Холодное сердце и огненная душа

      Голубое небо. Совершенное, бездонное, как океан в ясный день. По нему плывут редкие, перистые облака, похожие на размазанные акварельные мазки. И в этой бескрайней синеве — точка. Она приближается, растёт.       Птица. Её оперение — ярко-алое, кроваво-красное, такое насыщенное, что кажется, будто она вырезана из живого пламени. Солнечные лучи падают на неё под углом, и каждое перо вспыхивает золотом и медью, создавая иллюзию сияющего ореола. Это не просто птица. Это символ. Феникс в полёте. Её крылья мощно и плавно рассекают воздух.       С ритмичным, почти музыкальным взмахом, с её крыла срывается несколько перьев. Они кружатся в воздухе, подхваченные невидимым течением, танцуя спиралью вниз. Падая, они оставляют за собой мерцающие следы. Эти следы складываются в буквы. В название.       «ХОЛОДНОЕ СЕРДЦЕ» — буквы сияют холодным, ледяным синим светом, изнутри которых будто струится иней.       «И ОГНЕННАЯ ДУША» — буквы вспыхивают алым и золотым, как угли в костре, с искрами и тепловым маревом.       Резкая смена. Тишину взрывает свист сухого, раскалённого ветра. Бескрайняя пустыня. Песок, дюны, уходящие за горизонт. Небо здесь блёклое, выцветшее от зноя. И по гребню одной из дюн, оставляя за собой неровный след, идёт мальчик.       Нацу. Его малиновые волосы, обычно такие яркие, припылены песком и сливаются с горячим воздухом, колеблющимся над землёй. Простая чёрная кофта и штаны облеплены песком. Каждый его шаг тяжёл — подошвы ботинок вязнут в раскалённом песке. Ветер, неумолимый и грубый, бьёт ему в лицо, заставляет щуриться, забивается песчинками в рот, в уши, в складки одежды.       Он останавливается. Поднимает голову. И видит её. Ту самую огненную птицу, летящую высоко в вышине, недосягаемую и прекрасную. В его серых глазах, усталых и полных упрямой решимости, отражается этот алый силуэт. Взгляд его на миг смягчается — не надеждой, а узнаванием. Она летит туда, куда и я.

Sometimes I feel like everybody's got a problem Иногда я чувствую, что у каждого свои проблемы Sometimes I feel like nobody wants to solve them Иногда я чувствую, что никто не хочет их решать

      Он снова начинает идти. Не сбавляя темпа, даже ускоряясь. Песок хрустит на зубах, солёный пот заливает глаза. Он не знает, мираж ли то, что он видит впереди, или нет. Но он видит. Контуры фигуры. Синие волосы, развеваемые другим, нежным ветерком. Подол чёрного платья. Тонкую, бледную руку, протянутую к нему.       Его собственная рука, в царапинах и ссадинах, тянется вперёд. Пальцы вытягиваются, дрожа от напряжения, от жажды коснуться, убедиться. Расстояние сокращается. Вот-вот... Кончики его пальцев почти касаются её ладони...       И она рассыпается. Не с хлопком, а с тихим, печальным звоном, похожим на звук бьющегося хрусталя. Её образ дробится на тысячи синих лепестков — то ли льдинок, то ли лепестков забытых цветов. Они кружат в горячем воздухе пустыни и тают, испаряются, не оставляя и следа.

I know that people say we're never gonna make it Я знаю, люди говорят что-то вроде: мы никогда этого не сделаем

But I know we're gonna get through this Но я знаю, мы сможем пройти через это

      Нацу замирает на мгновение. Его рука всё ещё вытянута в пустоту. Затем он сжимает её в кулак. Челюсти напрягаются. В серых глазах вспыхивает не сдача, а ярость. Ярость против этой пустыни, против иллюзий, против собственной слабости. Он с силой отталкивается от песка и идёт дальше. Твёрже. Быстрее.

