Лодка на двоих

Эрнандо томно вздохнул, сильнее обняв свои коленки. Он, насупившийся, сидел на ступеньке лестинцы в башню, время от времени стукая по стене кулаком. Касита хотела бы ответить, но даже ей было жаль мужчину в таком состоянии. Он понимал это. Оттого становилось ещё более тошно. С тех пор, как Эр потерял зрение, он уже второй день тайно просит виллу вернуть отнятое назад. И — кто бы мог подумать — безрезультатно. Почему тайно? Потому что, конечно, у семьи Мадригаль и так достаточно забот. Ещё одна им ни к чему. Ещё одной Эрнандо становиться не хотел. Из печального транса ослепшего вывел Бруно, внезапно присевший рядом. Он, наконец закончил подготовку. Осталось лишь обустроить место завтра, подготовить себя, и они, на пару со Сьете, готовы будут обменяться кольцами, а заодно и собственными судьбами, разделяя их друг с другом. — Тебе не стоит так убиваться, — сказал провидец, и Эрнандо фыркнул. — Зачем ты меня создал, а? Лучше бы нас с Хорхе не было. — Не говори так, — нахмурился Бруно, — Вы оба нам дороги. — Да неужели? — Эрнандо саркастично поднял бровь, — Ты знаешь, сколько я всего наслушался про себя с «закрытыми» глазами? — А разница? — Бруно пожал плечами, — Что со зрением, что нет, очевидного ты не видишь. — Например? — Например, как Камило восхищается тобой. Как Джульетта подкладывает тебе добавку. Как Пепа чертыхается, но штопает твои вещи после прохождений. Как Хорхе… — Я понял, понял, — вздохнул Эр, откидывая голову назад, и в глазах его вырисовались слезинки. — Но всё же… Без меня вам было бы легче. Было бы лучше, если бы я не существовал. Бруно влепил Эрнандо резкий подзатыльник, настолько жёсткий, что тот вскрикнул, удивлённо — и отчасти из-за привычки — вытаращившись на провидца. — Ещё раз так скажешь — получишь по губам! — строго заявил тот, — Даже Сьете тебя любит, пусть и не показывает, что уж о других говорить. Только зря волнуешься. А что насчёт Хорхе… Он будет с тобой всегда, что бы не случилось, ты знаешь это. Откройся ему уже наконец. Пора бы. Эрнандо произвольно дёрнул носом, надувшись, но всё же прислушался к чужим словам. Хорхе имел право знать, как никто другой. Так что Эрнандо придётся перебороть себя, чтобы сказать ему…

