Ландыши под снегом

— Не переживай, милок, — качала головой бабушка. — Если Кощей забрал его, значит судьба такого. Говорила я, негоже вам туда ходить, не послушали. — Да какой Кощей! — причитал на английском Родерих. Вся ситуация была полностью дурацкой и ужасной, чтобы списывать все на злодея из сказок. Может ему ещё по полю за уткой бегать, чтоб в ней зайца найти или наоборот? Родерих в панике поглощал пирожки, мысленно ещё надеясь, что друг просто заплутал где-то в лесу и скоро выйдет к ним, и они вместе посмеются над такой нелепицей. Да и старушка, кроме бреда, выглядела весьма спокойной, ушла доить свою единственную корову, оставив юношу сидеть на кухне. «- Все же не так плохо, — думалось Родериху. — Лес не слишком густой, небольшой, если смотреть по картам, там можно заплутать, но не на всю жизнь. Или все же можно?» Идея идти в жуткий лес около деревни, в которой они нашли какую-то странную книгу, что Артур положил себе в сумку, было максимально странно и безрассудно. Деревня и так пугало его своими обгоревшими останками, костям, раскиданными по зеленому полю. Иногда ему казалось, что среди домов слышатся призрачные голоса, молящие о пощаде. Ещё и книга, которая упрямо не выходила из головы. Почему именно она так засела в голове, осталась стоять там и смотреть на него, хотя сам парень даже не помнил. Может это набор кухонных рецептов, а он придал слишком большое значение. — Ну нет, — выдохнул Родерих. — Я не могу больше тут сидеть и ждать, пока Артур вернется. Это глупо! Вдруг он провалился куда-то или в тумане свалился в овраг и сломал себе что-то? Да кучу всего придумать можно, а он тут сидит и пирожки жрет. Парень вскочил и забежал в комнату, запихивая в рюкзак тетрадку, пачку спичек, которую они прихватили с собой на всякий случай. Пару бутылок воды, бинты, походную аптечку, охотничий нож. — Так, главное не нервничать, карты нет, но и ладно, разберемся и без нее, — телефон высветил компас, и Родерих внимательно посмотрел направление. — Ладно, нужно успокоиться и мы пойдем. Мы? Кто это мы? — на секунду замер юноша. — Странно. Родерих не стал обращать внимание на внезапные разговоры с самим собой, собирая рюкзак. На всякий случай прихватил с собой в целлофановый пакет пирожков, вдруг долго будет там бродить и проголодается. Написав записку о том, что скоро вернется, как только друга найдет, парень вышел из дома. Дорога до леса идет сквозь горящее золотом поле колосьев пшеницы, маков и клевера. Солнце печет, как будто он в районах тропиков. Кепка и светлая одежда ещё как-то спасает от солнечного и теплового удара, но дышать тяжело. Кажется, будто сам воздух раскалился, как асфальт. В голове всплывают легенды о полуденница. Неудивительно, в таких условиях не только женщины с серпами привидятся, но и сам Сатана выйдет и пожалуется на жару, обмахиваясь веером. А ведь вдали виднелись люди, которые в такую погоду бегали за водой, чтобы полить сад-огород. И не плохо же, наоборот, некоторые даже радуются такой жарище. Жуть полнейшая. Ближе к лесу становится лучше, особенно на краю, когда высокие деревья, которые непонятно как находят воду из этой сухой почвы, закрывают от палящего диска. Лес шуршал, шептал, да только стоило зайти чуть дальше, так он провалился и покатился по колючей траве вниз, на самое дно обрыва, считая каждый камень или веточку, лежащие на земле. Родерих закашлялся, поднимаясь, проверяя целостность организма. Если в начале он заметил только пару синяков на руках, ссадин и целую ногу в грязи, то потом до него дошло нечто странное. Дело было во времени суток, который в начале своей дороги Родерих оценил, как двенадцать дня. Но видно природа не была согласна, оттого над головой висела призрачная голубая луна и пару сотней миллионов звезд, которые не заглушали огни города. Отлично, внезапная ночь! Родерих считал, что здесь явно был не просто лес, или же пирожки были не с теми грибочками. Или это он просто ударился и потерял сознание? Он потер ушибленный лоб и решил, что нет, версию можно отмести, ведь сознание не терял. Только утечка мозгов. Поднявшись, он осмотрелся и понял, что немножечко не знает, куда