Лодка на двоих

Как шторм, бушующий над водой. Как ветер, сносящий всё на своём пути. Как летнее солнце, безжалостно всех испепеляющее. Эрнандо, тот самый взбалмошный, неугомонный бесчинник, в голове которого — ничего, кроме ветра. Вечно весёлый, ни перед чем не останавливающийся, никого не слушающий на своём пути. Таким видел все вокруг, таким же видел его и Сьете. И это ужасно резонировало с той картиной, которую ему пришлось лицезреть сейчас. Мужчина тихо прошёл внутрь, прикрыв за собой дверь, и приоткрыл окно, впуская в тёмную комнату чуть больше света. Это позволило лучше рассмотреть тёмную фигуру на полу. Натянутый капюшон не позволял разглядеть лицо, но громкие, пусть и подавленные всхлипы, выдавали Эрнандо с головой. Сьете поджал губы. — Эрнандо… — тихим полушёпотом позвал он, и тот тут же подскочил. Поняв, что он не один, Эр начал резко вытирать слёзы. — Эй, какого чёрта тут делаешь? — тараторил он, стараясь звучать как обычно, кое-как преодолевая ком в горле, — Не говорили, что подкрадываться неприлично, а? А если бы я тут… — Почему ты плакал? — перебил чужую тарабарщину Сьете, подсаживаясь рядом, и если бы не капюшон, то он бы увидел, как бегают туда-сюда чужие зрачки, пусть их носитель и понимал, что смысла в этом не было. — Кто плакал? Я просто спал! — заявил Эр, — Тебе показалось. Я просто так храплю! — Эрнандо, — вздохнул Сьете, нахмурившись на чужую нелепую отговорку. Эр, не слушая его, продолжил: — И вообще, тут пыльно. Может, у меня аллергия на пыль вот тебе и показалось! — Эрнандо… — Или, знаешь, может я вообще простыл? Вот шёл бы ты отсюда, а то как заражу… — Эр! — крикнул вдруг Сьете, и ослепший вздрогнул, замолкая. Он сглотнул. Понял, что от него не отстанут. — Почему? — ещё раз спросил Сьете, намереваясь услышать причину. Было немного странно вот так разговаривать с Эрнандо. Обычно каждый их диалог обязательно заканчивался чем-нибудь едким, язвительным, грубым, показывающим всю остроту их отношений. Но сейчас… Эрнандо вдруг посмеялся. Он скинул капюшон, расплываясь в болезненной ухмылке. Глаза его, мутные, как у мёртвой рыбы, теперь ещё и опухли, а по щекам стекали дорожки слёз. Он повернулся в сторону, откуда доносился голос Сьете. — А ты, блять, как думаешь, почему?.. Его голос, хриплый и подавленный, вдруг осип. У Сьете что-то дрогнуло внутри. Он открыл рот, чтобы ответить хоть что-то, и потянулся к чужому плечу, как Эрнандо вдруг вцепился руками в волосы. Он негромко начал кричать: — Посмотри на моё блядское лицо! Вспомни, как я спотыкаюсь по сто раз на дню! И все постоянно, блять, жалеют меня! Знаешь, каково это, чувствовать себя таким беспомощным и жалким?! По Сьете прошлись мурашки. Он ещё раз оглядел человека, сидящего перед ним. Он ещё раз прокрутил в голове сказанное им. Он, неожиданно для себя, осознал, что глядел на Эрнандо слишком поверхностно. Думать, что у него-то, вечно улыбающегося и беззаботного, не может быть переживаний… Какая наивность. Глаза-фонари слегка погасли. Эрнандо дрожал. Руки в волосами сжали их ещё сильнее, впиваясь в кожу. Сьете никогда ранее не жалел его… Это был первый раз. — Эр… — А знаешь, что ещё хуже? — продолжил Эрнандо, уже тише, но всё так же сдавленно, — Что я живу так всего несколько дней. А сколько жил так Хорхе?.. Сколько он чувствовал это? Я придурок, раз думал, что в этом нет ничего такого. Простая особенность, мать твою! Повисла недолгая пауза. Эрнандо всхлипнул. — Это, оказывается, пиздец как тяжело… Это ужасно… Сьете почувствовал, на удивление себе самому, как у него сжалось сердце. Эти двое… Сколько от них было неприятностей? Сколько проблем и шума. Но происходящего они совсем не заслужили. Переборов свою неловкость и нерешительность, он слегка похлопал Эрнандо по плечу и сказал: — Хорхе видит сейчас. Скоро и ты будешь. Просто нужно понять, как это работает… Эрнандо вздрогнул. Он не знал, как Сьете выглядит сейчас. Быть может, он действительно искренен, а, может, просто издевается над ним, злорадствует, что он наконец