Двое: Я и Моя Тень

Первое сентября — это каторга не только для учеников и студентов, но и для учителей. Коим и являлся наш второй главный герой. Солнце ударило в окна, оповещая о своем присутствии. Арсений давно не просыпался под его лучи, он привык к дождливой погоде Питера. Если в этом городе выглядывало солнышко — это был праздник. Вставать с удобной и мягкой постели и ехать на новую работу совсем не хотелось. Он уже неделю находился в Москве. Жизнь в вечной суете большого города сильно разнилась с размеренной и спокойной жизнью в Питере. Попов был здесь последний раз в пятнадцать лет, тогда он и понял, что ему здесь больше делать нечего. После уехал в Питер, на заработанные деньги снял квартиру, которую позволял бюджет. Выучился в школе, поступил в институт, закончил его и, конечно, нашел лучших друзей. Вернее, одного парня армянской внешности. Казалось, что Арс больше никогда не вернется в Москву, но он ошибался. Сережа спустя пару лет после окончания института переехал в Москву, он звал с собой и Арса, но тот на отрез отказывался, ссылаясь, что не может покинуть Питер, ведь он стал для него родным, и он не лгал. Этот город дал ему второй шанс. Конечно, была и другая причина, но о ней вспоминать наш герой не хотел. Питер стал городом возможностей, в нем Попов начал жизнь с чистого листа. Так и было, пока в один жаркий июльский день Сережа, приехав в Питер, вновь не предложил Арсению вернуться в Москву. Он знал, что друг сразу откажется, поэтому зашел с козырей, рассказав о возможности работы в МГУ. — Матвиенко, знаешь, как меня подкупить, — сказал Попов, допивая чашку крепкого кофе. — А с чего вдруг поступило такое предложение? — Рекомендации нашего Кабзона, — сказал в ответ Сережа допивая банку Red Bull. — Он даже после выпуска нам помогает, — усмехнулся в ответ Арсений. — Да, значит мы не можем ударить в грязь лицом, раз за нас наш Кабзон сам поручился, — сказал с театральной важностью Матвиенко. В Москве они обговорили все детали, руководители МГУ готовы были оторвать с руками и ногами таких компетентных преподавателей. За неделю до конца августа они даже звонили и уточняли точно ли не передумали двое молодых людей. И получив утвердительный ответ, выдохнули с облегченной душой. В Москве у Арсения была своя квартира. Об этой покупке Попов позаботился заранее. Квартира в Москва-Сити стоила больших денег, но для Арсения был важен комфорт, деньги были, за всю свою жизнь Попов научился их зарабатывать. Телефон на тумбочке завибрировал, оповещая о входящем звонке, на экране телефона высветилась фотография друга. Попов лениво взял телефон в руки, отвечая на звонок. — Так и знал, что ты спишь, — послышался голос Сережи. — Подъем, Попов! На работу пора! — Встаю, встаю, — потягиваясь, лениво ответил Арсений. Действительно, пора было вставать. Арсений надел черную рубашку и черные джинсы, вышел из квартиры и сел за руль приобретённой ещё в августе машины. Через пятнадцать минут, выехав на дорогу, Арсений пожалел, что вообще поднялся сегодня с кровати — на часах уже было 8:30, а пробка и не собиралась заканчиваться. — Алло, Серый, ты сейчас где? — спросил Арс, набирая другу. — В пробке стою, — из динамика телефона раздался слегка раздражённый и вполне разочарованный голос Матвиенко. — Есть еще смысл пытаться добраться до МГУ? Линейку мы, один хуй, уже пропустили, — сказал Попов, когда пробка сдвинулась с места. — Ну, для приличия мы хотя бы должны явиться, — в ответ сказал Сережа, его точно так же бесила эта ситуация. Завершив телефонный разговор с другом, Арс, откинувшись на спинку водительского сидения, прикрыл глаза, получая дозу солнечных лучей, бьющих в окна машины. «Черепаха быстрее едет» — пронеслось в мыслях Арсения — Ещё десять минут, и я с ума сойду.