идти. Все казалось таким одинаковым, будто бы кто-то нажимал много раз на знакомую комбинацию в фотошопе. Родерих задумчиво осмотрелся и решил подняться повыше, на небольшую горку, где было относительно спокойно. Успеха это не принесло, только лес с высокими деревьями и сменой времен дня. Окончательно решив, что он, пожалуй, сошел с ума и видимо уже лежит в палате, думая, что он студент, Родерих присел на пень. Он, к слову, был весьма странным, стоял посреди небольшой полянки с лесными цветами, которых парень не знал. Да и как тут может оказаться он? Право, размышлять было некогда, ведь этот объект незамедлительно скинул его, гнусно хихикая. Дожили! Родерих плюхнулся на мокрую землю, окончательно теряясь в происходящем. Теперь ещё и пни скидывают. Он, будто бы прочитав мысли человека, открыл два больших глаза черного цвета, которые с неким возмущением смотрели на парня. Ага, возмущайся тут! Родерих перевернулся на спину и уселся, уже не боясь за белые шорты до колена, которые все равно приобрели родной черный оттенок. Грустно, но, а что тут поделаешь. У него вроде есть дела посерьезнее, чем расцветка одежды. — Ты что делаешь?! — возмутился он. Гнев было решено выместить на пень, ведь что он по сути может сделать? Шишкой в него кинуть? Или устроить лекцию, что он особый пень с глазами, а Родериху стоит зайти к психотерапевту. — Совсем с ума сошел? — студент начал отряхивать голову от веток и травинок под гнусный довольный смех существа. — А чего ты на меня плюхаешься? — поинтересовалось оно, поведя небольшим сучком, который, видимо, был носом. — Я ведь не похож на лавку. — Но ты пень, — Родериху показалось, что данный аргумент был весьма обоснован. Пень он и есть пень, даже если он не пень. — А чево ты так одет? — вдруг спросило существо, прищурив глаза. Как так? Родерих предположил, что возможно имелся в виду цвет, ведь какой идиот кроме него пойдет во всем белом. Только тапочек с собой не взял, а жаль, пригодятся. — А я здесь голым шататься должен? Или мне мох с листьями на себя нацепить? Да ты кто ещё?! — Я Леший, — тяжело вздыхает пень. Ему тяжело, каждый день по лесу пьяницы шатаются да с деревьями обнимаются. А им ведь не приятно, они не такое бревно, как хмельные. — А ты что по лесу то шарахаешься? Иль тож хмельной? — Не, в хмелю я не валялся, — лицо лешего стало совсем неописуемым. — И как так леший? — Родерих абсолютно ничего не понимал, что пусть и было привычным состоянием, но в данный момент жизни напрягало. Вдруг в голову пришла простая идея. — А, так я уснул и мне все это снится. Вот сейчас ущипну себя, и я проснусь! — Совсем белены обожрался, — пробурчал Леший, а затем как вздрогнет, насколько позволяет обличие. — Не уснул ты, а вот тебя, видать, в детстве головой вниз роняли, ежели такой дурной. Коль не понимаешь, значит не из нашего царства ты, — Родерих замер. Какое ещё такое царство? Нет, конечно, он предполагал, что Сибирь весьма специфична, но иметь здесь собственное царство — это крайняя степень. Хотя, может у них такое федеративное устройство: округ, область, царство. А это законно? У них проблем с налогообложением нет? А может это просто пьяные мужики решили позабавиться и сделали костюм пня? А сами бегают по лесу и прикалываются над неместными? Они русские, вполне могут. — Из какого царства, позвольте узнать? — поинтересовался Родерих. — Я приехал из Великобритании, это между прочим, Королевство, а вот откуда вы — это большой вопрос! — правильно, в такой ситуации надо доминировать над противником, даже если он гребанный пень. — Ой, надерет же меня Кощей, — пискнул Леший. — Ох, надерет. Как же так, пропустил, старею. Как же ты сюда попал? Иль заманил кто-то? — У меня друг пропал, — глаза Лешего расширились. Возможно, мысленно он уже писал завещание, так как некий Кощей явно рад подобному не будет, а за таможню отвечают пни. Возможно, в этом у них и проблема. — Мы с другом пошли на заброшенную деревню и там, это, из-за тумана растерялись. Мы сюда для сбора народного творчества приехали, под запись там стишки, басни, легенды и прочее, — нервно улыбается Родерих. — Я вот хочу найти Артура и увести его. Мы правда