получил по заслугам? Эта неоднозначность убивала его сильнее с каждой секундой, пока он не решился спросить: — Сьете… За тот случай в баре… Ты ещё зол? — Я… — Сьете запнулся, прежде чем ответить. Он задумался. Кое-как разобравшись в самом себе, всё же продолжил. — Да, зол. Но я понимаю, что это глупо — злиться на тебя. Ты не знал, что всё так обернётся, ты просто хотел повеселиться. Так что не думай, будто я тебя совсем уж ненавижу. Я просто чересчур… Сьете не дали договорить. К нему вдруг прижались, утыкаясь в рубашку, и громко, оглушительно всхлипнули. У мужчины чуть не остановилось сердце. Эрнандо, так долго сдерживающийся, вдруг задрожал и заплакал сильнее. Это первый раз, когда он вот так открыто плакал перед кем-то, кроме своего мужа. Как иронично, что этот кто-то — фонарь. — Сьете… — сквозь всхлипы продолжал Эрнандо, — Я не хочу больше быть таким… Это даже не темнота, это. Это ничего!.. Я не знаю, что происходит вокруг… Я будто всегда стою один… В одиночестве… Сьете вздохнул. Он, переборов непривычку и неловкость, приобнял Эрнандо за плечи и успокаивающе зашептал: — Ты не один. У тебя есть мы, и нас много… Всё хорошо. Эр не ответил. Оставалось лишь надеяться, что он всё слышал, что он задумается, поймёт и скоро успокоится. А до тех пор Сьете побудет с ним. «Нужно… поговорить с Хорхе», — сделал себе пометку в голове Сьете. Он думал, что у них достаточно проблем перед церемонией. Оказалось, их куда больше…

***

— Вот, мам, я привёл его! Чуть ранее, на кухне, один лицедей притащил с собой двух соседних домочадцев — Роберта и самого Эрнандо. Пепа, так долго их ожидающая, наконец, вздохнула спокойно. Она стянула с себя перчатки и платок. Роберт, до этого улыбавшийся ей, вдруг заглянул поодаль, увидев Оскара. Их взгляды пересеклись. Мышонок слегка нахмурился, когда ему кивнули в знак приветствия. — Спасибо, дорогой, — вздохнула женщина, подходя ближе, и потрепала сына с мальчишкой по головы. Однако, заметив рядом ещё и мужчину в капюшоне, нахмурилась, догадываясь, что её сын в его компании не просто так. Пепа прищурилась. — А у вас… У вас сегодня какие планы? — Ну, я собирался побыть с Карлосом, — ответил Камило, беззаботно пожав плечами, рассеяв опасения женщины. Эр ответил следом: — А я просто привёл мальца. Так что, вам помощь нужна? На лице его была натянутая беззаботная улыбка, а глаза скрыты под зелёной тканью. Это, однако, не мешало Пепе проникнуться к нему тихим сочувствием. Она постаралась звучать как можно мягче: — Знаешь… Думаю, всё в порядке. Оскар уже здесь. Они с Робби справятся вместе. — Ох. Ясно, — на секунду губы Эра дрогнули, и чтобы никто не заметил этого, он развернулся, удаляясь прочь и попутно наигранно жалуясь, — Тогда, раз я никому не нужен, я просто пойду прогуляюсь! Пепа вздохнула. Она приложила к груди ладонь, наблюдая, как уходящий спотыкается об собственные ноги. — Бедный… — томно вздохнула она. Никогда бы Пепа не подумала, что однажды будет жалеть этого дебошира. Камило вдруг шикнул. — Тише! Вдруг услышит… — лицедей приложил к губам палец, надеясь, что Эр пропустил всё мимо ушей. Тот, однако, незаметно вздрогнул, прежде, чем добраться до лестницы. Камило вздохнул. Они с Эрнандо уже давно были не друзьями. Парень бы смело назвать мужчину своим бро. Потому неудивительно, что о нелюбви того к излишней жалости он знал давным давно. Оставалось только с печалью смотреть уходящему в спину. От наблюдения их отвлёк Роберт. — Вам… нужна моя помощь, сеньора Пепа? — спросил он, наклонив слегка голову. Женщина опомнилась. Она всучила ему метёлку. — Да, niño. Ничего особенного, — она с улыбкой потрепала его за щёку, — Просто приберитесь тут с Оскаром, хорошо? Я пойду в город. Где-то случился пожар, нужна моя помощь. — Хорошо — кивнул ей Роберт, и проводил взглядом, вместе с уходящим прочь лицедеем. На кухне остались только двое. Оскар и он. Ещё раз переглянувшись, они начали уборку. Она, впрочем, была не так уж и необходима: помещение было вполне чистым. Всё, что требовалось — это