***

Спустя убийственное количество времени Попов все-таки оказался около своего нового места работы. С ним рядом припарковалась машина, из нее вышел такой же раздраженный Матвиенко. — Я ебал в рот эту пробку, — сказал Сережа, подходя к другу. — Лучше и не скажешь, — усмехнулся в ответ Арсений. — Ну че, пошли? — Конечно, пошли, а что, мы будем у входа топтаться? — спросил в ответ Матвиенко. Двое друзей направились в институт. В нем было тихо, как в гробу, что удивило двух питерских учителей. Они поднялись на третий этаж к кабинету декана. Сердце забилось бешено, когда после пары стуков послышался грубый мужской голос. — Войдите, — произнес кто-то по ту сторону двери. — Изините, что не были на линейке. Пробки, сами понимаете, — начал говорить Арсений, пройдя в кабинет декана. — Да ничего страшного, вообще не ожидал вас здесь сегодня увидеть, — сказал мужчина складывая папки в одну стопку. — Я же вроде просил передать своего помощника, что новым учителям на первом сентября присутствовать не обязательно. — Мне никто этого не сказал, — ответил Сережа, не менее ошарашенный чем его друг. — Ну раз вы уже здесь, можете заполнить некоторые документы, мы не успели все обговорить из-за некоторых проблем, там пара нюансов. Думаю, вы быстро справитесь, — собеседник сделал паузу в разговоре, видимо, проверяя, всё ли он сказал — Ах, да где мои манеры! Павел Алексеевич Добровольский, — Декан протянул руку для рукопожатия. — Арсений Сергеевич Попов, — представился Арсений, отвечая на рукопожатие. — Сергей Борисович Матвиенко, — пожимая протянутую руку, вслед за другом сообщил своё имя Серёжа. — Можно просто Паша, — сказал Добровольский, предлагая двум новым преподавателям присесть. — Тогда просто Сережа, — сказал Матвиенко. — Тогда просто Арсений или Арс, — ответил Попов. — Арс? — переспросил Паша недоумевая, с чего вдруг. В университете было еще пара учителей с именем Арсений, но коллеги обращались к ним «Сеня». — О да, именно Арс, — начал говорить Сережа, слегка посмеиваясь. — Он не любит, когда его имя сокращают и называют Сеней, — продолжал Матвиенко, на что сам Арсений усмехнулся, ведь Сережа говорил абсолютную правду. — Это опасно для жизни, — переходя на шепот и наклонившись к столу, сказал преподаватель. Они посмеялись с этого. После заполнения нескольких документов парни попрощались с деканом и покинули его кабинет. Добровольский не стал поднимать тему схожести культуролога и нового социолога, пусть все пока будет так, как есть, вдруг просто ну очень похожие люди. Ну, по крайней мере, на это надеялся Павел. Выйдя из МГУ, двое мужчин последний раз обернулись на будущее место работы. — Ну че, может быть в клуб? — спросил Матвиенко — С удовольствием, — ответил Попов, а затем будто как опомнился. — Ты же не пьешь. — В честь первого сентября можно, — сказал, лучезарно улыбаясь, Сережа. И двое друзей направились в клуб.

