Pink lemonade

Розовый окончательно проявился на ее запястье в день восемнадцатого дня рождения - Ициар до последнего надеялась, что розоватый оттенок в нужный день обретёт красный цвет, потому как розовый считала несерьёзным и совсем не подходящим для ее зелёного. Но чуда не случилось, и пришлось мириться с тем, что есть. Плеская себе воду в лицо в закрытой туалетной комнате кафе, она вспоминала реакцию своей матери на то, что забила истинный цвет браслета грязно-синим Роберто. Сколько страха было в ее глазах, сколько боли и разочарования. Черт, делать эту татуировку и правда было ошибкой - лучше бы она оставила все, как есть, и отвечала на глупые вопросы, чем та боль, которую она испытывает сейчас, стоя в этой крошечной темной комнате. Боль не унималась, она ломала ее изнутри и вырывалась наружу всеми возможными путями - она что, занесла какую-то инфекцию в том подпольном салоне? Но что за инфекция даёт о себе знать спустя десять лет? Ициар хватала ртом воздух, но было так душно, что ей срочно понадобилось выйти на улицу. Она быстро надела пиджак и в последний раз перед выходом окинула взглядом своё отражение в зеркале. Сжав зубы, она открыла дверь и подошла к Хесусу. Краем глаза она заметила Альваро, обеспокоено выискивающего причину ее резко сменившегося состояния. - Мне что-то очень нехорошо, - она взяла себя в руки, насколько это было возможно, но, стоя перед Хесусом, почувствовала, что вот-вот может потерять сознание, и рефлективно вцепилась в его локоть. - Что такое? Съела что-то не то? - свободной от ее хватки рукой он придержал ее за спину. - На улицу, - задыхаясь, ответила она. Хесус почувствовал, насколько бледным и едва различимым был ее зеленый, еще при первой их встрече. Он не стал задавать никаких вопросов, но сейчас, беспокоясь за ее состояние, ощущая ее тонкие пальцы, впивающиеся в его локоть, понял, что причина, скорее всего, как раз в этом. Он познакомился со своей женой, когда ему было шесть - он был одним из тех везунчиков, которым не суждено было провести полжизни в поисках родственной души. Они всегда были вместе, и, когда браслеты на их запястьях показали цвета друг друга, даже подумали, что обманули судьбу и смогли повлиять на проявившийся цвет. Но Хесус также встречался с ситуациями в роде той, что наблюдал, касаясь Ициар - такое слабое свечение и почти прозрачный цвет встречался лишь у тех, кто жил в одиночестве, либо же не верил в предначертанное и год за годом растворялся в ком-то совсем не подходящем. Поэтому, выведя Ициар на улицу, Хесус как можно более незаметно задел ее рукав, обнажая браслет. Синий. - Ициар, какого цвета твой муж? - спросил он. Отдышавшись и почувствовав себя немного лучше из-за контакта с зеленым, Ициар наполнила легкие и ответила: - Синий, Роберто синий. Значит, не тот синий, подумал Хесус. - Тебе лучше? - Немного, - она кивнула на свою руку, обвивающую его предплечье, - спасибо. Несмотря на многообразие оттенков, цвета одного семейства всегда имели друг на друга положительное влияние - таким образом, зеленый всегда был способен помочь зеленому, передав часть своей энергии, или же частично вобрав в себя боль собеседника. При контакте с Хесусом боль не уходила полностью, даже практически не теряла своей силы, но Ициар все же чувствовала себя спокойнее, подпитываясь его поддержкой и сопереживанием. - Ты знаешь, что с тобой происходит? - Понятия не имею, просто в общем целом как-то нехорошо, - сморщилась она. - Давай покажемся доктору, а потом пойдешь в свой трейлер и будешь отдыхать, хорошо? Она кивнула, заранее зная, что доктор ей ни чем не поможет. Она не сможет рассказать врачу, что ее беспокоит именно боль в районе кисти, что ее браслет напоминает раскаленную проволоку, обтянувшую кожу, потому что забивать истинный цвет было не просто не принято, это было нелегально, и распространяться об этом ни в коем случае было нельзя. Но выбора не было - отказ от посещения врача в данной ситуации мог тоже навлечь на нее немало подозрений. После осмотра она приняла пару каких-то таблеток, ни на грамм не заглушивших боль, одобрительно кивнула и направилась к своему трейлеру. Как хорошо, что у них есть собственный врач со своим собственным трейлером, и не надо никуда тащиться. Ициар