не расскажем о вашем дур…то есть царстве никому. Да и нам не нужно. Ну знаете там, реальный мир, тогда мы уже попадем в неприятное заведение с белыми стенами. — Это вас Вий сюда приволок, — тяжело вздохнул Леший. — Ох, надо ж господину доложить, ежели не забуду. А что до друга твоего, то надейся, что на мирных он нарвался. — Приволок кто? И куда? — с непониманием смотрел Родерих, потирая усталые глаза. — Ты в три-девятом царстве, где правит у нас царь Еремей и жена его Ольга. А Вий — эт тот, кто вам в тумане приходил. Он то и порезал ту деревушку, люд там пожелал вызвать его, мол, желание он исполняет. Дурни, вот он и поубивал их всех там. — Здорово, — кивнул парень, не понимая абсолютно ничего. — А мне что делать? Не то, что б мне нравилось быть тут, но мой друг пропал и я бы хотел найти его. — Хм, — призадумался Леший, обращаясь на глазах в невысокого юношу с бледно-зеленой кожей и маленькими рожками. Выглядел он вполне миловидно, Родерих даже ненароком вспомнил те странные комиксы, которые как-то нашел у друга в комнате, но больше интереса к хентаю у него не было. На теле у «человека» зеленая длинная рубаха из домотканой окрашенной в зелёный ткани, с длинными рукавами и полами длиной до середины бедра или до колен. С плеча до пояса тянулась синяя ткань, широкой полосой опоясывая тонкую талию. Штаны были из прочной на вид кожи, слегка запачканные грязью и зелеными пятнами травы. Сам леший был чуть ниже парня. — А я думал, у тебе борода есть, — сглатывает Родерих, уже планируя сеанс к психотерапевту. — Я ж не стану пугать тебя, дурень, — улыбается хранитель леса, растягивая тонкий рот в улыбке. — Ежели надобно тебе, могу предстать чудищем лесным иль старцем великим. — Предстань билетом до Лондона, — пробормотал Родерих, беря сумку. — И что ты будешь делать со мной? — По утру отведу тебя к князю нашему, а до коли будешь у меня ночь переживать. Чаем напою да накормлю, а то продрог весь, — Родерих кивнул головой, поспешно шагая за существом. Парень, ну или тот, за кого выдавал себя леший, шел легко, будто парил над землей, собирая разные травы и ягоды в корзинку, изредка поглядывая на маленького олененка, который шел чутка поодаль, с глазами-бусинками черного цвета. Красивенький такой, с малюсенькими пятнышками, а шерстка молочно-ореховая, загляденье. Родерих завороженно шел, наблюдая за ним и той красотой, что разливалась перед ним волшебной рекой. Деревья всё в высь стремились, раскидывая свои тонкие, увешанные длинными рукавами из листьев, руки во все стороны, то и дело норовясь закрыть от взглядов бездонное небо, где сейчас сияла столь прекрасная белолицая луна, заливая мир вокруг себя призрачным серебристым сиянием, более походящим на праздничную фату невесты. Трава под ногами быть может, щекотала босые ступни Лешего, столь густой она была, что нельзя рассмотреть и пяди земли. И вся чистая, без камней и веточек, что удивляло юношу. Кусты тяжелели гроздями спелых ягод: брусники, черники, облепихи, малины. Каждая ягодка одна к одной, большие сочные. Леший что-то напевал себе под нос, бережно складывая их в свое лукошко. Воздух был холоден и тих, пахло так, будто недавно прошел сильный дождь. Стояла тишина, нарушаемая стрекотом насекомых, пением ночных птиц. — Тут красиво, — попытался нарушить тишину парень, с опаской поглядывая в темные глубины. — Лес сам красен, — улыбнулся Леший, бережно отрывая маленький стебелек ромашки. — К нему с уважением надобно, и он тебя задарит. Но не везде так сладко. Есть место, куда ходить не стоит. Оно там пострашнее Кощея и Бабы яги для детворы будет. — А что там? И почему же Кощей не так страшен? — Кощей душу всё же имеет, пусть и прожжённую, а оно ничего не имеет. Пустое. — Это ваш Вий? — Леший только молча кивнул, не желая продолжать разговор о нем более. Родерих замолчал, послушно идя на новым другом. Вся ситуация казалась ему до жути странной, но что поделать. Говорил он, нужно было идти на скандинавскую литературу или как она там. Так хотя бы в Асгарде оказались, хотя с Артура станет, он и там потеряется и проблем найдет. Точнее будет, что он сам их создаст, возглавит и отправит исполнять. — А