Лодка на двоих

Спокойная жизнь, как и раньше, продолжалась в семье Мадригаль я а вместе с ней и во всём Энканто, и даже не думала заканчиваться, что, несомненно, радовало. Однако и в такие моменты, как сейчас, жизнь всё же втихую бурлила. На втором этаже двое парней тихо пробирались, надеясь, что не встретят никого по дороге к заветной комнате. Большая часть семьи находилась в городе, на работе, вторая же была на первом этаже, даже не думая подниматься. Оскар, слегка нервный, сглотнул. — Ты уверен, что её нет? — спросил он у своего парня, который на такое только прыснул, уверенно пробираясь всё дальше. Он шёпотом ответил: — Конечно, уверен! Я слышал, что она ушла на ночевку. Здесь будет пусто до следующего утра. — Но… Почему здесь? — продолжал юноша, слегка вспотев, — Это как-то неловко. Мы же могли в комнате… — А ты хочешь, чтобы к нам снова внезапно ворвались? — фыркнул ему недовольный Роберт, — Как тогда? Я напомню, щеколды у нас нет. Представь, если Хорхе войдёт в самый разгар? Или вообще Эр… Жить не хочешь? — Да я же просто спросил, — буркнул, насупившись, Оскар, и зарылся лицом в куртку посильнее. Он крепче сжал чужую ладонь. Роберт вздохнул. Один из плюсов иметь Оскара в парнях — это то, что перед ним даже скрываться особо не приходилось. Да, поначалу, Робби, как со всеми, пытался прятать свои эмоции, но… Оскар заслужил видеть его настоящего. И, попробовав, Робби понял, что разницы тот, впрочем, даже не замечает. Он действительно влюблен по уши. Впрочем, как и сам Роберт. Оба наконец дошли до нужного места, но дверь, как оказалось, была заперта. Роберт фыркнул. — Касита, подсоби, открой, — попросил мальчик, и его верная подруга кое-как сумела приоткрыть для них проход. Оба, закрыв за собой замок, ввалились в просторное помещение, наполненное до самого потолка кучей различных цветов, от простых до самых экзотических. Роберт довольно улыбнулся. — Вот оно! Красиво тут, правда? — промурчал он, проходя глубже, осматривая прекрасную комнату-сад, — Иса меня часто сюда пускает! — Да, правда красиво… — кивнул ему Оскар. Ему тоже часто доводилось здесь бывать, однако дальше порога его не пускали. Исабела лишь давала ему букеты для своего парня, помогала выбирать цветы и всё. Внутрь никогда не пускала. Теперь же он мог насладиться прекрасными видами, при этом, однако, всё ещё чувствуя себя не в своей тарелке. — Смотри! — пролепетал Робби, указывая на поляну, и подбежал к ней, уваливаясь на цветочный ковёр, — Давай вот тут! Оскар распахнул глаза.  — Что… П-прямо на поляне?! — А где ещё? — фыркнул ему мальчишка, нахмурившись, и тут же усмехнулся, — Неужели в её кровати хочешь?! Ну ты и извращенец, ха-ха! — Д-да я не об этом! — попытался оправдаться Оскар, красный, как спелая вишня, попутно присаживаясь рядом со своим парнем, — У нас правда нет места получше?.. — Нет, — твёрдо ответил ему Роберт, зарываясь в обилие всевозможных цветов, пачкаясь в их нежной пыльце, — Иди лучше сюда! Смотри, какие цветочки! Мягенько! Оскар вздохнул. Он подошёл ближе, стянув с себя куртку, откинув её подальше, и сел рядом, оглядывая Роберта с лёгким смущением. До этого момента всё ограничивалось поцелуями. Иногда простыми, детскими, иногда глубокими, а иногда они даже потирали друг друга через одежду. А теперь… Его сердце бешено стучало от одной только мысли, что же им предстоит сделать. Роберт же, на удивление, был гораздо более спокоен. Он был, впрочем, возбуждён не меньше, и единственное, почему находился сейчас в таком умиротворении — зания. Много-много знаний, подаренных ему сквозь видения. Именно благодаря ним он понимал, как правильно этим заниматься, и именно поэтому просил Оскара захватить с собой смазку. Ох, а о том, как