***

Шумная музыка, куча орущих людей от восемнадцати до двадцати восьми, а то и старше. Именно такой контингент наблюдали питерские жители, недавно перебравшиеся в Москву, в этом заведении. Арсений с Сережей отправились к бару. Заказав пару бокалов виски, они отпраздновали начало нового учебного года. Оба предчувствовали, что будет весело, но не представляли, насколько. Через двадцать минут после прихода преподавателей в клуб вломился целый поток студентов, вопящих во весь голос. Мужчины улыбались, вспоминая свою молодость, когда они точно так же отжигали, и чувствовали себя старыми. Хотя им было всего по двадцать шесть, ну любят люди преувеличивать, ничего с этим не поделать. — Ты глянь как молодежь отжигает, — сказал Сережа, посматривая на студентов. — Пока молодые, пусть веселятся, — сказал в ответ Арсений после чего они чокнулись стаканами друг с другом. — Молодежь? Это говорят люди, которым по двадцать шесть? — спросил бармен, на которого мужчины не сильно обращали внимание. — Простите? — в один голос произнесли они поворачиваясь к бармену. — Батруха?! — воскликнули ошарашенные друзья. — Поражаюсь вам, молодежь, пускай пока молодые веселятся, — передразнивая людей по ту сторону барной стойки, говорил Тимур — Вам напомнить, что вы год назад в Питере устроили? — Не надо! — в один голос сказали мужчины. Час они болтали ни о чем, Тимур параллельно обслуживал других клиентов, среди которых был высокий парень, молодой человек заказывал сразу по два-три шота, выпивал их залпом, после чего возвращался назад на танцпол. Ближе к половине второго ночи Сереже позвонили соседи снизу, закатывая сцену о том, что он затопил их, а после того все же спросили номер его квартиры у мужчины, извинились перед ним, сказав, что перепутали номера. Сказать, что Сережа ахуел, проще промолчать. — Дурдом на колесиках, — усмехнулся Матвиенко, распрощавшись с соседями. — Ладно, вот теперь мне точно пора, еще пара стаканов и завтра я не доползу до работы, — сказал он двум друзьям, прощаясь с ними. — Давай не теряйся там по дороге. — сказал, прощаясь с другом, Арсений. Арсений заказал еще один стакан виски, домой ехать сейчас не хотелось, поэтому, потягивая обжигающую горло жидкость, Попов устремил свой взгляд на танцпол. Из всей толпы в ней выделялся высокий парень, который подходил пару раз к барной стойке за этот вечер. Юноша не заставил себя долго ждать, когда его друзья разошлись, он еще минут десять самолично отжигал на танцполе, но к двум часам, видимо, сдулся и снова пришел к бару, заказывая то же самое. — Не многовато, юноша? — Арсений не смог удержаться от вопроса, несмотря на то, что сам был уже довольно поддатым. — Чего? Дядь, а тебе какое дело? — спросил студент надменным голосом. Глаза зеленого цвета были затуманены алкоголем, и Попов это сразу подметил. Арсений увидел, что в глазах незнакомого ему парня пробежала искра гнева, а затем удивление или даже шок. — Голубые, — произнес студент, заставляя Арса захлопать глазами. — Слыш, а ты не ахуел? — Так, ясно, — сказал с легкой усмешкой Арсений. — Бессмысленно продолжать этот разговор, — подняв руку, сказал Арсений, после чего удалился в направлении танцпола, музыка не так привлекала, нужно было просто отвлечься.