где ты живешь? В избушке? — В дупле, — как бы между прочим сообщил Леший, весело насвистывая. — В каком дупле? — с непониманием переспросил Родерих, останавливаясь на месте. — У тебя что, шибко много вариантов понятия «дупло»? — смеясь ответил Леший, ни на секунду не останавливаясь. — Не дури, обычное теплое дупло в дубе. — Как я помещусь в дупле? — буркнул Родерих, однако спутник оставил это без внимания. Они шли ещё какое-то время, которое для него смазалось в один фрагмент, который больше походил на сон, который сниться при температуре тридцать девять. В конце концов они подошли к толстому дубу, чьи ветви закрывали, пожалуй, все небо. Родериху казалось, что он все ещё в дико странном сне и когда он откроет глаза, то злосчастный друг с шилом в одном месте будет мирно посапывать рядом, обнимая край одеяла и пуская слюну на подушку. Оттого перспектива залезть в небольшое по меркам человеческого тело дупло не казалось чем-то особо странным. — И ты предлагаешь мне туда? — на всякий случай уточнил он, разрываясь между желания разреветься и рассмеяться. — Лезь, аще не желаешь ночевать средь леса, — поторапливал Леший, перебирая ягоды в корзине. Олененок рядом качнул мордочкой, словно намекая, что ему следует делать. Оленей Родерих слушать не собирался, потому что один раз уже послушал и вот, посмотрите, где он теперь. Того гляди, и в дупле будет уютная дорога в ад с красной ковровой дорожкой, а где –то там сто процентов сидит Артур с довольным еблом, мол, смотри какое приключение! Но выбора то нет. Ночевать в лесу и правда идея плохая, он ведь не бессмертный. Первой проблемой была сама задача залезть. Родерих потупил пару минут, выдохнул и начал влезать ногами вперед. К счастью или к его ужасу, но ноги спокойно проходили в глубь. В голову залетела шальная мысль, что там сидит огромное чудовище, которое обязательно сожрет его, но опять же, есть вариант, что это сон, а значит можно и порисковать задницей. Стоит ли говорить, что внутри ждал совсем не монстр. Небольшое теплое помещение, похожее на гостиную Пуффендуя — первое адекватное сравнение. В центре стоял небольшой круглый столик, покрытый белой тканью с красными узорами: линии меж которых были изображены треугольники и абстрактные образы деревьев. На нем стоял небольшой самовар, около которого сотня горшочков с неизвестным наполнением. Далее такая же миниатюрная печь с потухшим огнем, рядом стояли черные горшки, над печкой висела лоскутная занавеска, которая отгораживала бы тех, кто спал там. Деревянные полочки, чугунные крючки, на которых висела вязанка чеснока, каких-то трав. — Вау, — нет, правда, это правда вау. Это ж такая экономия пространства, можно так разместить дом в центре парка, где можно спокойно жить и не тратиться на аренду или жкх. — Нравится? — довольно улыбнулся Леший, залезая за ним. — Як красно. Я редко тут живу, но слежу как могу. — Очень, это вы так магией все сделали? А научиться ей можно? — это ж какой бизнес план! Делать в дуплах дома и продавать. Если ещё и в центре города, то можно будет отбить обучение в университете. — Нет, — краток был ответ существа, который уже разжигал огонь. Родерих же взял на себя тяжкую ношу любопытности и стал лазить по горшочкам. Там оказались какие-то травы, наверно, разный травяной чай, который заваривают в самоваре или где там его заваривают. Родерих смирно уселся на лавку, покрытую меховой накидкой. Голова нещадно разболелась от пережитого и тянуло в сон. Заметив, что гость в шаге от потери сознания, Леший хмуро сунул в его руку чашу с кисловатым на запах напитком. Парень поморщился, но отпил странную жидкость. По вкусу угадывался только шиповник, но разум прояснился. — Ладно, это все, конечно, странно, но мне очень надо найти моего друга, — Леший кивнул, мол, и так понял, ты уже говорил. — Таак, кто украл его, говоришь? — Вий, — вздохнул Леший. — Он редко приходит, все дальше в лес его загнали. Он у нас огромный, до самого моря простирается, а там уж дела Царя Морского да жен его. У него мысли странные, и сам облик не ясный. Не скажу я тебе на кой вы ему понадобились, да и почем душу твоего друга забрал. — А князь