Лодка на двоих

Солнце, как всегда яркое. Вечно льющее тепло на небольшой городок, спрятанный за высокими горами. Именно такая погода была в Энканто за несколько дней до свадьбы, когда Мышонок, только осваиваясь на улицах, гулял вместе с ослепшим Эрнандо, сопровождая его по нешироким полупустым улочкам, слушая, как тот рассказывает истории о своих похождениях, одна за другой. К сожалению, было сложным сейчас заниматься подобным, потому единственное, в чём мужчина мог найти отдушину — это в пересказах своих вкликих приключений. Как раз когда они проходили мимо церкви, он сосредоточился на одном из них, касающейся как раз этого здания. — … И поэтому вон туда мы не больше ходим, — закончил он, довольный, но Мышонок задумался совершенно о другом. Его мало того, что удивила история… Его так же удивило и само здание. О рилигии он знал не так много, лишь пару видений, и потому сейчас остановился напротив, внимательно рассматривая каждый кирпичик. — А зачем люди вообще туда ходят? — вдруг спросил он, и Эр на мгновение впал в ступор, после чего пренебрежительно фыркнул. — Им нечем заняться, кроме как сидеть и извиняться перед каким-то несуществующим дедом за свои поступки. Идиоты они. — А если он правда есть? — нахмурился Роберт. Эрнандо, нащупав у мальчика грудь, ткнул в неё пальцем. — Верить надо в себя и светлое будущее, а не в мужика на небе. Да даже существуй он, пошёл бы к черту! Если мы правда его дети, то хреновый из него отец. Не верь в эту ерунду, мышонок. Роберт кивнул, внимательно внемля каждому слову, пока не заметил позади грозного хмурого мужчину в тёмном костюме, что медленно подошёл к Эрнандо сзади, скрестив руки на груди. — Да и вообще, священник тут какой-то мутный, — добавил громко и уверенно Эр, — Не нравится он мне, лицо такое… — Какое? — отозвался мужчина позади. Эр повернулся, ожидая увидеть его, но там была лишь темнота. Он вздохнул. В любом случае, по тону и голосу всё уже было понятно. — Стрёмное! Как у беса! — продолжил уверенно Эрнандо прямо мужчине в лицо. Мышонок смотрел на происходящее, вытаращив глаза, а священник лишь сжал плечо вечного дебошира, уводя того в сторону на «разговор», который, как обычно, будет заключаться в нравоучении и убедительных просьбах отстать уже от его бедной персоны. — Подожди здесь, малыш, — сказал Эрнандо Роберту напоследок, скрываясь за поворотом, едва не споткнувшись, и Роберт смиренно остался ждать. Он не планировал, в прочем, уходить, пока в него внезапно не врезался лицедей. Оба повалились на землю со вскриком. Мышонок, оклемавшись, вдруг распахнул рот. Они с Камило встретились взглядами… Позади послышался голос. — А-ну верни, гадёныш! Парень цыкнул. Он схватил Роберта за руку и, встав, потащил того за собой. Мальчишка испугался, очень, но виду не подал, а лишь побежал следом что было сил. Крики какого-то мужчины позади становились всё тише, пока не затихли окончательно, и тогда двое остановились, пытаясь отдышаться. — Ч-что происходит? — спросил Роберт парня, а тот лишь пожал плечами и, потянувшись, перевоплотился. Карлос стоял перед ним собственной персоной, довольный проделанной выходкой, и только сейчас Роберт заметил, что у того что-то лежит в руках. Парень пошёл дальше, будто ничего не произошло, и если бы мышонок не схватил его за край руаны, тот ушёл бы восвояси. — Ты… Украл это? — спросил хмурый Роберт, разглядывая вещь в руке лицедея. Часы. На вид дорогие, блестящие, точно не из этих мест. Возможно, совсем недавно привезённые через разлом. Карлос одёрнул руану, нехотя поворачиваясь к мальчишке, который все те дни и разговаривать с ним не хотел, а теперь вдруг вот так начал липнуть. — Не я, а Камило, — бросил тому самодовольный «подарок», получив в ответ только хмурый взгляд: — Но это же ты был!.. — А кто об этом знает? Все видели только Камило, — перебил мальчишку Карлос, вгоняя того в ступор, — И ты об этом тоже никому не скажешь, понял? — Почему? — возмутился Роберт. Молчать о таком поступке… Разве это было правильно? — Потому что это не твоё дело, — фыркнул на него Карлос, вновь пытаясь уйти с «находкой», и вновь ему не позволили, продолжая заваливать вопросами. — Но разве у Камило не будет проблем из-за тебя? Карлос моргнул. Он посмеялся, сам не зная, от чего, а после, вмиг сделав серьезное лицо, заявил: — Его любят сильнее, чем меня, ему достанется меньше. А я жить хочу! Так что сам понимаешь. — Но… Так делать… — Роберт нахмурился. Он впал в смятение. Слова Карлоса звучали убедительно, его действия были наполнены уверенностью, но его поступки… Они вводили мальчишку в диссонанс. Разве можно было творить такое так смело? Будто это что-то хорошее! Мышонок в момент ужасно запутался, и единственный, от кого он мог услышать ответ сейчас — это лицедей перед ним. — Это нормально, — ответил тот невозмутиво, без единой запинки, и, наконец, развернулся, — А теперь не мешайся. Договорив, он пошёл прочь. Мышонок же остался стоять на месте в раздумьях. «Это нормально», — проносилось раз за разом в голове, пока он шёл обратно к Эрнандо, и весь последующий день. И продолжало повторяться, как заевшая пластинка, когда Роберт стоял перед вазой. Вдалеке послышались голоса Сьете и Эрнандо. Сердце бешено колотилось. Роберт сглотнул. Он кинул взгляд на Оскара, который с чистой совсетью работал, убирая кухню. Он был прилежным, хорошим. Его любили, наверное, не меньше, чем остальных. Так, по крайней мере, подумал Роберт. Потому он, взяв себя в руки, подошёл ближе к вазе, взяв её в руки… — Знаешь, Оскар. На самом деле, я бы очень хотел с тобой подружиться… Но если кто-то из нас должен уйти… Руки дрожали, какая-то часть внутри него всё ещё не хотела делать этого, она боролась изо всех сил за то, чтобы прекратить. Жаль лишь, что было уже поздно. Роберт представил, каково это, снова вернуться в дверь, стать бесчувственным куском дерева, который только и может, что наблюдать за присходящим, ожидая, пока однажды не сгниёт. Он не сможет вернуться к такой жизни. «Жизни», пленником которой пробыл пятьдесят с лишним лет. Роберт решился. Он спустил крючок. — Это буду не я. Раздался треск разбитой вазы…

