Лодка на двоих

Гомон стоял в церемониальном зале с самого утра, и с каждым часом увеличивался всё сильнее. Даже сейчас он не стихал. Половина гостей уже сидела на местах, другая — стояла по углам, бродила, оживлённо болтая. Бруно же, ожидая своего мужа, разговаривал со священником, проговаривал ещё раз все детали. Паула была рада ещё сильнее. Она должна была нести двум дядям кольца. Сейчас же она, довольная, ждала этого в компании Антонио и его друзей, и неустанно рассказывала о своей радости Сесилии — лучшей подруге. В другой же стороне к своим местам шли двое мужчин, один из которых был очень недоволен. Хорхе покрепче ухватил его за локоть. — Эр, не вырывайся. — Да брось, я сам могу дойти! — буркнул тот, возмущённый, — Куда ты спешишь? До начала ещё больше получаса! Дай прогуляться! Хорхе вздохнул. Он, уставший, обернулся, чтобы высказать всё своему мужу, что весь день ничего, кроме «Я сам, я сам, я сам!» не твердил, но был прерван: кто-то из компании мужчин, стоящих неподалёку, позвал его. Мужчина бросил на них недоумевающий взгляд. Лица были незнакомыми, однако по голосу он понял, что это были его товарищи, те самые, которые так часто сопровождали его на стройке. Впервые он видел их лица, и, к тому же, проигнорировать, не подойдя ближе, было бы грубо. Хорхе тяжко вздохнул. — Иди и сядь на место, я скоро вернусь, — скомандовал он, отпустив, наконец, довольного освобождением мужа, и пошёл к компании. Эрнандо фыркнул, потянувшись. «Ещё чего!» — подумал он, самодовольно улыбнувшись, и на ощупь пошёл подальше, держась за стену. Где-то тут в одной из комнат хранилось вино, много вина. Он прекрасно это помнил ещё со своего прошлого визита. И он был очень рад, что никто не раскрыл его личину, иначе сейчас священник с сёстрами были бы очень не рады его видеть. Он на ощупь пошёл в сторону прохода в остальные коридоры. Уверенности, что он идёт верном направлении, не было, но прикину в голове примерный план церкви из воспоминаний, Эр более-менее осознал, где находится. Ноги сами повели его куда нужно. Кое-как дойдя до коридора, он, надеясь, что по близости сейчас никого нет (по крайней мере, он никого не слышал), Эр начал считать двери. Первая… Вторая… Третья… «Вот она!» — на четвёртой он остановился, потянув за ручку, и вошёл в нужную комнату. Однако, пошарившись по ней, понял, что алкоголя здесь больше нет. У него дёрнулся глаз. — Блять! Мужчина со злобой разрезал воздух ногой, надеясь, что она пролетит по воздуху, однако попал по столу, стоящему там. Послышался вскрик боли. Он, отшатнувшись на одной ноге, вцепившись во вторую, вдруг потерял равновесие и упал, случайно сорвав штору на окне. Голова больно ударилась о пол. Он, однако, смог всё же подняться, и, чертыхаясь, нащупал выход наружу. — Ну ничего, сволочи, — прошипел он, потирая больное, — Думаете, спрятали в другое место, так я не найду?.. Не на того напали! — Да неужели? — послышались два голоса в унисон рядом, и Эрнандо подскочил, едва не упав, но его, к счастью, успели подхватить. Осознав, кто перед ним стоит, однако, мужчина только фыркнул. — И что вы двое тут делаете? — спросил он у Камило и Карлоса, которые только хитро ухмыльнулись. — То же, что и ты, — ответил Камило, помогая другу встать ровно, — Увидели, как ты сюда шел. Разве могли не пойти следом? — Только вот мне всё равно сейчас уходить, — фыркнул «подарок», — Нужно привести Сьете. Его сликшом долго нет… Эрнандо усмехнулся. Другого от этих мальчишек он не ожидал. Придётся, конечно, поделиться, но зато теперь шансы найти нужную комнату увеличились вдвое. Мужчина похлопал по спине одного, попрощался со вторым, и, подхваченный под руку своим бро, отправился на поиски новой заначки. Они ещё, однако, не знали, что сорванная штора свалилась совсем рядом со сваленной свечой…