поможет мне забрать друга? — поинтересовался Рих, допивая чашу до конца. Леший плечами пожал, укладывая на стол несколько тонких лепешек с медом и травами. Родерих только сейчас осознал насколько он голоден, но даже такой легкий ужин утолял жуткий голод. — Поможет, наверно. У него сын скоро женится, быть может в честь этого друга твоего и спасет, — парень промолчал, мысленно представляя, как Артур аки главная вещь для притягивания проблем, срывает эту свадьбу и сам садиться на трон. В голове промелькнуло грешное желание оставить Артура здесь на всю оставшуюся жизнь, а самому сбежать ближайшим рейсом, но бонусная карта в книжный магазин и документы, оставшиеся в сумке у Артура, заставили поменять отношение. — Ложись спать, — махнул рукой Леший на широкую лавку, покрытую медвежьей шкурой и льняными тканями. Родерих без всяких возражений плюхнулся на удивление мягкую поверхность, закрывая глаза. До уха доходил стук чашек, треск поленьев в печи, стрекот ночных насекомых. Теплота и усталость за прошедший день сморили его слишком быстро, уводя все дальше в сновидения.

***

Артур спал спокойно ровно до момента грохота за окном. Жар и морок постепенно отступали от тела, оживляя измученное тело. Руки все еще болели, но были заботливо перевязаны удивительным хозяином дома. Человек знатно позаботился над уютом нежданного гостя, по-видимому, свалив на кровать все теплые вещи, которые только сумел отыскать в закромах. Артур с непониманием уставился в деревянную стену с гобеленом оленя, скачущему по зеленому полю, убегая от невидимого охотника за границей прекрасного изображения. Кровать была твердой для тела, но казалось самым уютным убежищем, которое только могло существовать после ужасного холодного леса, следы которого Артур будет ещё долго носить на теле в качестве крупных синих пятен. Теплая меховая шкура лежала у его ног, видимо, ранее заменявшая пуховое одеяло на нем, быть может он сам её снес к ногам, беспокойно ворочаясь. Как всегда бывает с одеялами. Грохот повторился, заставляя юношу выйти из транса и поспешить встать. Пусть тело ещё и не совсем было готово к резким действиям, но желание увидеть что-то новое было больше. В голову тут же стрельнуло болью, но интерес явно перевешивал общее физическое состояние, которое не позволило бы и десятка шагов сделать, а организм видимо решил, что никакие уговоры и не подействуют и позволил рушить свою эмоциональное состояние. За окном, на безграничной поляне происходила весьма запоминающаяся картина. Девушка с серебряными волосами бегала с длинной метлой за избушкой на высоких куриных ножках. Дом явно был против своего избиения предметом, оттого весьма активно бегал кругами под недовольные крики и смешки мужского голоса. Дом был небольшим, с острой крышей и черепом спереди. Маленькие окошечки с резными ставнями, покрытые тиной и мокрыми пятнами. Сама избушка была перепачкана грязью и прилипшими листьями, и веточками, на крыше возмущенно раскачивалась из стороны в сторону жирная ворона, недовольная подобными приключениями. — Стой, чтоб тебя черт побрал, стой говорю, — раздавалось через приоткрытое окно раздраженный женский голос. — Ух я тебе устрою, в болото уведу да в тине потоплю, чтоб неповадно было. — Наташа, ну хватит, ты его токмо больше пугаешь, — раздается властный, но веселый голос хозяина дома. — Да я ему такую чистку устрою, — кричит девушка, стоя на одном месте, грозно стуча метлой. — Иш ты, сбегать он решил. А я что? Мы и так в лесу живем, красота, природа, а ему не угодишь! — Не кричи ты так, — шикнул на нее второй человек. — Что ж ты так не мила? Да и чевой то у меня решили эти проблемы решать? — Так он же к тебе жаловаться побежал! — избушка начала медленно подходить к крыльцу дома, словно послушная собака к хозяину, склоняя «голову» на бок, обиженно всматриваясь пустыми окнами в хозяйку. — Вишь, как он тебя любит! А меня что любить? Я ж за ним убираю, я ж за ним слежу. Правильно, — возмущалась красавица с простым, но милым лицом. Светлые волосы совсем растрепались, выбиваясь из косы. — Ну тебе, — улыбается человек, подходят ближе к избушке, что его можно было увидеть в