Close your eyes and please don't let me go Закрой глаза и, пожалуйста, не отпускай меня Don't, Don't, Don't, Don't let me go now Не отпускай меня

      Мир вокруг плывёт, темнеет. Пустыня растворяется. Теперь он видит не песок, а тёмную, влажную землю. Слышит не вой ветра, а тихое журчание реки и... сдавленные всхлипы.       Воспоминание. Маленький Нацу, ему лет семь, сидит на берегу лесной реки. Он поджал колени к груди, лицо скрыто в руках, но по грязным щекам ручьями текут слёзы. Вокруг него — не физическая, а эмоциональная темнота. И в этой темноте, как призрачные огоньки, кружатся те самые синие лепестки.       Он поднимает заплаканное лицо. И видит её. Маленькую Хошино. Она стоит перед ним в своём лучшем чёрном платье, с синим бантом на талии. Её синие волосы собраны в два аккуратных хвостика. Лицо серьёзное, но в васильковых глазах нет насмешки или страха. Только понимание и тихая печаль. Она улыбается ему — маленькой, неуверенной, но бесконечно тёплой улыбкой. И протягивает к нему ладонь. От неё исходит мягкий, голубоватый свет, который отодвигает тьму, окутывая мальчика теплом и покоем.

Закрой свои глаза и не дай мне отпустить тебя Don't, Don't, Don't Нет, нет, нет

      Кадры начинают мелькать быстрее, как отрывки из старой киноленты, окрашенные в тёплые, сепийные и голубые тона.       Обрывки счастья.       Их первые встречи под присмотром улыбающихся родителей. Они бегут по зелёному полю, она отстаёт, а он оборачивается и с улыбкой протягивает руку.       Они сидят рядом на деревянном крыльце, болтая ногами, и делятся ягодой.       Детские спальни ночью: они ещё совсем малыши, спят в одной кровати, его рука крепко обнимает её, а её синие пряди разметаны по подушке.       Нацу в пустыне инстинктивно тянет руку к этим видениям, его лицо смягчается болью и тоской по утраченному раю.

Take my hand tonight Возьми мою руку Let's not think about tomorrow И не думай о завтрашнем дне

      Резкий переход обратно в настоящее. Но теперь не в пустыню. В сумерки. В зелёную траву на холме.       Нацу, уже подросток, стоит перед Хошино, которая сейчас перед ним — реальная, живая, но с глазами, полными шока и недоверия. На его лице — не маска упрямства, а открытая, незащищённая нежность. Он смотрит на неё так, будто от этого взгляда зависит его жизнь. И он протягивает ей руку. Не для того, чтобы вести. А для того, чтобы просто держать.       Хошино медленно, будто в трансе, поднимает свою руку. Их пальцы почти соприкасаются. Кадр крупным планом: её бледные, холодные пальцы и его сильные, тёплые. Между ними пробегает едва заметная искра — голубовато-золотистая.

Take my hand tonight Возьми меня за руку We can find some place to go Мы сможем найти подходящее место Cause our hearts are locked forever Потому что наши сердца заперты навсегда And our love will never die И наша любовь никогда не умрет

      Новая сцена. Они сидят рядом на том же холме, плечом к плечу. Ночь. Над ними — ослепительный полог из бесчисленных звёзд. Нацу что-то тихо говорит, глядя на луну, и уголки его губ дрожат в улыбке. Хошино смотрит не на звёзды, а на него. Её синие глаза, широко раскрытые, отражают не только свет небес, но и его образ. В них всё ещё есть осторожность, но теперь и что-то ещё… зарождающееся доверие. Лёгкий ветерок перебирает их волосы — его малиновые пряди и её синие.

Take my hand tonight Возьми меня за руку One last time В последний раз

      Нацу отрывает взгляд от неё и поднимает голову к небу. Его лицо освещено звёздным светом и внутренним спокойствием. И высоко-высоко, пересекая экран, снова пролетает тот самый огненный феникс. Нацу улыбается ему, как старому другу, как символу того, за что он борется.       Финальный кадр. Крупно. Две руки. Его — более крупная, с мелкими шрамами и мозолями. Её — изящная, белая. Они движутся навстречу друг другу. Медленно. Неуверенно. И наконец — пальцы переплетаются, смыкаются в крепком, нерушимом замке. Этот замок держится на экране, а вокруг них, из точки соприкосновения, расходится волна мягкого света, сметая и пустыню, и тьму, оставляя только их двоих и бесконечное, полное звёзд небо.