Лодка на двоих

Трое. Ровно трое сейчас сидело на кухне, за столом. Абуэла и двое ребят, что решились, наконец, на разговор. Женщина смотрела на них спокойно, холодно, но Оскар знал — в душе её происходит жгучая борьба. и он желал помочь ей во всём разобраться. Роберт не встревал. Он, опустив взгляд, сидел рядом, ожидая, чем всё кончится. Всё, что ему оставалось — это довериться своему другу. — Вы… Хотите остаться вместе, — ещё раз проговорила Абуэла желание двух юношей, и Оскар, уверенно держась, кивнул, глядя ей прямо в глаза. Лёгкий страх пробивал его внутри, но показывать его сейчас было неуместно. Парень лишь незаметно сжал в кулаке свою штанину. Заметил это, к счастью, только Роберт, сидящий рядом. — Я знаю, это хлопотно, но… Я возьму всю ответственность на себя, — заверил старушку Оскар, — Обещаю, doña, все будет под контролем. Абуэла на слова юноши только вздохнула, перебирая прошедшие дни. мальчик был определённо полезен, и с его появлением градус её работы значительно снизился, однако, тем не менее, несколько случаев недавнего бедлама посеяли в голове сомнения. — Даже не знаю, — проговорила медленно старушка, — Вы столько натворили за эти дни… — Я понимаю, но всё же… Прошу. Поверьте мне. Взгляд Оскара был уверенный и искренний. Он не врал. Роберт же лишь незаметно кивнул, стараясь не поднимать головы. У Альмы было много вопросов насчёт этих двоих. например, почему вдруг они так сблизились в один момент? И почему Оскар так вступается за мальчишку, о котором совсем недавно отзывался нелестно? С этими молодыми сплошная морока. — Ох, ладно, — выдохнула Абуэла, уставшая разбираться в этой «драме» днями напролёт, — Но за себя нести ответственность вы будете сами. Понятно? Глаза у обоих мальчишек тут же озарились яркой радостью. Оскар слегка улыбнулся, Роберт же выставил на показ все свои зубы. Прежде, чем старушка смогла ещё что-то сказать, они вдруг крикнули в унисон:

— Спасибо, doña!

— Спасибо, сеньора Абуэла! На этом разборки их, наконец, закончились. Нет больше смысла воевать и биться. Нет смысла доводить друг друга. Они оба останутся в этом доме. В этой жизни. В этой семье…