окно. Он осторожно похлопал мрачную её, покрытую растениями и грязью. — Это ж где она так попачкалась? — качает головой мужчина, поглаживая рукой бревна, как будто шерстку. — Да дурак он, — махнула рукой девушка. — Через еловый лес ломанулся, а там речные давече все водой залили, что грязь по самые уши. — Ну ну, не шуми, убежал, так что теперь, бить его? — голос его смеется, а сам мужчина выглядит так, как запомнил его Артур: высокий, даже может метр девяносто или целых два. Крепкий в плечах, да и одет он был по нормам. Черная рубаха из сукна плотно облегала сильные жилистые руки с крепкими мышцами, штаны свободные, подпоясанные темным ремешком. Волосы у него красивые, белоснежные, зачесанные назад да горящие фиолетовые глаза. Артуру даже стало завидно, что такие линзы он найти не сумел, цвет просто восхитительный. Его сестра рядом пугала не меньше, хотя и выглядела так же мило. Коса такого же цвета, как и волосы брата, была переброшена через плечо. Красная рубашка с черно-красными полосами до середины рукава, а поверх — синий сарафан с пояском из переплетающихся крестов, где каждый крестик отделялся от другого сведенные снизу и сверху треугольниками черных нитей. На груди сверкают крупные бусы из ярких оранжевых капелек яшмы и темно-зеленых малахитов. — Вечно вы, — уже более мирно говорит девушка, отбрасывая толстые белую косу за спину. — А мне за вами следить. — Не ругайся, Наташенька, — голос пугающего человека звучит ласково. — Не надобно тебе ругаться. Ты лучше мне ответь, что делать то с найденышем? Артур замирает окна, с непониманием подсматривая. Это он что ли найденышь? Да и что делать? Отправить в город и сообщить в посольство. Они, конечно, люд деревенский, но Артур не считает, что они настолько глупые. Телевизор то смотрят, хотя, судя по виду комнаты, где даже светильников не было, только керосиновые лампы и свечи. Все было по ощущению старым, даже запах был как в архиве. — Эт тебе надо б к князю сходить, — говорит она, а Артур в панике рот открывает. Он что, к сектантам попал? А вдруг сумасшедшие из больницы сбежали, а теперь тут живут, вот и перебили деревенских. — Не пойду я к нему, — злобно заметила мужчина. — Он меня обманывал, а мне на поклон идти? — Тогда оставь его себе, — Артур не был согласен с таким предложением. Он вроде бы перестал быть вещью, да и англичан особо в рабство не продавали, на рынке он стоит весьма немного. — Пусть помогать будет. Или же отпусти обратно, если мало увидел. — Не знаю, — звучит сомнение. — Пусть тогда отлежится у меня. А там посмотрим. — Уж не о том ли ты думаешь, братец? — хитро интересуется Наталья. — Ни о чем я не думаю, — резко ответил мужчина. — Мне уже пора, — он вошел в дом, захлопнув двери. Девушка недовольно сморщила нос, сдувая пряди с лба, кивая избушке в сторону леса, грозя кулаком. Артур осел у окна, пытаясь собрать то, что осталось от мыслей. Он у каких-то сектантов, которые считают себя древними славянами. А если им в голову взбредет, и они его сожгут на костре во славу Перуна? Нужно отсюда убираться как можно скорее. Только вот куда? Леса он не знает, а вдруг там стоит их деревня и он еще больше заплутает? Господи, а вдруг здесь все как в Аутласте два? Но они выглядят вполне нормально, опрятно, дома без крови и трупов, хотя в подвал он не заглядывал. Дверь тихонько скрипнула и на пороге возник задумчивый беловолосый человек с подносом в руках. Он о чем — то думал, смотря в пол, кривя тонкие губы. Артур сильнее вжался в угол, слегка закрытый шкафом, стараясь слиться со стеной. Может, он сейчас подойдет к окну, не заметив из-за горы подушек и шкуры, что человек здесь больше не находиться, а Артур быстро выбежит через дверь? Да ну, он леса то не знает, а этот — сто процентов, да и выйдет ли он потом к людям, а не зайдет глубже? Артуру вдруг стало жалко себя. Вот так, сиди за шкафом с огромным пауком на потолке, которых он смерть как боится, и только больший страх не дает ему закричать как умалишённого и выпрыгнуть в окно, хотя последнее надо оставить на заметку. Человек замер с непониманием смотря на пустую кровать, ставя поднос с какими-то баночками на стол. Затем