подмести пол, помыть посуду, и протереть парочку столов. Быть может, стоило ещё и расставить некоторые баночки со специями по своим местам, но Касита, решившая помочь, сама в два счёта прекрасно с этим справилась. В какой-то момент молчание начало напрягать. Оскар всё никак не мог подобрать тему для разговора. Он перебрал всё возможное, но ничего не подходило, а начинать вдруг говорить вот так, ни с того ни с сего, показалось ему слишком странным. Он нахмурился. Украдкой посмотрел в сторону Роберта… остолбенел. Тот смотрел на него в упор, крепко сжимая в руках метлу. Оскар кашлянул в кулак, слегка краснея. — Что такое? — спросил он, наконец начав диалог. — Ты… готов? — слегка помявшись, спросил Роберт о том, что мучило его все эти дни, и, получив в ответ вопросительный взгляд, уточнил, — К возвращению. — Ох, — Оскар вспомнил об этом только сейчас. За эту пару дней он не думал ни о чём, кроме работы и обязанностей, которые — по собственной воли — взвалил на плечи. Среди них помощь в уборке, в подготовке со свадьбой, а иногда даже — с разрешения Абуэлы — в управлении домом. Чувство ответственности и собственной важности приятно грели душу. Роберт, однако, всё так же ждал ответа, и Оскар быстро его нашёл.  — Донья Абуэла так и не говорила об этом с того дня. Думаю, она всё ещё не может определиться… Впрочем, как и остальные. Роберт задумался… Он кивнул, продолжая подметать. Подумав, что это хороший шанс сблизиться, Оскар вновь начал перебирать темы для разговоров, выбирая что-нибудь подходящее, и вновь был опережён. — Знаешь, Оскар, я действительно не хочу уходить… — тихо вздохнул мышонок. — Знаю, — парень кивнул в ответ, — Я тоже не хочу, чтобы ты уходил. — Тогда, может, ты сам?.. — с надеждой посмотрел на него мальчишка, и Оскар нахмурился, мотая головой. — Прости, но я тоже хочу остаться. Ты ведь понимаешь, да? — Понимаю… — Роберт помрачнел. Хотелось бы уступить ему, конечно, и Оскар бы так и сделал, если бы на кону не стояло его существование. Не будь цена такой высокой, он бы точно согласился. Закончив с пылью, оскар подошёл к грязной посуде. Где-то далеко раздались голоса приближающихся Сьете и Бруно. Парень слегка улыбнулся. Он представил их лица, когда они войдут и увидят, что он на пару с Робертом хозяйничает здесь. На душе стало тепло. Однако сзади вдруг прекратилось шуршание метлы. Вновь послышался голос мышонка. — Знаешь, Оскар. На самом деле, я бы очень хотел с тобой подружиться… Но если кто-то из нас должен уйти… Оскар нахмурился. Он вдруг повернулся… — Это буду не я. Раздался треск. Оскар замер. Роберт смотрел на него без единой эмоции на лице. Он разбил одну из ваз, что стояли поодаль, на одной из полок. Самую красивую. Время потеряло свой ход. Оскар дёрнулся в его сторону. — Роберт, зачем ты… Мальчишка не дал ему закончить. Он резко упал на колени, а на глазах выступили слёзы. Дрожащими руками он начал собирать осколки. Оскар замер прямо перед ним. В этот же самый момент в комнату вошёл Бруно. Увидев перед собой происходящую картину, провидец остолбенел. — Что здесь происходит? — тут же спросил он, и не успел Оскар рта открыть, как Роберт вдруг затараторил: — Сеньор Бруно, извините, он не специально! — Погоди, погоди, ч-что произошло? — ещё раз спросил он, и вновь мальчишка опередил шокированного парня. — Оскар разбил вазу… Но он случайно это сделал, клянусь, я всё видел! Не ругайте его! И, договорив это, взял ещё один осколок в руку… Он вскрикнул. Из пальца пошла кровь. Бруно тут же встрепенулся, поднимая мальчишку, и выбросил на пол осколки из его ладоней. — Эй, не собирай всё руками, — встревоженно пробурчал он, и перевёл взгляд на второго, — Оскар, подай метлу! Оскар отмер. Он мигом взял, что нужно, однако сердце его неприятно сжалось. Осознание, наконец, добралось до него. Парень перевёл взгляд на Роберта, которому вытирали слёзы. Тот тоже украдкой глянул в его сторону. Всего на мгновение, но этот взгляд… Оскар крепче сжал метлу в кулаке. Этот мальчишка решил играть по-грязному…