***

Всё ещё радостные, они проснулись в своих кроватях, и всё ещё довольные начали свой день. Роберт вкусно поел за разговорами с Хорхе и Эрнандо, пока Оскар, в этот же момент, помогал Луизе в городе. И теперь — они это знали — так будет проходить каждое их утро, без страха, что уже скоро всё кончится. Жизнь планировала постепенно стать спокойнее. Встретились они ближе к обеду, когда солнце светило высоко над головой, опаляя их макушки. Оба встали в проходе меж двумя домами, вытаращив друг на друга глаза. — Ты чего? — похлопав глазами, спросил Роберт, и увидел в чужих руках, как пару дней назад, небольшой букетик. — А я вот… к тебе шёл, — ответил Оскар, почесав неловко затылок. Вообще-то, по его плану изначально он должен был поздороваться с Эрнандо и Хорхе, а после предложить мышонку начать всё сначала. Он даже принес ему хризантемы! По крайней мере, Исабела сказала, что это подходящие цветы для такого предложения… Но, стоило открыть дверь, как всё сразу пошло насмарку. Оскар столкнулся с мальчишкой прямо в проходе меж двух стен. Повисло неловкое молчание. Двое парней пялились друг на друга, не зная, что сказать, пока Оскар, наконец, не кашлянул в ладонь, отводя взгляд, и не спросил: — Так как… Как проходит твой день? — Ну… Хорошо, — тут же ответил Роберт, продолжая пялиться, — Я собирался пойти играть с Антонио. — Ох, тогда, наверное, тебе стоит идти и… — только и успел проговорить Оскар, когда вдали раздался громкий смех Камило, вслед за которым — злостный обиженный крик: — Не смешно! Хрена с два что-нибудь ещё тебе расскажу! Это был Карлос. Явно недовольный, очень злой. И он, по звуку, подходил всё ближе. Мышонок вспыхнул. Он не хотел бы сейчас встретиться с этой бомбой, которую они так успешно подставили, совсем не хотел. Потому, резко задёрнув обе двери, зажав себя с Оскаром в тесном проёме меж стенами, потащил того подальше вглубь, скрывая их обоих в темноте. Места становилось всё меньше, но они до сих пор были слишком близко к проходу. Голоса вперемешку с шагами приближались. Роберт кинул на ошарашенного Оскара взгляд… Он прижался к нему как можно сильнее, кое-как проползая дальше, и приложил ладонь к его губам, заставляя замолчать. Щёлкнула ручка двери. — Да чтоб этих двоих… Ай! — Карлос не успел договорить: Камило, на секунду успокоившись, отвесил ему смачный шлепок по ягодице, отчего «подарок» подскочил, схватившись за больное. Он кинул на ухахатывающегося парня свирепый взгляд. — Прекрати! — шикнул он, стоя прямо меж двух дверей, откуда тонкие лучи света едва не доставали до спрятавшихся. Поверни сейчас Карлос голову — им, возможно, несдобровать. Камило, к счастью, отлично его отвлекает. Двое парней стояли, прижимаясь друг к другу, стараясь не шевелиться. Роберт был настолько близко, что чувствовал, как его макушку щекочет чужое дыхание. Сердце Оскара тихо стучало прямо в ухо мышонка, завораживая. оскар вдруг дёрнулся случайно двинув ногой, и Роберт вздрогнул. Странное чувство прокатилось по телу. — А что? До сих пор горит после вчерашней взбучки? — не сдерживая самодовольной улыбки промурчал Мадригаль, на что Карлос только цыкнул. Он чувствовал себя ужасно униженным. Его, взрослого самостоятельного юношу, и отшлёпать, как малолетнего геморного мальчишку… Единственная причина, почему Карлос не обматерил Сьете — это непоколебимое уважение. Весь свой гнев лицедей намеревался вылить на двоицу, из-за которой его вообще наказали. Потому он сейчас и шёл в зелёный дом. Ноги Роберта начали подрагивать. Оскар шевелился время от времени пытаясь устроиться удобнее, отодвинуться, но всё это было тщетно. Вокруг вдруг стало ужасно жарко. Если сосредоточиться посильнее, то можно было услышать, как трепетно и тяжело дышит Роберт. Оскар вслушивался всё сильнее… В одним момент он вдруг заметил, что не слышит тех двоих, только мальчишку перед собой. Было темно, но Оскар вполне мог представить себе чужое лицо сейчас: стекающие со лба капли пота, охватывающие круглый подбородок, сдвинутые подрагивающие брови, тёмные, как глубокая бездна… Оскар поплыл. Он вдруг почувствовал, как заёрзал мальчишка, и его пробрала дрожь. Лицо стало — благо, в темноте этого не видно — пунцовым. Он зажмурил глаза, стараясь не думать о прислонившимся к нему парне и о чувствах, которые тот вызывает. — Пошел ты, Камило! — прыснул обиженный Карлос, проходя внутрь, на пару с продолжающим тихо смеяться Камило. Двери закрылись. Наступила тишина… Роберт выдохнул. — Кажется, ушли, — проговорил он полушёпотом. — Зачем ты вообще спрятался? — Оскар одарил мальчишку непонимающим взглядом, и тот, нахмурившись, прошептал: — А ты не слышал? Он уже понял, что это мы его подставили. Нужно, по крайней мере, подождать, пока он немного успокоится. — Ладно, понял, — после недолгой паузы вздохнул Оскар, сглотнув накопившуюся слюну. Нужно было срочно вылезать. Он двинулся в сторону… Не получилось. Оскар попробовал ещё раз, поёрзав, и Роберт поджал губы, нахмурившись ещё сильнее. — Что случилось? — непонимающе спросил он. Повисла недолгая пауза. Оскар, борясь с внутренней паникой, проговорил: — Мы застряли. — Что? — Робби моргнул, и попробовал выбраться вслед за Оскаром, но ничего не вышло, но только сильнее заставил парня стиснуть зубы, игнорируя нарастающий внизу жар. Мальчишку начало потряхивать. — Ч-что… Что делать?.. — проговорил он, прерываясь, не понимая, что происходит. Сердце билось всё сильнее, вокруг становилось всё жарче, внизу — всё теснее. Мышонок нахмурился: он почувствовал, как что-то твёрдое начинает упираться ему в живот. Оскар