Лодка на двоих

Бруно потянулся, выпрямляя спину, и протёр глаза. На дворе раннее утро, он спускается с башни, а на макушку его прилегает чужая сонная голова, всю дорогу бурчащая о желании подольше остаться в кровати. В общем, обычное утро. — Нам обязательно так рано вставать? — вздохнул Сьете, урываясь в чужие пушистые кудри, и получил незамедлительный ответ: — А кто вечно жалуется, что нет времени на подготовку? Теперь будем вставать пораньше. И вновь слышится недовольный тяжёлый вздох. Сьете, вообще-то, был жаворонком, но, кажется, сейчас даже для него было слишком ранее утро. Немного прийти в себя он смог лишь когда Брунито у самого выхода вдруг резко остановился. Сьете встал ровно, озадаченно взглянув на причину задержки. «Причина» эта, поджав коленки, сидела на месте прохода, где ещё вчера была дверь, и тихо посапывала. Мужчины переглянулись подходя ближе. Их тихого топота хватило, чтобы мальчишка проснулся, протерев сонные глаза. Он посмотрел вверх, на подошедших, и, встрепенувшись, тут же вскочил. — Почему ты спишь здесь? — спросил спокойным тоном Бруно, стараясь не пугать того, но Роберт всё равно немного запаниковал. — Я. Я не знаю… — кое-как выдавил он, теребя в руках руану, и отвёл взгляд в сторону. он действительно не знал. не мог вспомнить. Последнее воспоминание — это то, как он лежит на холодной вкусно пахнущей траве и любуется сияющей пылью в небе. А теперь он… тут. Под взглядом высокого мужчины позади, всё таким же неотрывным, пугающим, заставляющим каждую клеточку в теле дрожать. Бруно вздохнул. Он действительно не ошибся, нарекая себе вчера дополнительную стопку забот. Даже не смотря на то, что за юношу поручились отвечать Эрнандо и Хорхе, часть ответственность в итоге легла и на него. Провидец взял ладонь Роберта в свою, и повёл того вниз. — Наверное, стоит увести тебя обратно. Идём, — проговорил Бруно, и повернулся, обращаясь к своему novio, — Сьете, приготовь что-нибудь на кухне, пока меня нет. Сьете кивнул. Он, ещё немного посмотрев вслед уходящим, тяжело вздохнув, направился на кухню. Бруно же подошёл к недавно установленной двери… его вдруг отвлекли. — Эй, Бруно! — крикнул Феликс, жестом подзывая к себе шурина, — Нужна твоя помощь. Срочно! Провидец потёр виски. Он посмотрел на озадаченного мальчишку и вздохнул, открывая дверь, указывая ему, куда нужно войти, а сам направился к подозвавшему. Мышонок остался один. Страшно, конечно, не было, но вот в коридоре меж двумя дверьми, что являлся, по сути, ещё и проходом в стены Каситы, становилось не по себе, и он постарался скорее пройти через него, заходя в уже привычный зелёный дом. Гостиная встретила его теплом и специфичным непонятным запахом. Он облегчённо вздохнул. на кухне слышалось журчание сковороды и тихие задорные голоса. Мальчишка, не долго думая, зашёл на кухню. — Сеньор Эр, сеньор Хорхе, вы… Мальчик не договорил. Его взгляд тут же упал на Эрнандо, оперевшегося о стол рядом с мужем. В общем-то, ничем не примечательная картина, кроме того факта, что на нём не было одежды. Их взгляды встретились… — Блять! — крикнул Эрнандо, хватая первую попавшуюся тарелку и прикрывая самое важное. Впервые он почувствовал некое подобие стыда, глядя, как расширяются глаза у их нового домочадца. Хорхе подскочил от резкого вскрика. — Что случилось? — взволнованно спросил он, оглядываясь, и Робби уже было открыл рот, как Эр снова приложил пальцы к губам, заставляя мальчишку замолчать.  — Ничего, просто… Договорить ему не дали: рука мужа припала к груди, ощупав её. Эрнандо неловко хихикнул, прежде, чем получить удар деревянной ложкой по затылку. По кухне пролетел тихий стон боли. Мужчина отскочил в сторону, всё так же прикрываясь, пока слепой, красный от возмущения, пытался нащупать пришедшего. — Сколько раз просил одеваться! — возмущался Хорхе, кое-как дойдя до Роберта, и прикрыл его собой, спасая от вида на своего горе-мужа. — Неужели я уже и дома не могу ходить как хочу… — пробурчал Эр, кое-как направившись с кухне прочь. На затылке уже росла шишка, но даже это не делало ему так больно, как осознание того, что теперь придётся отказаться от постоянного чувства свободы даже дома. Хорхе тяжело вздохнул, повернувшись к обескураженному юноше, и повёл того обратно, откуда тот пришёл. — Пойдём, уведу тебя отсюда, — проговорил он, — Сегодня поешь с остальной семьёй, а мы с Эрнандо немного поговорим наедине о… случившемся. Роберт не совсем понимал, что же такого страшного произошло, что эти двое так всполошились, но всё же кивнул, позволяя отвести себя на кухню Каситы. Уже с прохода он встретился с тем, с кем хотел меньше всего: на кухне был Сьете. Он, только завидев, как мальчишка вошёл в сопровождении его друга, тут же замер с тарелкой в руках. Мужчина остолбенел. — Хорхе, что ты делаешь? — спросил двойник, и слепой повернулся в сторону звука с лёгкой улыбкой. По крайней мере, не придётся бросать мальчишку одного. — Ты довольно рано сегодня. — Знаю. Я почти закончил с завтраком. — Ну, и хорошо, — Хорхе аккуратно подпихнул своему приятелю подопечного, которого тут же бросило в дрожь, — Тогда моя работа тут не понадобится. Вот, накорми его тоже. Мне нужно разобраться с… — Я слышал, — не дал договорить Сьете, — Ступай, я обо всём позабочусь. Хорхе кашлянул. То ли у Сьете действительно отменный слух, уступающий только Долорес, то ли даже две стены были слишком тонкими, чтобы сдержать их гомон. Размышляя об этом, Хорхе направился прочь из помещения. Сьете с Робертом остались одни. Наедине. Сьете медленно положил тарелку на стол и шаг за шагом приближался к Роберту. Тот страшился поднять глаза. Он был этому высокому мужчине чуть ниже груди, и совсем ничего не мог бы сделать, чтобы защититься. Юноша только сильнее задрожал, сжимая руану в кулаки, а по жилам прошёлся холодок. Наступил мандраж. К нему подошли вплотную, и он чувствовал на себе этот сверлящий пламенно-зелёный взгляд. — Ну, вот мы и одни… — прошептал Сьете тихо, будоража чужую кровь. Шёпот его не предвещал ничего хорошего. Роберту впервые стало по-настоящему страшно.

