты говоришь, что в воспоминании Слизнорта у меня на пальце уже было кольцо Гонтов, что значит, что, по словам Дамблдора, я уже убил своего отца… — он содрогнулся. — Однако я не мог к тому моменту сделать его крестражем, так как пошёл к Слизнорту именно за этой информацией. Так это что же получается, прошло больше полугода между убийством и предполагаемым превращением кольца в крестраж? Гарри задумался — а ведь правда. Он даже не обратил внимания на эту деталь, ему было некогда задумываться о мелочах, когда речь шла о разделении души. Однако сейчас, когда рядом сидел Том, изучавший когда-то эту тему, Гарри мог позволить себе всё проанализировать — и увидеть множество несостыковок. — И насчёт дневника, — продолжил Том. — По твоим словам, я использовал убийство девочки Миртл для его создания. Так я что, провёл ритуал в школе? — он горько усмехнулся. — Серьёзно? И Дамблдор думал, что ты в это поверишь? — Он говорил то, что знал! — возмутился Гарри. — Во что верил, по крайней мере! — Гарри, Мерлин мой, — Том покачал головой. — Подумай сам. Это очень тёмное заклинание, одно из темнейших. После проведения ритуала должно было выделиться просто огромное количество тёмной магии — собственно, это было одной из причин, почему я так и не решился провести его. И ты думаешь, что Дамблдор и остальные не заметили бы этого? — Но если провести его в Тайной Комнате… — Гарри засомневался. Слова Тома были разумны, но поверить в ложь любимого наставника оказалось гораздо сложнее, чем решиться взглянуть правде в глаза. — Всё равно, — настаивал Том. — И потом, создай я крестраж, я бы держал его при себе всё время, а не прятал по местам, которые важны для меня. Мерлин, что за глупая мысль! И кстати, в рассказах Дамблдора немало странных моментов и помимо крестражей. Меня очень интересует, например, воспоминание, когда я пришёл просить о должности преподавателя. — А что с ним не так? — Гарри задумался, вспоминая ту сцену. Вроде ничего подозрительного в ней не было… Гарри, правда, не услышал ничего действительно важного для становления Тёмного Лорда, они и говорили-то, в общем, ни о чём. Отчётливо чувствовалось недоверие и опасение с обеих сторон. — Помнишь, как выглядело поддельное воспоминание Слизнорта? — вдруг спросил Том. — Ты сам говорил, что там была будто дымка в местах, которые он подправил. Тебе это ничего не напоминает? И Гарри понял. В том воспоминании… Лицо Тома было расплывшимся, будто нарисованным не особенно талантливым художником. В нём неявно проступали змеиные черты, и Гарри счёл это последствиями создания крестражей. Тогда… А ведь в воспоминании эльфа Хэпзибы Смит Том должен был уже расколоть душу трижды. Однако он был красив, как никогда, даже после создания третьего крестража. На момент встречи с Дамблдором у него их было пять. Разница, в сущности, была уже небольшая… Получается, Дамблдор исправил своё собственное воспоминание? Зачем? — И вообще это очень странно, — продолжил Том. — Спрашивать у Слизнорта о крестражах? Я бы вряд ли так поступил. Видишь ли, Гарри, в школе я был одиночкой и мало с кем общался, поэтому решал все свои вопросы сам. Сомневаюсь, что я бы пошёл узнавать о способах сделать себя бессмертным у наивного, трусливого преподавателя. — И откуда ты знал, что Слизнорт знает, что это такое? — задал встречный вопрос Гарри. Он действительно ни разу даже не задумался, откуда тому может быть известна такая информация. Он же зельевар, а не мастер ритуалистики… — Если уж врать — так весело и складно, Гарри, — Том вздохнул, осторожно кладя ладонь Гарри на плечо. — А Дамблдор, рассказав тебе такую подробную сказку, не мог не запутаться в некоторых местах… Гарри замотал головой, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. Он не хотел верить в предательство директора, в то, что он лгал ему всё это время. Зачем ему было всё это нужно? Этого Гарри понять не мог и, если честно, не очень хотел. — Было бы понятно, зачем он лгал тебе, если бы Волдеморта не существовало, — вдруг сказал Том. — На самом деле, судя по твоим рассказам, ты очень похож на меня. Дамблдор всегда меня недолюбливал и относился с подозрением — очевидно, что он не мог не заметить нашей схожести, но ты ему зачем-то нужен, и он хотел показать тебе, каким плохим я стал. Но Волдеморт существует, он реален, по твоим словам, и вот это странно. — Том, это не ты, — резко ответил Гарри. — Я… — Однако он знает псевдоним моих школьных лет, — резко оборвал его Том. — Одно дело — рассказывать сказки своему ученику, а другое — создать злодея для их подтверждения. — Так ты хочешь сказать, что Дамблдор создал Волдеморта сам? — ужаснулся Гарри. — Я бы не исключал такой возможности, — Том выглядел хмуро. — Однако мне приходит в голову скорее другое. Я подозреваю, что ты ему нужен именно для победы над этим таинственным злодеем, и Дамблдор решил просто… сделать вид, что это я. Непонятно только одно — зачем? И откуда ему известно это имя — Волдеморт? Гарри затрясло. Он уже не знал, кому и чему верить. С одной стороны, хотелось думать, что старый, любимый наставник всё же был честен с ним, но с другой… он не мог не признавать логику доводов Тома. Да Гарри и сам, сопоставляя факты, видел несостыковки и подозрительные моменты, которые нельзя было игнорировать… — Кстати, вернёмся к первому курсу, — Том задумчиво выводил большим пальцем круги на плече Гарри. — Заметь, испытания были слишком простыми. Волдеморт мог преодолеть их за неделю. Что ему стоило просто убить собаку, взорвать шахматы, призвать заклинанием ключ? Единственное, что могло его остановить, — это зеркало. Это если учесть, что ему нужен был именно камень. Да и испытания подозрительны… — Ты хочешь сказать, что я был там нужен Волдеморту? — Гарри нахмурился. — Я и сам, если честно, думал о том, почему темнейший маг в истории ждал так долго, чтобы проникнуть туда… — Испытания, скорее всего, придумывал Дамблдор, — Том серьёзно посмотрел на Гарри. — Мне кажется, прости уж за мой цинизм, он хотел проверить тебя. Посмотреть, сможешь ли ты пройти их. Да и вообще весь твой первый курс выглядит, как одна большая игра… Гарри замер. Нет, он не хотел в это верить, это неправда! Неужели в его жизни не было ничего, что он бы сделал сам? Неужели Дамблдор всё спланировал? Сколько ещё его планов будет воплощаться и после его смерти? Гарри даже не понял, что дрожит, пока Том не прижал его к себе. Он положил подбородок Гарри на макушку и успокаивающе погладил его по спине. — Думаю, тебе стоит отдохнуть. Не хочешь остаться у меня на ночь? Не думай, я не настаиваю, однако мне кажется, что ты не очень хочешь возвращаться к дяде и тёте… — Если я не стесню тебя, — Гарри залился краской. Он и не думал, что после такого Том захочет вообще его видеть. — Конечно, нет, что за глупости, — фыркнул Том. — Пойдём, я покажу тебе, где ты будешь спать. Если хочешь, можешь сходить в душ, я дам тебе чистую одежду. Гарри смущённо кивнул. Том отвёл его в гостиную, где стоял мягкий, удобный диван, и дал ему штаны и футболку. Гарри благодарно кивнул ему и удалился в сторону душа, где благополучно провёл следующие полчаса — ему очень многое нужно было обдумать.