просил её у отца, — коим теперь, после долгих уговоров, называет Сьете, — парень и вспоминать не желал. Невыносимое чувство стыда било его по лицу, когда мужчина, сдерживающий воодушевлённую улыбку, протягивал ему почти полную склянку. Теперь она лежала рядом с ними, ожидая своего часа. Роберт тоже его ожидал. — Ну так… Ты начнёшь? — украдкой спросил Роберт, спрятав за ухо прядь, и Оскар, вздрогнув, кивнул, подползая ближе. Он сглотнул, осторожно касаясь чужих губ, покусывая их, лаская… Осторожно пробираясь внутрь и сплетаясь мягким с языком… Его руки проникли под чужую руану, оглаживая хрупкое тощее тело. Роберт тихо промычал. Мурашки прошлись по спине, а тело затрясло. Его чувствительность временами поражала. — Осторожнее, давай в-вот так, — пробурчал Оскар, разрывая поцелуй, и, осторожно стянув с мальчишки зелёный балахон, уложил того на мягкий цветочный ковёр, протягивая дрожащие руки к рубашке. Кое-как расстегнув первую пуговицу, он сглотнул. Взгляд зацепился за выпирающие на коже ключицы, манящие прикоснуться к ним, поцеловать, может даже прикусить… Роберт вздохнул, уже порядком покрасневший. Он взял чужие ладони в свои, помогая расстёгивать, ведя Оскара по нужному пути, а тот послушно повторял. Оба походили на две спелые клубники к тому моменту, как рубашка была расстёгнута целиком. Взгляд Оскара прокатился по чужому тело — по шее, по груди, по животу, по… Оскар прикрыл глаза, вдыхая поглубже. Тёмная дорожка редких волос на лобке, а ниже — уже давно натянутая ткань. Дышать становилось всё труднее. Он вдруг почувствовал, как чужие ручки расстёгивают уже его рубашку, уверенно и быстро, совсем не боясь. За своё смущение стало даже немного стыдно но когда тёплые мягкие пальцы полезли по спине, все мысли отлетели прочь. Оскар сглотнул, прикрываясь глаза. Опустился ниже, утыкаясь в чужое плечо, вдыхая запах Роберта. Он осмелился: потихоньку, кусочек за кусочком, покрывая его поцелуями, спускаясь всё ниже, слушая тихие всхлипы и вздохи. Внизу всё ныло, просило о большем. И явно не у него одного. Добравшись до резинки штанов, Оскар сглотнул, взяв себя в руки и осторожно стянув их вниз вместе с трусами… Он остолбенел. — Всё хорошо? — нахмурился Робби, приподнявшись, заметив, как парень смотрит, с широко распахнутыми глазами на его промежность. Тот же, кое-как придя в себя, покачал головой. — Н-не волнуйся, всё в порядке, — пробормотал Оскар, сглотнув, ума не прилагая, почему раньше эта валына казалась ему гораздо меньше. — Н-ну тогда… Это… П-поделай вот так, — кое-как выдавил из себя Роберт, вновь взяв в руку чужую ладонь и приложил ту на свой член, заставив сжать. У Оскара приятно скрутило живот. Внизу всё заныло ещё сильнее. Его рука двигалась на пульсирующей плоти, вверх-вниз, вверх-вниз, а мальчишка, что помогал ей, тихо постанывал, контролируя темп. Оба тяжело дышали. Сладкий запах цветов заполнял их лёгкие. Мышонок вдруг сильнее раздвинул ноги. — Я д-думаю, я готов, — проговорил он, отводя взгляд в сторону, — Где там масло?.. «Масло… Масло?.. М-масло!» — кое-как собрал мысли воедино Оскар, дёрнувшись за склянкой, и кое-как взяв её в руки, внезапно из ловких ставшие корявыми, поднёс ближе. Он, кое-как, с лёгким смущением спустив свои штаны, оголяя наконец напряжённый член, вылил немного на руку. — Т-ты точно готов? — на всякий случай переспросил Оскар, подставив пальцы ниже, вплотную, и, получив кивок, вдохнул поглубже, — Т-тогда я… Я начинаю… Первый вошёл на удивление легко. Оскар моргнул. От мышонка не раздалось ни пика ни вздоха, будто он ничего и не почувствовал. Немного неуверенно Оскар добавил второй… Тихий вздох. Он нахмурился. — Тебе не больно? — спросил он, слегка взволнованный, на что