***

Камило сидел в своей комнате на пару с Карлосом и всё никак не мог того дозваться. Это начинало раздражать. Второй день тот не выходит из образа, даже когда спит. А спит он отдельно, на постеленном около кровати матрасе, чтобы этот «эксперимент» после завершения не начал, вдруг что, питать интерес к его Камило. Мадригаль ткнул читающего парня в щёку. — Карлос. Карлос. Карлос… Не работало. Парень игнорировал его как мог. Камило вздохнул, принимая его правила, и позвал вновь: — Оскар. — Что такое? — тут же отозвался второй лицедей, заставив Камило насупиться, скрестив руки. — Ты серьёзно будешь притворяться им всю неделю? — Кем притворяться? — пожал плечами «Оскар», перелистнув страницу какой-то скучной прозы. Было совсем не интересно, и несколько раз на дню он думал о том, чтобы хоть ненадолго выйти из образа, но тут же давал себе мыленную пощёчину, вспоминая про Сьете. Ещё всего шесть дней, и он свободен… Однако это уже было сложно, потому что Камило лип к нему как банный лист, мешая всевозможными способами. — Перестань, вернись обратно, ну же, — мурчал он, обвив плечи, на ухо. Это работало каждый раз, и он был уверен, что сработает и сейчас, но Карлос только кашлянул в кулак, отводя взгляд в сторону. Ни одна мышца на его лице не дрогнула. — Не мог бы ты не приставать? Ты нарушаешь моё личное пространство, — как можно вежливее и холоднее заявил «Оскар», и Камило недовольно фыркнул, отстраняясь. Он сел на другой край кровати, обиженно вздёрнув нос. — Да пошёл ты… — Брось, Камило, не мешай ему, — вдруг вырисовалась в приоткрытой двери Мира, в руках которой была корзина только что постиранного белья. — Но мне скучно одному! — пожаловался лицедей, встрепенувшись, — К тому же, всю неделю придётся пробыть без… Ну… — Тихо, — попросила Мирабель, понимая, что тот имеет ввиду. Карлос тоже понял, хоть и не подал виду, и единственное, что закрутилось у него в голове, это вновь и вновь повторяющееся: «Не думать, не думать, не думать…» Мирабель вздохнула. Когда-то у неё был один неугомонный кузен, теперь его стало двое. Приходилось вдвойне труднее держать всё в спокойствии. — Так. Не мешайте друг другу. Иди лучше и поспрашивай в городе, не нужна ли кому помощь. Ты в последнее время совсем без дела… — Хорошо, вздохнул Камило встав с кровати, и направился к выходу, на последок кинув уже вставшему за ним «Оскару» едкую фразу, — Вот бы Карлос со мной пошёл… Как жаль, что его нет! И, договорив, закрыл дверь, оставляя «подарок» наедине с собой, мысленно чертыхаться. Мирабель вздохнула. Она не собиралась более тратить время на двух оболтусов, потому поспешила вниз, развешивать бельё. Сегодня стирка была на ней. И только лишь у выхода она остановилась, краем уха уловив с кухни знакомый голос. Девушка тихо подошла ближе. Голос принадлежал Сьете. Однако, Мира впервые слышала, что он говорил с такой странной интонацией. — Dios mío, ты мягенький, как пирожочек! Pequeño ratoncito! Нахмурившись, Мира заглянула в проход, желая понять, что происходить, и увидела… То, что увидела. Сьете сидел на стуле, на его коленках - зажатый красный Роберт, которого тот трепал за щёки. По лицу юноши можно было понять: длилось это достаточно долго, и его уже успели нехило так затискать. С Мирабель едва не слетели очки, когда Сьете вдруг повернулся в её сторону. Довольное выражение лица тут же стало каменным. Ненадолго повисла тишина. — … Выйди.