еще не видела свой новый дом на колесиках - она сняла квартиру в Мадриде и думала, что большую часть времени будет жить там, но, учитывая то, что завтра съемки стартуют с самого утра, а трейлер находится практически на съемочной площадке, логичнее было остаться здесь. Ее совершенно не отталкивала вырисовывающася перспектива - Ициар не была из тех девушек, для которых превыше всего был комфорт - она любила долгие походы в лес, любила взбираться в гору, любила... Любила. До того, как ей стало глубоко до лампочки. Тем не менее, забравшись в трейлер, она была приятно удивлена - в нем было совершенно не тесно, довольно уютно, единственным не очень приятным фактом казалось второе спальное место, но, увидев девушку, вслед за ней залетающую в трейлер, Ициар поняла, что второе спальное место, на самом деле, тот еще бонус. - Приве-ет, - протянула блондинка. Ициар не успела даже рассмотреть ее лицо, как почувствовала на своих руках ее руки. Белая. Ее новая соседка была белая - чисто-белая, белее снега и всего, чего только можно - она была белым во всех его аспектах. Улыбаясь, она мгновенно заполнила собой все пространство, окуная Ициар в свое облако совершенства и полной свободы. - Эстер, - она улыбнулась еще шире, не размыкая рук. - Ициар, я Ракель, - ответила завороженная Ици. Она еще не встречала абсолютных белых - эти люди были настолько редкими, что казались легендами, чем-то нереальным и невозможным для понимания - и, стоя перед Эстер, Ициар начинала понимать, почему. Общаясь с ее белым, она чувствовала полное отсутствие преград, просто купалась в свободе, целиком и полностью ей доверяя. Она была похожа на святую - такая чистая, такая светлая, такая смелая. - Я знаю, очень тебя ждала, - кивнула Эстер, приглашая присесть. Она знала, насколько сильное и ошеломительное воздействие оказывает на людей, особенно при первом знакомстве, и поэтому не спешила убирать руки - ей нравилось делиться собой с людьми, особенно с теми, кто ей был приятен. И Ициар ей понравилась, но ее еле-еле проглядывавшийся зеленый заставил забеспокоиться. - Что такое, ты болеешь? - Нет-нет, - она закачала головой, - точнее... не знаю, просто голова кружится, и все вытекающие. - Точно? Ты так напряжена... - Все правда в порядке, спасибо. Белый Эстер замигал, волнуясь, и, заметив это, Ициар убрала руки, делая вид, что копается в сумке. - Кого ты играешь? - поинтересовалась Ициар, вытаскивая из сумочки гигиеническую помаду. - Я Моника, - почти пропела Эстер. - Так и знала, - Ициар посмотрела на нее и воспользовалась помадой. - Пина и Хесус - гении, решение взять розового на роль Профессора - лучшее, что могло случиться с этим проектом. - Ты так думаешь? - Однозначно. Пускай по этим страничкам, - она потрясла сценарием, - еще не очень понятно, что он за человек, но мне кажется, он тоже розовый. Такой мягкий, нежный, в то же время нагловатый... - Ну, это не было идеей Хесуса, - перебила ее Ициар, - Гутьеррес отказался, а Морте - просто запасной вариант. - Не думаю, что все так просто. Это судьба, - сказав это, она демонстративно повертела своей кистью, показывая оранжевый браслет. - Так значит ты... твой избранник - оранжевый? - Ну конечно он оранжевый, как же иначе, - рассмеялась Эстер, - но мы еще не знакомы. - Интересно. - Мы скоро встретимся, очень-очень скоро, - она подскочила с места, ее кудряшки запружинили в такт прыгающим шагам, - я чувствую, что он где-то близко. Эстер ушла на ужин, а Ициар, убедившись, что осталась одна, переоделась и набрала Роберто. Он ответил с третьего раза, недовольно промычав в трубку. - У тебя есть телефон того салона, где мы делали мой браслет? - выпалила она. - Чего? Зачем тебе это? - Он очень болит, просто невыносимо больно, может, они знают, что делать? - Ициар, - он выдавил подобие смешка, но вышло не очень удачно, - это было кучу лет назад, не забивай голову, поболит и пройдёт. - Роберто, мне очень больно, - она смахнула катившиеся по обеим щекам слёзы и вцепилась матрас, сжимая его так сильно, будто он был ее спасением. - Выпей таблетку и ляг поспи, я сейчас не дома, не могу висеть с тобой, позвони позже, - он бросил трубку. Ициар снова схватила ноющее запястье левой рукой. Тихонько хныча от боли, она провалилась в сон.