его взгляд упал на маленькую фигурку у окна. Он вдруг смутился, будто бы был гостем, хмурясь. -Оу, — Артур вздрогнул от голоса, все ещё вжимаясь в стену. — Давай поговорим, — предложил человек, но Артур только косился на дверь. Человек тяжело вздохнул и подошёл ближе к испуганному мальчишке, который в панике стал вырываться, когда его нагло подняли и понесли на кровать. То, с какой легкостью этот великан нес несчастные шестьдесят пять килограмм чистого идиотизма, Артур уже представил, как он ломает шею этими руками, и стал ещё на шаг ближе к истерике. Он был уверен, что извращенный мозг Родериха пририсовал бы удушению парочку приятных способов, но пока для Артура приятным была только безболезненная смерть. — Может выслушаешь меня? — попросил мужчина, осматривая бледное как смерть лицо юноши. Артур шмыгнул носом, находясь в считанных секундах от истерики. Человек нервно взлохматил волосы, садясь напротив. Тут было трудно сказать, кто больше растерян, но человек видимо решил взять активную роль на себя, потому что активно Артур только пиздеть умел, и то, когда не нужно. — Так, я постараюсь говорит с тобой по вашему. Ты попал в другой мир, только я не знаю, как это произошло. Ты в три девятом царстве, то, что ты видел в окне — это избушка моей сестры. Люд деревенский называется её Бабой Ягой, хотя она весьма молодая. А я, — он замялся, будто бы раздумывая. — Я — Кощей, — Артур нервно улыбался, кивая головой, пытаясь придумать как быстро сбежать. — С тобой все в порядке? — интересуется чародей. — А то выглядишь так, будто головой ударился, — хотя, быть может в его положении он ещё и хорошо держится. — Да, да, ты Кощей — кивает Артур, готовый согласиться на любую роль для этого существа, лишь бы его не трогали. Да хоть товарищ Сталин, только ему билеты купите в один конец. — Слушайте, я не против, можете и отвары свои из поганок пить, но меня отпустите. Я ж ничего не сделал. Я никому не скажу, что вы здесь делаете, честно! Можете дальше своими поганками обжираться да Ярило славить. Я католик, мне нельзя, — он не знал, насколько подобный аргумент может давать освобождение от языческих праздников, но надеялся. По правде говоря, он и не католик, а приверженец англиканства. Во как обманул. Знать бы ещё для чего. — Мы не безумны, — обиженно говорит Кощей, беря в руки баночку. Артур бросил взгляд на его пальцы. Огромные, как его рука, хоть и слишком большое преувеличение* — И я ничем тебя не поил. Смотри, — он вкладывает её в ледяные тонкие пальцы парня. Артур разворачивает банку со странной жидкостью. На потертой этикетке рукой написаны ингредиенты: смородина, мята, чара трава и т.д. Действительно, ничего такого. В голове промелькнула мысль, что быть может он просто умирает в лесу и это его сон. Губы задрожали от страха и понимания, что он уже мертв. Кощей с непониманием смотрел на него, стараясь лишний раз не двигаться. Артуру вдруг вспомнилось, что Баба Яга проводила мертвых и была посредником между царств, и из глаз потекли слезы. — Ей, ты чего? — мужчина в панике стал искать успокоительный отвар, пока Артур уже видел свои похороны. Как его кладут в гроб, как плачет мама, как грустят братья, ведь его убили даже не они. — Я не хочу умирать, меня ж никогда не найдут в лесу, звери съедят, а вдруг уже так делают, — завывал он, уткнувшись лицом в одеяло. Проблема странных людей быстро отошла на другой план, оставляя только мысль о мучительной смерти и о том, как его едят волки. Кощей замер, скривился и с огромным непониманием в глазах посмотрел на юношу. Может, уже задумывался о том, на кой ему сдался этот дурной, но найденышей не выбирают, какого лес пригнал, такого брать и надо. — Я сомневаюсь, что ты в лесу, — он приложил руку к голове, полагая, что это просто жар. — Ты дома вроде у меня. Во всяком случае я так думаю. А опыт в магии у меня большой, правда. — Неа, ты мне снишься, а я умираю под дубом, — не успокаивался парнишка, завывая всё громче, утыкаясь лбом в подушку. — Почему именно под дубом? — сдерживая смех поинтересовался чародей, магией задергивая шторы. Уж понасмотрелся всякого, пора и спать. А то еще действительно убежит в