***

Карлос зажал его в проходе, когда они остались наедине. Роберт слегка пискнул. Он только-только разошёлся с Камило, как вдруг теперь его подкараулил второй лицедей, сверля грозным взглядом. — Ну и что ты сделал? — прошипел он, явно недовольный, заставляя одним своим видом дрожаю и сжиматься. Мышонок сглотнул. — Т-ты о чём?.. Карлос цыкнул, ударив по стене кулаком. — Ты зачем Оскара подставляешь?! — П-потому что я тоже жить хочу, — пробурчал неуверенно Роберт. Карлос замер, обдумывая слова мальчишки… Его осенило не сразу. Однако, когда всё же дошло, он отчаянно выдохнул, продолжая, словно змея, шипеть: — Ты издеваешься?! Это совсем разные вещи! Где Камило, а где Оскар! — А в чём разница? — нахмурился Роберт, совсем вкрай запутанный, не понимающий, чего от него хотят, — Я не буду возвращаться в дверь. Я хочу жить тут! — Блять… — шикнул Карлос, отступая назад, и потёр виски. В тот момент он просто развлекался. Кто же знал, что этот поганец так серьёзно воспримет его слова? Теперь, Карлос чувствовал, что с ним хлопот не оберёшься. Это угнетало его, и так уставшего сегодня. Роберт помолчал какое-то время, опустив взгляд, а после вдруг подскочил на месте. Его глаза загорелись любопытством. — Карлос, а кто такой лицемер? — Человек, который говорит одно, а думает совсем другое, — на одном вздохе выдал недовольный парень, — То есть, ты. Хотя, черт знает, что ты там думаешь… Большего Карлос не сказал. Он и так потратил на этого мальчишку слишком много времени. Единственная причина, почему его вообще волновало происходящее — это Сьете, который привязался к обоим новичкам в считанные дни. Карлос лишь хотел, чтобы на нём происходящее не сильно отразилось. Он… Он должен всё проконтролировать, хотя бы немного. Роберт смотрел уходящему «подарку» вслед. В коридоре он уже спустя считанные мгновения остался один. Раньше на это место он мог только посматривать из прохода в башню. Теперь же ему открывался полный кругозор, что до чёртиков радовало. Мальчишка ещё раз кинул взгляд на новую дверь… Он сглотнул. Ни за что он не вернётся на это место.