Робби только улыбнулся. — Всё хорошо, продолжай. Это даже приятно, — проговорил тот, слегка двигая тазом, самостоятельно пытаясь насадиться ниже. Оскар сглотнул. Ему казалось, что это, наоборот, должно быть ужасно больно. Кто же знал, что всё пройдёт настолько легко. Это принесло ему немного уверенности. Роберт, впрочем, который весь вчерашний вечер потратил, чтобы со слезами и потом хорошенько себя подготовить, тоже теперь был рад своему решению. Три пальца без особых усилий входили в него, задевая внутри комок нервов, пускающий по телу приятный импульсы. Мальчишка судорожно выдохнул. — Давай, я готов, — ещё более уверенно проговорил он, улыбнувшись, маняще подвигав бёдрами. Даже заметил, как дёрнулся от созерцания чужой налившийся кровью член. Это забавляло. Смущение его почти сошло на нет, в отличие от Оскара, который до сих пор сидел красный, словно спелая вишня. Он, вынув пальцы, налил побольше масла уже себе на член, растирая его по всей длине. на всякий случай, подлил ещё и на мышонка. Роберт фыркнул. Его парень, кажется, волновался гораздо сильнее, чем вообще было возможно. — Я-я начинаю, — сглотнул он, приставив головку ко входу. Роберт кивнул. Он почувствовал, как в него медленно-медленно толкаются, осторожно раздвигая, пока не входят до конца. Член внутри ужасно пульсирует. Лёгкий дискомфорт всё же пронзает его, но Робби лишь хмурится на это, рвано выдыхая. Оскар опускается ниже, обнимая его, прижимая сильнее, чтобы тот не смог, если что, от стеснения сдвинуть ноги. Он не двигается, нет, лишь лежит, время от времени покрывая Робби мягкими поцелуями. Становится всё сложнее оставаться на месте. — Могу я начать? — спрашивает он, и Роберт тихо мычит в ответ, мотая головой. — Давай ещё вот так полежим, — бормочет он, начиная наслаждаться этим чувством наполненности, пока Оскар, крепче стиснув зубы, заставляет себя не двигаться, отвлекаясь на ласки. Так, в поцелуях и покусываниях, лёгких, как щипок, проходит ещё немного времени, прежде, чем Роберт, наконец, подаёт голос. — Н-начинай… — бормочет он, слегка толкаясь, и Оскар слушается. он осторожно выходит… Первый толчок. Медленный, осторожный. Робби издаёт тихий стон. За ним второй, третий, ещё один… Оскар осторожно сплетает их руки, ускоряясь. Его самого пронзает ещё невиданное ранее удовольствие, потихоньку сносят крышу. Ведомый им, он ускоряется ещё сильнее, и… — Помедленнее, — вдруг говорит Роберт, мягко, но строго, и Оскар слушается, слегка притормозив толчки. Не без труда, конечно, но подстраивается под тот темп, мягкий и медленный, который хочет ощущать на себе его парень, довольно постанывающий время от времени из-за приятных ощущений. Он сильнее сжимает ладони своего парня лениво извиваясь под ним. Оскар глядит на эту картину так же, как пёс смотрит на лакомство на носу, которое ему запретили есть. Хочется, ужасно хочется двинуться хоть немножко быстрее… — Р-робби… Могу я уже?.. — спрашивает он, едва сдерживаясь, и получает, сквозь тихие вздохи и стоны, ответ. — Мх… Нет… Продолжай так… — блаженно полушепчет Робби, наслаждаясь происходящим. Он так долго ждал этого момента, что хотелось растянуть его как можно сильнее, даже если это затянется до самого вечера. Оскар, однако, всхлипнул. — Н-ну пожалуйся, — проскрипел он, стараясь держать темп, — Хоть немного… — Нельзя, — выдохнул Робби, хмурясь, и оскар сильнее поджал губы, продолжая. Парень крепче сжал чужие запястья, настолько, что почувствовал чужой пульс. Он закусил губу от сводящего с ума чувства. Член внутри Робби пульсировал всё сильнее, увеличиваясь. Оскар посмотрел вниз, на распластанное в удовольствии тело. Он вздохнул. Мысленно проклиная себя за несдержанность, он, ослушавшись, резко