***

Антон был шокирован этим поступком, вначале ему показалось, что это правда Андрей, но потом он пригляделся затуманенным взором и понял, что нихуя подобного — это не Андрей, в чем второкурсник убедился, когда мужчина поднял в манерном жесте руку и покинул поле так называемого боя. Антон быстро потерял интерес к этому человеку и после пары шотов вновь очутился на танцполе. Через некоторое время, когда голова начала кружиться, а слова песен Шастун уже совсем не разбирал, лица смешивались в одно. Единственное умное решение, которое пришло в пьяную голову молодому парню — это пойти освежиться в сортире. Так сказать, привести сознание в минимальный порядок холодной водой. Добравшись кое-как до туалета, Шастун с головой окунулся под кран. Холодная вода обволакивала, заставляя расслабляться, а затем Антон услышал тот самый голос, точь-в-точь как в баре. — Ты преследуешь меня? — спросил Арсений с пьяной улыбкой, сейчас он был в том самом экстазе когда алкоголь бил во всех клеточках тела, обычно заставляя людей творить всякую дичь. — Снова ты? — сам не понимая зачем, Антон оторвался от раковины выключил воду и подошел к мужчине вплотную. Разница в росте была небольшая, но второкурсник все равно был выше, он начал приближаться к Попову, но тот даже и не думал двигаться с места. — Что ты от меня хочешь? — спросил Шастун, пытаясь разглядеть черты лица мужчины. И снова наткнулся на чертовы голубые глаза. — Я? От тебя? — спросил Арсений, слегка посмеиваясь. — Кто ты?! — вдруг выпалил Антон понимая, что щеки алеют. — Сыграем в игру? — что он творит, только его разуму и известно, и то не факт. — Хорошо, только играть будем по моим правилам, — ухмылка поползла по лицу Арсения, он легким движением руки перехватил высокого парня и толкнул его к стене. Антон в панике. Его прожигает взгляд таинственного незнакомца, Шастун тонет, предательски тонет в этих глазах, но ничего с собой поделать не может. Где-то внизу живота завязывается узел, и Антон медленно вдыхает парфюм мужчины, прижимающего его к стене. Арсения охватывают головокружительные чувства. Ему нравится, как смотрит на него второкурсник. Попов жарко впивается в пухлые губы, пока тот с нетерпением снимал рукой черную рубашку мужчины, явно мешающую процессу. Шастун отстранился слегка от парня, выуживая что-то из карманов. Арс вопросительно посмотрел на презерватив в руках Антона, а затем громко хмыкнул, доставая бумажник из своего кармана. — У меня свои, — произнёс он немного хрипло, прежде чем расстегнуть рубашку и оставить на ключице парня алый крупный засос. Шастун уже не мог связно рассуждать, поэтому лишь вжимался в чужое тело и бесстыдно стонал, когда губы Арсения скользили по эрогенным точкам на нежной коже студента. Рубашки оказались на полу вместе со штанами и нижним бельем. Арсений сразу набрал высокий темп, почти не жалея Антона. Вбивался в его податливое тело с бешеным ритмом, жарко дышал ему в шею, до посинения на коже сжимал его талию, а ноги Шастуна не слушались и разъезжались в стороны, когда толчки становились куда более резкими и жёсткими. Незнакомец, кажется, что-то шептал ему на ухо, но Антон плавал в сильном возбуждении и желании, и поэтому едва мог различать какие-то слова и понимать их. — Блять…. — на вдохе произнес прерывистым голосом Антон, когда кончик члена незнакомца проехался по чувствительному комочку нервов где-то глубоко внутри него, и он не сдержался — его голова откинулась на чужое плечо, глаза в удовольствии закатились, а пальцы Попова переместились на шею, несильно сжав её. Второй рукой брюнет подхватил левую ногу Шаста под коленом, поднимая её повыше, чтобы сменить угол проникновения, и так плоть точнее попадала по простате второкурсника, отчего тот уже перестал соображать. Незнакомец проник в него максимально глубоко, сжал его горло немного сильнее, и Шастун кончил после того, как чужие губы сомкнулись у него на загривке. Кончил, задрожав в ногах, удовольствие растеклось по телу, и он потерял равновесие, особенно в тот момент, когда красавчик за спиной опустил его ногу вниз, выскальзывая из разнеженного тела. Попов позволил Антону перевести дыхание, а затем Шастун не ожиданно для Арсения сполз к чужим ногам, стащил презерватив со стоящего колом чужого члена и без каких-то прелюдий заглотил его полностью, вбирая ствол по самое основание. Хватило несколько движений ртом и ощущения горячего шершавого языка, чтобы брюнет кончил Антону прямо в рот, кончил обильно, а Шастун без задней мысли проглотил всё до последней капли, а остатками на губах любезно поделился с голубоглазым, которого, кажется, оргазм тоже самую малость выбил из колеи. Через несколько минут молчания Антон бесстыдно затянулся сигаретой, пока Арс застёгивал пуговички на рубашке. Попов старался не смотреть в сторону незнакомца, но отчётливо ощущал на себе чужой взгляд, скользивший по его фигуре, спрятанной под рубашкой, минуту назад лежавшей на холодном полу. Арсений, как ни в чём не бывало, подошёл к зеркалу и принялся осторожно поправлять растрепанные волосы. — Веселое выдалось первое сентября, — усмехнулся социолог, отстраняясь от зеркала. — Удачи, студент, — не дожидаясь ответа, Попов вальяжно помахал рукой, после чего покинул сортир. Антон, докурив сигарету, взглянул в зеркало. Волосы были растрепанны, пара пуговец отсутствовала на белой рубашке, дыхание все еще было слегка сбитым, поэтому Шастун, опираясь на раковину, пытался прийти в себя. Алкоголь все еще был в крови и затуманивал разум, придавая чувство легкости и окрыленности. В голове снова пронесся образ незнакомца с голубыми глазами. Антон заулыбался. И самое главное: сейчас он ни о чем не жалел. Потому что ему это понравилось. «Прекрасно.» — пронеслось в мыслях Антона. После чего он покинул туалет, а вместе с ним и клуб. — «И правда веселое выдалось первое сентября.»