Лодка на двоих

Бабочка, маленькая и яркая, пролетела по небу, плавно порхая крыльями, и села на небольшой голубой цветок, опустив в его пыльцу свой хоботок. Роберт наблюдал за ней как за восьмым чудом света, улавливая каждое мгновение, забывая даже моргать. Никогда он не видел бабочек вживую. И неба он тоже никогда не видел. И цветов… Всё казалось таким необычным, и знай юноша, что такое сон, точно посчитал бы, будто спит. Тишину вокруг разбавляло журчание ручья, щебет птиц в кроне, тихий шелест листьев. Вдалеке, если прислушаться, можно было различить глухой гомон городских жителей. Но они не волновали мальчишку, ни капли. Только эта маленькая бабочка. Эрнандо вздохнул. Он сидел рядом и рассматривал недавно появившегося. В его голову закралась скука. Она же давно сразила Камило, который посапывал недалеко, под деревом. Эр подсел ближе, тихо шепча: — Понравилась? Хочешь, поймаю её? — Не надо, — тихо ответил Мышонок и лениво моргнул, — Мне нравится вот так… Наблюдать… Эрнандо фыркнул. Он тоже попробовал посмотреть, ничего не делая… не получилось — Тебе правда интересно? — с непониманием спросил он, и Роберт тихо угукнул. В этот же момент маленькая бабочка полетела прочь, в сторону дороги, уходящей к виднеющимся вдалеке домам. Юноша любопытно склонил голову. — А что там? — Где? — Эр повернулся в сторону, куда смотрел мальчишка, и почесал затылок, — Ох, это город. Но… туда пока лучше не ходить. — Почему? — тут же продолжил Роберт, и пока Эрнандо думал над ответом, проснувшийся Камило подполз к ним поближе, перенимая всё на себя с самодовольной ухмылкой. — Ещё не отошли от прошлого нашего визита. Эрнандо усмехнулся, вспоминая прошлую неделю. Церковь, кажется, до сих пор отстраивают. Какое же счастье, что никто не понял, из-за кого случился тот бедлам. После слов Камило мальчишка сверил обоих любопытным взглядом. — А что произошло? — О, хочешь послушать? — Эр услышал интерес в чужом голосе, а, значит, пришло время включать своего внутреннего рассказчика. Они с Камило переглянулись, кивая друг другу. — О, давай начнём с прошлой среды… — Не давайте вы начнёте с того, что вернётесь обратно, — вздохнула Исабела, кое-как нашедшая эту троицу. Они обернулись. Эрнандо цыкнул. — И не цыкай, там синьора Санчес ждёт вас уже битый час, — девушка скрестила руки на груди, рядом с горе-дуэтом вдруг выросло несколько кактусов, заставляя их подняться и нехотя пойти работать. Иса фыркнула в их сторону а после повернулась к оставшемуся. Она мило ему улыбнулась. Роберт улыбнулся ей в ответ. Исабела ему нравилась. И видения для неё всегда были хорошие. Девушка протянула ему руку, помогая подняться. — А тебе лучше будет посидеть с Бруно и Сьете, — оповестила она, — Идём, я доведу тебя… И повела прочь, за Каситу. От неё приятно пахло, но чем именно сказать было сложно. то ли экзотическими растениями, то ли необычными фруктами, то ли вообще специфичными духами. За всем этим различался лишь один знакомый запах — сырая земля. Роберт ещё раз посмотрел на её руки, и только сейчас заметил под нежными ноготками кусочки свежей грязи. Похоже, девушка работала на грядках совсем недавно. От размышлений о Исе юношу отвлёк незнакомый голос. Он повернулся в его сторону: около Эрнандо и Камило стоял Бруно. Он разговаривал о чём-то с полной женщиной средних лет. Та же широко улыбалась и смеялась им. Мышонок моргнул, вспоминая её. Сеньора Санчес. Три предсказания, три несчастья, три пощёчины для господина Бруно. Почему же сейчас она ведёт себя так, будто ничего этого не было? Будто вовсе не она осыпала его той бранью и криками… Его лицо постепенно становилось всё озадаченней, мрачнее. Только когда Исабела отпустила руку, он смог выбраться из потока мыслей, помотав головой. В этот раз его внимание привлёк знакомый крик. — Нет, заново! Неужели так сложно? Пепа тяжело вздохнула, потерев лоб ладонью. Сьете, стоящий рядом, недовольно скрестил руки на груди. — Я стараюсь! — ответил он, и женщине ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и снова показать ему движения. До церемонии оставались считанные дни, а это ходячее бревно не может повторить даже самое начало. Даже у Бруно выходило сделать всё грациознее… Мышонок наклонил голову вбок. Он спрятался за угол, чтобы его случайно не заметили и не подозвали. Выходить совсем не хотелось. Недалеко от репетирующих на скамье сидел ещё незнакомый ему парень. Он, подперев голову ладонями, наблюдал за репетицией с усталым лицом. Ему, кажется, происходящее было не очень-то и интересно. Вздохнув, тот повернулся в его сторону. Их взгляды встретились, и оба замерли. Карлос, вот уже который час притворяющийся другим человеком — Оскаром, как его нарекла паула, — потерял к происходящему почти всякий интерес. Хотелось бы как-то развлечься, но он уже пообещал сделать этому человеку хороший характер, а, значит, никаких выходок ближайшую неделю ему не светило. Теперь объектом его интереса стал новенький. Карлос задумался. «А должен ли я хорошо к нему относиться?» — промелькнула в его голове мысль. Ответ же пришёл вместе со Сьете. тот тоже заметил мальчишку вдалеке и, отвлечась от репетиции, сосредоточился на нём, практически не моргая. Даже его глаза слегка потухли за расширенными зрачками. Карлос усмехнулся. Сьете одним своим взглядом показывал, как относится к этому мелкому оборванцу. Конечно, чтобы всё было идеально, Оскар тоже должен любить его. Потому Карлос, вновь вживаясь в роль, сделал добрый взгляд и с улыбкой помахал прячущемуся за углом Роберту… тот вдруг нахмурился. Ничего не сказав, спрятался обратно и, кажется, вовсе убежал прочь. Карлос кинул в сторону, где тот стоял, озадаченный взгляд. «И что это было?..»