ускорился. Роберт ахнул. Он резко распахнул на своего парня глаза. — Эй, я сказал не ускоряться! — прошипел он, хмурясь, утопая при этом в чужих толчках, и попытался вырваться, но Оскар прижал его плотнее. Он стал ещё быстрее. Голову затуманило. — П-прости, прости… Прости… — шептал он, едва не задыхаясь, толкаясь всё сильнее под чужие всхлипы и мычание. Он вдруг выгнулся. Роберт кое-как оттолкнул его назад. Семя почти что залилось внутрь. К счастью, Оскар вышел в последний момент, и оно залило только бёдра. роберт удивлённо моргнул, привстав и уставившись на них. Оскар, впрочем, и сам был удивлён не меньше. — Ты… Уже всё? — недоумевающе спросил Роберт, не веря, что тот так быстро закончил, хотя все доказательства стекали у него по ногам. Оскар стыдливо опустил взгляд и затрясся. -… И-извини, я… Я-я… Т-такое впервые, честно, и… — Всё хорошо, — улыбнулся вдруг Роберт, быстро сообразив, как продолжить, — Мы же можем просто поменяться, верно? Оскар остолбенел. Он посмотрел вниз, на чужой стоящий член. Внутри всё скрутилось, стоило представить эту штуку у себя внутри. И, тем не менее… — Конечно, — скрепя сердце, натянув поверх улыбку, согласился он, плача в душе. Зато его парень явно был рад. Мышонок вдруг, просияв и потеряв стеснения, вскочил, переваливая Оскара на своём место. Пара лепестков запуталась в его пушистых волосах, делая ещё прекраснее. Оскар почувствовал, как начинает гореть его сердце от этой картины. С него до конца, чуть ли не рывком, стянули штаны с трусами. Роберт, будто это и не он в начале робко раздвигал ноги, сейчас уверенно забрался меж чужих, хватая склянку со смазкой, и, облив ей пальцы, без предупреждение вставил первый. Оскар напрягся. он прокряхтел, сжимая в рукой цветы. Тело обдало дрожью. Было не то, чтобы больно, просто слегка неприятно. А вот второй вошёл с усилием, принося больше дискомфорта. — Чёрт, расслабься, — попросил Робби, поглаживая своего парня по дрожащим бёдрам, — Ты же хороший мальчик? Давай, постарайся. Будет приятно, обещаю… Вот так… Молодец… Оскар выдохнул, слушаясь, и попытался расслабится. Боль прошла со временем, будто её и не было. Только лёгкий дискомфорт до сих пор царил в нём, но и он почти испарился. Робби всё так же оглаживал его тело, шепча ласковые слова, греющие лучше любых прикосновений. Оскар чувствовал, как потихоньку плавится, пока… пальцы не вытащили. Он почувствовал придавленную к анусу головку. Напрягся обратно. — Эй, я же сказал, тише, снова замурчал Роберт с мягкой улыбкой, и налил побольше смазки. теперь её действительно нужно было много. Оскар, в отличии от него, был не готов. К тому же, его размер… отличался. — Просто… П-просто делай то же, что и я… Хорошо?.. — кое-как выдавил из себя Оскар, смиряясь с участью, и успокоившись, сосредоточившись на дыхании, отдал себя в чужие руки. Мышонок улыбнулся. Он чмокнул дрожащего в коленку. — Всё будет хорошо, не волнуйся, — прошептал он, и так же осторожно толкнулся, как и Оскар в первый раз. Оскар прикусил губу, жмурясь. Тело прошибло болью. Это, чёрт возьми, были не какие-то там три пальца… Это было жестоко. Роберт, позволив бедному привыкнуть, осторожно слизал с его глаз слезинки. Алые щёки были расцелованы, как, впрочем, и губы, и нос, и глаза… Всё это прекрасное смущённое лицо. Второй толчок. Третий, четвёртый… Оскар, вжавшись в землю, кое-как держался, чтобы не вскрикивать. Боль постепенно уходила прочь. Мышонок слегка ускорился. — Р-робби… П-пом… медлен… — кое-как попробовал выдавить, но был грубо прерван внезапно распахнутой дверью. Оба подскочили, встрепенулись. — Чёрт, да как я могла её забыть?! Злая Иса вошла вдруг в комнату. У обоих замерло сердце. Они сглотнули. Кое-как успев