лес, гоняй потом духов и демонов на поиски. — Не знаю, — раздался зареванный голос. Артур поднял голову. Зеленые глаза совсем побледнели, губы, как и лицо раскраснелись, глаза то заплаканные, но красивые. Чародей мысленно отвесил себе оплюху. Не чего заглядываться на все подряд, вроде дурак — не его специальность. — Ты не в лесу и ты живой, — улыбнулся он, стараясь держать себя в руках. — Тебе нужен отдых, ты сильно захворал. — А потом вы меня убьете, -все плачет парень. — Да больно мне твой труп нужен, — Кощей толкает в руку чашку. — Пей. — И съедите, — качает головой парень, отползая все дальше от мужчины. Кровать скрипит тихонько, совсем не слышно. Артур старается забрать с собой и одеяло, ведь находился всего лишь длинной белой рубахе и темных широких штанах из плотного сукна. Минуточку, а кто его раздевал? — Ты тощий, жрать там нечего, — мужчина смотрит устало, но с интересом, задором. Давно никто не захаживал к нему в дом, да и из гостей было пару дурных мар, заплутавших неподалёку от былой крепости. А тут что-то интересно, даже очаровательно упрямое. Как говориться, тело, отключённое от мира, любви не противиться. — Так я и не предлагаю, — заметил Артур, сжимая в руках подушку, как свое единственное оружие. Кощей поднял руку, признавая временное перемирие. Артур с подозрением прищурился и опустил подушку. — Хорошо, ты не хочешь спать, тогда ты будешь просто так лежать и смотреть в стену? — паренек зевнул, чувствуя неприятную сонливость. — Это ты делаешь, да? — чародей спокойно улыбнулся, протягивая вторую подушку. — Не надо, я тоже магию знаю. Я карты таро разлажу и порчу на твою душу наведу. — Сообщи моей сестре, что у меня есть душа, у неё радости будет, — пообещал Чародей, наблюдая, как парень борется со сном, упрямо отказываясь принимать помощь. Гад маленький. — Я тебе ещё это припомню, — организм Артура, пережившийся за короткий срок три истерики, две клинические смерти и «а вроде ничего так мужик, и с жилплощадью» все же сдавался под напором магии, запихивая на силу своего владельца в мир красочных кошмаров. Сны — они весьма самовольные. Артур заметно напрягся, рассматривая белую дымку тумана на фоне темного аквамаринового неба, похожее на большой глаз жуткого монстра. То, где он находился, давило своей атмосферой. Стоял невыносимый холод и влажность, из рта вылетал пар, на ресницах осели лёгкие колючие снежинки. Артур недовольно поморщился. Мало ему чертовщины в реальном мире, она ещё и в сон будет приходить. И почему все время во снах? Неужели трудно прийти лично и сказать: " Тема такая, тебе пизда, нечего шарахаться по мертвым деревням». Резкая боль пронзила висок, заставляя юношу осесть на своеобразный пол, зажимая голову руками. Гул появился из ниоткуда, заполняя собой все пространство оглушающим шумом. Казалось, звук исходил даже из кончиков пальцев, проходя сквозь голову. Артуру хотелось было закричать, но гул перебивал все. — Вот стоишь ты предо мной, жалкий смертный, вор, — раздался громогласный рык. — Не нашей крови, не нашей веры, а руку тянешь. Глупый человек, верни, что тобой у меня украдено, иль я украду тебя. — Я ничего не брал, — прохрипел Артур. — У меня ничего нет. Я потерял свою сумку. — Значит противишься! — голос изменился, стал менее разгневанным. — Всегда противитесь. Я чувствую метку на тебе. Отдай или худо будет. Тем временем Кощей нервно осматривал баночки, смотря как мечется парень по постели, хватаясь руками за все, что попадалось. Наталья стояла в дверях, держа в руках котелок с холодной водой. — Мож напутал я? — предположил Чародей, рассматривая склянки. — Ты ж знаешь, я не лекарь. Ему ж не от жара так худо. — А я почем знаю? — поинтересовалась Яга, опираясь на помело. — Эт магическое воздействие. Попробуй как-нибудь к нему во сне прийти. Кощей тяжело вздохнул, опускаясь на пол, зарываясь рукой в волосы. Аметистовые глаза блеснули краснотой, и тело на кровати успокоилось, дыхание выровнялось. Разбираться с неожиданными припадками было решено оставить на то время, когда парень поправиться и сможет реагировать на мир вокруг без истерики и страха. А там и до логичных действий путь близкий.