***

— Ну, а может попробуешь ещё раз? Касита, если бы могла дышать, тяжело вздохнула бы. Эрнандо не убирал рук от её стены битый час. Только-только успокоившись, он начал голдить заново: — Давай, дай Хорхе зрение! Дай! … Но ничего не происходило. Эрнандо обиженно фыркнул, пнув стену. — Я не сдамся, пока не получится! — крикнул он, получив от Каситы подзатыльник в ответ. Камило, стоящий позади, фыркнул от смеха, но получив на себе косой взгляд друга, кашлянул, пряча улыбку. Мышонок выскочил к ним в этот же момент. — Ох, вот ты где, — положил ладонь на хилое плечо Эрнандо, — Скоро ужин начнётся. Думаю, пора идти. «Пока тебя другие к себе в дом не утащили», — добавил он мысленно, желая, чтобы сегодня они отобедали втроём. Потихоньку, но нужно было привыкать, что теперь они будут не одни. Роберт неловко кивнул. Он кинул взгляд вверх, на Камило, и тот озарил его хитрой улыбкой. Лицедей ушёл прочь, даже не попрощавшись. Это был их с Эрнандо уговор: ни привет, ни пока. Они просто могли прийти в любой момент и начать разговор абсолютно с любой мысли, которая придет в голову. И это было для них нормой. Так им обоим было удобно. Роберту же только предстояло это узнать. Для него, излишне вежливого, такое поведение было в новинку. Эрнандо утащил его в дом будто тот был ходячей куклой, а Хорхе как раз закончил с готовкой. На его руках теперь почти не было ранок. Наконец освоился на новой кухне, и теперь знал наизусть каждый её сантиметр. И еда его, ничем не уступающая Джульетте — кроме, волшебных свойств, конечно — Роберту пришлась по душе. Ему, впрочем, всё здесь нравилось достаточно сильно. Единственное, что так и оставалось для него загадкой — это странные глаза Хорхе. Ему ещё не доводилось видеть таких. О них же он думал и когда остался в комнате один. Тишина и мрак резко ударили ему в голову. Странное чувство усталости наполнило голову, но что с ним делать было сложно понять. Голову заполняли тысячи воспоминаний о видениях. А ярче их всех — один только сегодняшний день. Роберт поворочался в постели, и в итоге всё же встал. На цыпочках он выкрался наружу, надеясь, что его не услышат. Около соседней двери послышался

— Хорхито…

— Даже не думай. Мы не одни.

— Ох, ну хоть немножко!

…Роберт помотал головой. Он продолжил спуск вниз, пока, наконец, не вышел наружу. Темно. Различить можно было, разве что, силуэты деревьев и тусклый свет фонарей вдалеке. Тогда он поднял голову вверх… Он широко раскрыл глаза. Небо. Большое, просторное небо, будто давящее на землю, украшенное, словно яркими песчинками, бессчетным количеством звёзд. Его сердце забилось чаще. никогда он не видел чего-то настолько захватывающего. Жизнь, которую ему сегодня предоставили, стала самым настоящим подарком свыше. «Ни за что… Ни за что не вернусь!» — подумал он, и сам того не заметил, как расплылся в широкой улыбке.