***

Жаркое и ясное совсем недавно небо теперь заслоняли тучи, только-только переставшие лить воду. Церковь кое-как удалось потушить, однако какой был теперь в этом смысл, если церемония пошла коту под хвост ещё даже не начавшись? Люди, раздосадованные и успокоенные кое-как Абуэлой, разошлись, а те, что остались, помогали наводить в обгоревшем зале порядок. И все они, без исключения, жалели двух мужчин, которым сегодня испортили праздник. Как бы они и не не любили, как бы те не раздражали их, но подобное… Такое не пожелаешь даже заклятому врагу. Так и Пепа не желала, чтобы подобное произошло. Её свадьба, что когда-то чуть не испортилась, всё же прошла отлично. Она не могла и представить, что чувствует сейчас её брат и несостоявшийся шурин. Женщина лишь пометила у себя в голове, что стоит принести им хоть немного поддержки и слов соболезнования. Хорхе, перепуганный до чёртиков и кое-как вытащивший найденного мужа наружу, дал тому нехилую затрещину. Он кричал на него чуть ли не во весь голос за его беспечность, и Эрнандо слушал. Он был в печали. Не потому, что его уже несколько минут крыли руганью и матом, нет. Он понимал, что Хорхе просто испугался и разволновался. Он был в печали, потому что так и не нашёл нужную ему комнату… Что до сорванной свадьбы… Что ж, знай он, какой ублюдок решил поиграть с огнем, лично выбил бы ему все зубы. Бруно прошёлся до задней части церкви, к чёрному выходу. Там и выдохнул. Наконец нашёл своего бедного возлюбленного, что сидел на одной из ступеней порога, сжавшись, дрожа, обнимая себя руками… У Бруно сжалось сердце. Он осторожно подсел рядом, положив руку всхлипывающему мужчине на плечо. Глаза у того были почти что погасшие, наполненные слезами, а лицо скорчено в гримасе боли. Не физической, но душевной. Провидец почувствовал, как от этой картины сжалось его сердце. Он обнял мужа, поглаживая его по спине. — Ну, не плачь… Всё не так уж и плохо. Пожар был небольшой. Мы повторим через неделю… — Бруно, — после слов мужчины его двойник всхлипнул ещё сильнее, — Мы так долго старались над этим… Почему ты такой спокойный? Мы же каждый день так готовились, столько времени тратили, всё до мелочей продумали… И… Всё зря?.. Голос его дрожал. Глаза наполнены горем. Бруно бы и сам заплакал, он очень хотел заплакать, но… Он только улыбнулся. Он был слишком рад, что все уцелели. В том числе его муж. Тот же, наоборот, заплакал ещё сильнее, прижимаясь к груди провидца, не сдерживая себя, зная, что кроме любимого никто не увидит его слабость сейчас. Бруно нежно погладил его по голове. — Mi amor, мы сделаем это снова совсем скоро. Не волнуйся. Главное, что все остались целы. Сьете вздохнул пару раз, стараясь успокоиться, и кое-как смог выдавить из себя ответ. — Ты прав, ты прав… Это просто… Это так нечестно, Брунито… Провидец вздохнул. Он встал с порога, протянув мужу ладонь, и постарался, скрыв печаль, тепло тому улыбнуться. — Давай пойдём домой? — попросил он, и Сьете, последний раз всхлипнув, встал, мрачный как туча, собираясь в Каситу, где ближайшее время проведёт в комнате, подальше от белого света. По крайней мере, несколько дней. А после придётся снова готовиться к перенесённой церемонии… Кошки скреблись на его душе, раздирая её в клочья. И что, что они повторят? Они потеряли время, силы, столько стараний… Этот день должен был быть идеальным. Сьете каждый день просил всех, чтобы они не мешали, чтобы ничего не случилось, хотя бы один чёртов день, самый важный в его жизни день! И всё зря… Он крепче сжал руку Брунито, ведущего его к вилле. Только в нём сейчас мужчина и находил своё утешение. Некоторые домочадцы уже были там, другие же только собирались, а к третьим как раз подошли несостоявшиеся новобрачные. Роберт шёл далеко позади. Оскар прошёл вперёд мимо него, и мальчишка потянулся ему вслед, однако быстро одёрнул руку. Грудь снова сдавило, засосало под ложечкой. Он скрутился от этого неприятного чувства. Не желая больше оставаться в неведении, он, приметив недалеко Карлоса, направился в его сторону. Тот в ответ одарил его прищуром. — Карлос, — неуверенно позвал мышонок и, получив в ответ краткое мычание, спросил, — Что это за чувство? — Какое? — Ну, внутри как-то неприятно. И когда думаю о том, что случилось, грудь неприятно сдавливает… — Это совесть, — фыркнул Карлос в ответ, — Я говорил тебе больше так не делать. А ты послушал? Нет. — Но почему ты тогда не чувствуешь этого? — возмутился юноша, и Карлос грозно зыркнул в его сторону. — Во-первых, я бессовестный. А во-вторых, я знаю, что его никто не тронет. Я готов защитить его в ответ. Он не Оскар. Уяснил? Роберт замолчал. Странное чувство внутри никуда не делось, только усилилось, заставив его опустить голову и замолчать, размышляя о произошедшем. Теперь он был уверен, что выгонят Оскара, а не его. Но ожидаемой радости это не приносило. Карлос вздохнул. Он потрепал мальчишку по голове и в тысячный раз пожалел, что связался с ним…