захватить все свои вещи, они скрылись под ближайшим кустом, прячась от девушке, которая рыскала по комнате в поисках какой-то вещи. Они сглотнули. Роберт нависал сверху, плотно прижимая ладонь ко рту своего парня. Оба старались дышать тише и едва не замирали, когда шаги слышались прямо напротив. Сердце бешено стучало. Роберт, однако, посмотрел вниз… Было в этом что-то особенное. В этом напряжённом смущённом лице, слегка напуганном, таком растрёпанном и соблазнительном… Он слегка усмехнулся. Член вдруг вошёл обратно в Оскара, едва не вырвав из того стона. Ох, как бы им пришлось несладко, если бы их заметили. Парень распахнул на мышонка ошарашенные глаза, а тот только хитро улыбнулся, сделав ещё толчок, убрав руки с чужих губ. Бурчание девушки всё ещё слышалось недалеко. Толчки становились быстрее, грубее. Оскар зажмурился. Он приложил собственные руки к губам, затыкаясь, едва не плача от ситуации, в которую его вогнали. Если его обнаружат вот таким — он же больше в глаза девушке смотреть не сможет… А Роберт же сделал ещё толчок. Резкий и быстрый. У Оскара искры полетели из намокших глаз. Роберт начал двигаться в нём, совершенно не стесняясь присутствия подруги под боком. А она всё рыскала, всё ворчала… Хотелось бы сказать, что всё, хватит, попросить хотя бы подождать, пока Иса уйдёт, но Оскар знал, что если откроет рот, то не сдержится. Приходилось молча терпеть. А это становилось всё сложнее. — А, нашла! — наконец проговорила довольная девушка. И с каждым её удаляющимся шагом Роберт становился всё быстрее, пока, наконец, дверь не захлопнулась, а он не перестал сдерживать себя, позволив стонам вырваться из горла. Из своего и из чужого, смешиваясь с вскриками и тихим поскуливанием. Громкие шлепки кожи о кожу разносились теперь по комнате-саду. Оскар чувствовал, что ему осталось недолго. Из него вдруг резко вышли. Роберт, едва не задыхаясь, впился в его губы, одаривая жгучим поцелуем. — П-пожалуйста, встань н-на четвереньки, будь п-послушным, — прошептал он дрожащему парню. Тот, сглотнув, кое-как перевернулся, едва в силах стоять и слегка выпятил зад. Робби пристроился сразу же, слегка потеревшись о ложбинку меж ягодиц, позволяя Оскару ещё раз прочувствовать свой размер. — Вот так, умница… — прошептал он, и вдруг резко толкнулся внутрь. — Ах!.. Оскар, выгнулся, закатив глаза. В него продолжили резко толкаться. Хотелось бы попросить быть нежнее, но изо рта, как бы тот ни старался, вырывались только вскрики и стоны. Он сдался. Его волосы вдруг несильно сжали в кулак. — О-оскар… Оскар… — в полустоне начал повторять мышонок, самозабвенно толкаясь внутрь, всё сильнее и сильнее. Оскар слушал его голос с упоением. Его голос был в этой какофонии чувств отдушиной. На его члене уже орудовала рука мальчишки, помогая, и оба чувствовали, что долго, увы, не протянут. Робби вдруг промычал. Он вошёл до упора, вырывая из Оскара полукрик полустон. — О-оски!.. … Оскар закатил глаза. Его рот распахнулся до предела, тело затрясло. Внутрь — он это чувствовал — льётся чужое горячее семя, заполняя его всё больше. Секунда, другая, третья… Оба расслабились, наконец, и свалились обратно в цветы, пытаясь отдышаться. Голова не желала работать. «Зверь, — только и смог выдавить из себя Оскар, глядя на лежащего рядом довольного мальчишку, широко улыбающегося и по уши зарытого цветами, — Впрочем… Я сам этого зверя выбрал…» И, стоило закончить свою мысль, как Роберт повернулся к нему, и, сияя, прижался ближе, сплетаясь руками и ногами. Послышался тихий смех. Оскар блаженно выдохнул. С этим мальчишкой, он, всё-таки, был счастлив. И, размышляя об этом, вдруг услышал спустя какое-то время вводящее в мандраж предложение: — Ну что, ещё разок?..