сглотнул. Кое-как сосредоточившись на их главной проблеме, он сказал: — Думаю, если ещё немного продвинуться вбок, то мы высвободимся, — и, сказав, рывком двинулся в сторону, — Ну-ка, ещё раз!.. — Ах… Повисла тишина. Оба остолбенели. Оскар медленно моргнул, опустив взгляд на чужую макушку. Он был уверен — ему показалось. Однако, всё же, попробовал снова подвигать коленом… — Ах… — Роберт снова издал этот звук, удивляясь самому себе. Оскар, двигая ногой, делал ему чертовски приятно. Мышонок чувствовал, как впервые за всё время, проведённое в теле, твердел. Возбуждение, новое и яркое, захлестнуло разум. «Блять! — в этот же момент подумал Оскар, шокированный, — Нужно выбираться!» И, решившись, усилил попытки выбраться. Сердце бешено затарабанило, воздуха стало не хватать, руки задрожали. Мышонок, которого ему, во имя спасения, пришлось потирать, тихо постанывал, не в состоянии бороться с новым приятным чувством. Его ноги подкосились, тело ослабло. Он снова простонал. — Ч-что… Что ты делаешь?.. — кое-как выдавил он. По Оскару от его голоса прошлись мурашки, внизу всё горело, но он терпел. — Н-нет, нет, я не специально, — кое-как выдавил он, не переставая, тем не менее двигаться, — Э-это просто… Он вдруг замолчал. Мышонок толкнулся животом вперёд, упираясь в натянутую ткань его штанов. Чувство внутри него усиливалось, и он пытался хоть как-то от него избавиться, начав ерзать туда-сюда. Оскар закусил губу. Его стояк невольно натирали, и думать становилось всё сложнее. — Н-не ёрзай так сильно, — попросил он, продолжая попытки выбраться. Роберт, не слушая, продолжал. — Я-я… — «не могу», хотел выговорить мальчишка, но его заглушил вдруг стон Оскара. Сердце пропустило удар. Тот сильнее закусил губу, но это ни капли не спасало: тихие вздохи и полустоны лились наружу на пару с чужими. «Выбраться, выбраться,» — повторял в голове Оскар, продолжая двигаться. Мышонок тоже, пусть и не зная, но помогал, шевелясь в нужную сторону. Внизу обоих пробивали приятный жар. Роберт прижался сильнее в к чужой груди. Он слышал кристально чисто, как вырывается из неё чужое сердце, бешено стучащее. Даже сильнее, чем у него. Юноша сглотнул. Он пихнулся пахом вперёд, самостоятельно потираясь о чужую ногу, и Оскар промычал. — П-пожалуйста, не ёрзай так сильно, — повторил он, но Роберт не слушал его. Голос парня потерялся в урагане звуков и чувств. Они подвигались ещё немного… Остановились. Силы кончились, и оба, оперевшись спиной о стену, попробовали отдышаться. — Оскар, — вдруг позвал Роберт, едва не задыхаясь, — Мне… М-мне тесно… — Мне тут тоже, — проговорил тот в ответ, — Не волнуйся, мы скоро выберемся и… — Н-нет, — мышонок помотал головой, — М-мне внизу тесно… Очень… «А…» — только и смог подумать Оскар, прежде, чем его мозг отключился. Словно огромная стекольная рама треснула у него перед глазами, и всё перестало иметь смысл. Он сосредоточился на своём бедре, чувствуя, как чужой член сквозь ткань штанов становиться всё твёрже и больше. Мир вокруг стих. Было слышно лишь чужие вздохи и собственное сердце, ударяющее по перепонкам. Вокруг стало ужасно душно. — Блять, да где они? — снаружи вновь послышались голоса. Оскар встрепенулся, его прошибло. — Робби, тише, п-прошу, — кое-как прошептал он, пытаясь остановить мальчишку от его действий. — Я… Ах… Н-не могу… — выдавил тот, всё так же задыхаясь, и Оскар поджал губы. Он прислонился ближе, обнимая мышонка, и прижал к своей груди, наклоняясь к уху. — Тсс, тише, — ещё раз повторил он. Роберт послушался, зажимая рот ладонями, и попробовал заткнуться. Оба замерли, боясь лишний раз пошевелиться. Ручка двери вновь повернулась. — Может, с церковью помогают? — предположил пролетевший сквозь проход Камило, и Карлос вышел следом. Рассуждая о том, где же могут быть двое потерянных парней, лицедеи ушли прочь. Оскар выдохнул. Он отпустил Роберта и стряхнул со лба холодный пот… Его осенило. Они сумели всё же выбраться и теперь двигались свободно. Парень сразу же просиял, однако, взглянув на Роберта, вся радость улетучилась. В лучах света он увидел его смущённое красное лицо, слегка вспотевшие, свалившиеся на лоб пряди, ужасно расширенные зрачки, его подрагивающие в судорожном вздохе губы… Теснота внизу снова напомнила о себе. Оскар отвернулся, выскакивая наружу. — В-всё! Я-я сказал, что хотел, так что… П-пойду! — протараторил он, собираясь уходить, но Роберт, выбравшись следом, вдруг схватил его за рукав. — Оскар, ты… Давай сегодня вместе поужинаем? — вдруг попросил мальчишка, и Оскар, не думая, согласился. — Д-да, да, только давай потом об этом поговорим, — пробурчал, слегка заикаясь, парень. его взгляд невольно упал вниз… Сердце пропустило удар. Роберт был прикрыт свободной руаной, но даже так чётко виднелся немаленький холмик у него ниже пояса. Оскар едва не поперхнулся воздухом. Одёрнувшись, он быстрым шагом пошёл наверх, в ванную, посильнее натягивая вниз куртку, и надеялся, что никого не встретит на пути. «Чёртово тело! — прорычал себе же Оскар, — Он мне даже не нравится, почему ты так реагируешь?! Я не собираюсь играть по твоим правилам! Я не тот, кем меня создали! Я — отдельная личность!» Роберт смотрел ему вслед. Жар по-прежнему его не покидал. Мальчишка вздохнул, ещё раз прокрутив в голове произошедшее. Внезапно всплыли в воспоминаниях слова сеньора Эрнандо, которые так и не покидали его на протяжении всего времени. Смысл… «А можешь ли ты быть моим смыслом?» — спросил Оскара Роберт, хотя тот давно уже скрылся из виду, и, размышляя, пошёл к себе в комнату, разбираться со вставшей проблемой…