***

Хорхе не спал. Он просто не мог позволить себе заснуть. Они жили вместе, кажется, уже три или четыре месяца… Это была первая ночь, когда он спал один. Один, на кровати, где с другой стороны холодно. Пусто. Никого… Сердце с каждым ударом делало всё больнее, заставляло паниковать. Где может быть его муж? Куда он ушел? А не случится ли с ним что-нибудь? Жив ли он вообще? Хорхе поклялся, что ещё всего несколько минут и он встанет и выскачет прочь на поиски. Однако, этого не понадобилось. Дверь тихо приоткрылась, и кто-то зашёл внутрь… Он, споткнувшись о свою же ногу, чертыхнулся, пытаясь нащупать постель. Хорхе выдохнул. Эр всё же вернулся. На душе сразу стало спокойнее, когда он почувствовал, как тот, скинув с себя всё лишнее, уваливается рядом. Повисла гробовая тишина. Оба не шевелились. — Где ты был? — тихо спросил, не выдержав, Хорхе, и Эр, поняв, что его муж всё же не спит, прижался к чужой крепкой спине. Голос его был тихим, печальным, полным вины. — Хорхе… Извини… Прозревший вздохнул. Он повернулся лицом к своему amor, приобнимая его, и легонько прислонился губами к небрежной щетине. — За что? Я не злюсь, — улыбнулся он, хоть и знал, что улыбку его не увидят, — Прости, что надавил на тебя. — Я не хотел кричать, — продолжал Эр, прижимаясь к любимому, — Я просто… Я… Он поджал губы. Понадобилось много сил, прежде, чем он смог заставить себя, глубоко вздохнув, признаться: — Я испугался… Хорхе на мгновение замер. Эрнандо… Человек, что громче всех кричал о своём бесстрашии, в итоге оказался самым напуганным из всех. Жаль, что удалось заметить это лишь после признания. Хорхе погладил подрагивающего мужчину по голове. — Чего ты испугался? — тихо спросил он, готовый выслушать все, что находится в чужой голове. А Эрнандо же, в свою очередь, был готов этим поделиться. — Хорхе… Я ничего не вижу. Я постоянно в темноте, я чувствую себя очень плохо, и… И боюсь, что ты бросишь меня. Уйдёшь, а я даже не замечу, — под конец у Эрнандо вдруг исчез его акцент, — Это отвратительное чувство. Мужчина сдержал всхлип, но голос, всё более тихий и сдавленный к концу, выдавал его состояние целиком. Хорхе сглотнул. Он опустил руку ниже, сплетаясь пальцами с любимым. — Эр, твой акцент… — Я знаю, — продолжал он, всё таким же обычным голосом, — Не обращай внимания. Я просто… Мне так страшно, Хорхе, ты бы знал… Как ты справлялся с этим? Я не понимаю… Хорхе усмехнулся. Он одарил Эрнандо поцелуем в щёку. — Мне было не так уж и плохо, — промурчал он, привстав на локтях. Эр тяжело вздохнул. — Хорхе, не притворяйся… — Нет, правда, — не дал договорить мужу прозревший, и залез на его таз, плотно прижимая к кровати бёдрами, — Да, я многого не видел, но зато… Ты это восполнял. — Что ты имеешь ввиду? — нахмурился Эр, и Хорхе фыркнул. Ничего не объясняю, он мурлыкнул кроткое: «Давай покажу!» — и склонился ниже, целуя шею и ключицы. Эр выдохнул. Жар вдруг коснулся его уха. — Сейчас ты ничего не видишь, так что должен был стать гораздо чувствительнее, — прошептал Хорхе, проводя ладонью по чужому животу, чувствуя, как тот дрожит под ним. От Эрнандо постепенно уходила та тоска, не покидавшая его уже который день. Более того — возвращалась радость! Сколько уже они этим не занимались? С появления Роберта? А после потери зрения Эр и думать об этом забыл. Кто же знал, что его муж вдруг проявит инициативу. А эти ощущения… — Теперь понимаешь, как я чувствовал себя почти каждый день, а? — промурчал Хорхе, натирая чужие соски и любуясь красным возбуждённым лицом перед собой. Оно слегка скорчилось от удовольствия. Это было забавно. Точно такое же как у него, но, в то же время, совершенно другое. Он усмехнулся. Вовлек Эрнандо во влажный поцелуй. Их языки сплелись между собой, извиваясь, и Эр не удержался от стона. Его тело действительно стало куда чувствительнее чем раньше. На ласки мужа оно отзывалось на ура. И почему он только сейчас это заметил?.. Хорхе спустился ниже. Он дорожкой поцелуев дошёл до лобка и слегка обхватил полувставший член губами. Эрнандо выгнулся, промычав. Острые ощущения ударили в голову. Хорхе вдруг приложил палец к его губам. — Тише, — прошептал он, хихикнув, — Роберта разбудишь. И, сказав, продолжил своё дело, играя с чужим достоинством, облизывая, посасывая, как делал это раньше, однако зная, что теперь это приносит его мужу гораздо больше удовольствия. Это можно было легко заметить по лицу. Лицу… Хорхе остановился на секунду. Он встал, достав из комода склянку самодельной смазки, а после, откинув её рядом навис над Эрнандо, и стал не моргая разглядывать его лицо. Хорхе тепло улыбнулся. — Эрнито, знаешь, здесь творится такая суматоха, что я совсем забыл тобой полюбоваться. А ты, оказывается, такой красивый… Эрнандо издал смешок. — Ты же сам себя хвалишь, — посмеялся он, а Хорхе лишь ещё раз чмокнул его, теперь уже в левое веко, а после и в правое. — Но, значит, я прав, верно? — промурчал он, наливая смазку себе на пальцы, — Ты самый красивый для меня. Навсегда. Пальцы осторожно протиснулись внутрь, раздвигая стенки, и Эрнандо вновь охнул, извиваясь. Он вжался в простыни, сильнее раздвинув ноги. Какая прекрасная картина… Хотел бы Хорхе видеть каждый их раз так же отчетливо как сейчас. Осознание, что теперь так и будет, грело ему душу настолько, что хотелось плакать. Заплакал, однако, не он, а его муж. — Хорхе… — прошептал тихо Эрнандо, повернув лицо в сторонуя где тот сидел. — Что? Ослепший потянул его на себя, обвивая шею, и прислонился к губам, впиваясь в них, через этот поцелуй стараясь передать все свои чувства. И, когда отстранился, полушёпотом добавил: — Никогда не бросай меня. Никогда. Ты… Ты мой смысл. Я только ради тебя тут… Т-тут… — Silencio, — так же тихо ответил ему Хорхе, заправляя за ухо любимого непослушную прядь, — Я понял. Я тоже… Пальцы были вытащены наружу, и смазка полилась на член. Эрнандо покрепче обвил чужую шею. — Знаешь, чему я больше всего рад? — вдруг промурчал довольный Хорхе, готовый войти, — Что теперь увижу наконец твой оргазм. — Для тебя я готов испытывать его снова и снова хоть всю ночь, — усмехнулся в ответ Эр, и почувствовал, как к нему возвращается преженее озорное состояние. Хорхе медленно вошёл внутрь…

— О-о-о, чёрт… Ах… Это так хорошо…

Роберт отошёл от двери подальше. Он лишь услышал странный шум и захотел проверить, всё ли в порядке, однако то, что слышал теперь, заставляло щёки пылать. Ему стоило поскорее вернуться в комнату. Быть может, положить голову под подушку и плотно её прижать. И, быть может, задуматься о том, что он услышал. «Ты мой смысл… Только ради тебя я тут…» — пусть Эрнандо и не договорил, но это и не нужно было. Роберт уже погрузился в размышления. «Смысл», — вырисовалось слово в его голове, вгоняя в непонятный, неизведанный ранее ступор. «А нужен ли мне этот смысл?..»