***

— Вы уверены? Сьете нахмурился. Они как раз подходили к дому, когда добежавший до них священник, сообщивший, наконец, из-за чего начался пожар. Из-за свечи, сваленной в его кабинете. Было, конечно, боязно сообщать раздосадованному мужчине этот факт, но выбора у него, однако, не было. Молчать было бы неправильно. Камило с Карлосом заметили на втором этаже Мирабель. Она, поняв, что происходит, уверенно им кивнула. Парни переглянулись. Мадригаль, заметив горящий взгляд своего друга, начал активно мотать головой, испуганный, однако «подарок» уже ринулся вперёд. Всё, что успел лицедей — это попробовать схватить своего парня, но тот уже ринулся вперёд, к Сьете, и вдруг крикнул: — Это был Эрнандо! Все вдруг распахнули на него глаза. Услышав знакомое имя, Сьете медленно начал откидывать печаль. — Что?.. — зелёный свет вновь начал озарять его зрачки, разгораясь всё ярче. — Он задел свечу, пока искал вино, и она зажгла все, — заложил того. Вдалеке, услышав это, нахмурился в непонимании Роберт, а Сьете лишь сильнее сал кулаки. Осознание потихоньку приходило к нему. Смешок. Бруно напрягся. Сьете начал вдруг тихо смеяться. — Этот… Ублюдок… — Сьете, — Бруно настороженно позвал его, сжав сильнее руку, надеясь успокоить, но было поздно: глаза загорелись зелёным пламенем, а чужая ладонь выскользнула наружу. Он ринулся в Каситу. — Стой! — крикнул Карлос, и крепче схватил его, задержав. Камило, сгруппировавшись, схватил следом. Сьете вырывался изо всех сил, с каждой секундой нарастающих. Лицедеи поняли, что долго сдерживать его не смогут. — Отпустите меня, я этому ублюдку!.. — рыкнул грозно Сьете, но был перебит. Наконец, выскочила Мирабель. — Сьете, попроси у Каситы вернуть Эру зрение! — крикнула она, и тот, ошарашенный, разорался ещё громче. — Зрение?! После случившегося я должен ему помогать?! Да я ему эти глаза ещё и вырву сейчас! — Сьете, сейчас же проси! — повторила Мира, более грозно, и Сьете, громко цыкнув, вырвался из чужой хватки, подлетев к Касите и со всей силы треснув её по стене. — Блять! Верни этому уебку зрение! — крикнул он, и на мгновение его вдруг ослепила вспышка, после которой перед глазами появилась пробитая насквозь стена. Рука болела, но Сьете не чувствовал этой боли. Только лютый гнев. Из дома вдруг раздался радостный крик. Виновник происходящего вырвался наружу. — Я вижу! Я снова вижу! — радостно крикнул Эрнандо, едва не плача от счастья, однако тут же получив шлёпок в лицо. Он отскочил. Первое, что удалось увидеть — своего мужа. Второе — разгневанный ярко-зелёный взгляд. — Ненадолго, ублюдок! — заорал Сьете, хватая в руку ближайший вылетевший из стены кирпич, и бросился вслед за убегающим, — Я тебе сейчас снова глаза выколю! Скотина! — Да что я сделал?! — крикнул, уносясь прочь, возмущённый Эр, кое-как увернувшийся от второго шлёпка. — Ты даже немощный мне поднасрать смог! Я тебе твоё вино знаешь куда засуну?! Неделю сидеть не сможешь! Бруно вздохнул. Он потёр виски. Только-только всё успокоилось, и вот опять. Его это, впрочем, уже мало волновало. По крайней мере его novio ободрился. Роберт подошёл ближе к Оскару, который с ухмылкой наблюдал, как прозревший Эрнандо носится от разъярённого Сьете. Камило убежал за Хорхе, надеясь, что тот сможет их успокоить. Ему это, как правило, удавалось лучше, чем остальным. — Ты же сказал, что так нельзя! — возмутился Роберт, получив от Карлоса недовольный фырк. — А я сказал правду! — заявил он и, подумав, на всякий случай добавил, — Вот видишь, как Сьете разозлился? А теперь представь, что он сделает с Оскаром позже… Роберт сглотнул. Он ещё раз кинул взгляд на разъярённого мужчину. Впервые он видел Сьете таким. На душе стало ещё противней и боязней…