Лодка на двоих

Большая прохладная рука водила по кудрявой голове, перебирая пряди, расслабляя, приводя в блаженство мальчишку, который уже привычно устроился поудобнее на чужих коленях под чужими ласками. Что-то, однако, в этот раз было не так. Роберт обычно не придавал значения мелким изменениям, однако когда дело касалось близких, то просто не мог не замечать. Потому, стоило ладони Сьете на его голове слегка дрогнуть а тихому вздоху проскочить мимо ушей, Роберт перестал расслабляться и окинув мужчину взглядом, спросил: — Сеньор Сьете, всё хорошо? — А?.. А, Да-да, все нормально, — улыбнулся, вернувшись из раздумий, фонарик, — Не волнуйся, мышонок. И, тем не менее, Робби волновался. Он видел, как тот хмурится, как в глубине души беспокоится о чём-то, о чём не говорит. И это напрягало. Остановив руку в своей голове, он взял её в свои, сжимая, и со всей серьёзностью, с которой мог, глядя Сьете в глаза, проговорил: — Расскажите мне, что случилось? Сьете поджал губы. Он тихо выдохнул, сдаваясь, однако какое-то время всё же помолчал, подбирая нужные слова. Мальчишка на его коленях терпеливо ждал объяснений. — Д, в общем-то, ничего такого, малыш, — неловко пробурчал Сьете, почесав затылок, — Просто. Ну… Это из-за Оскара с Карлосом… Роберт напрягся сильнее. Он нахмурился, борясь со сдавливающим чувством. Давненько он не слышал упоминание этих двоих в одном предложении. Давненько он вообще не видел их рядом. — А что с ними? — невзначай, украдкой спросил Робби, надеясь, что его это дело не касается, и частично оказался прав. Сьете, заговорив о проблеме, слегка погрустнел. — Они уже который день не разговаривают. И вообще… Не ладят. Похоже, между ними что-то произошло, но говорить они об этом не хотят, как бы я ни допрашивал. А ведь я даже пытался их помирить: с собой в город брал, звал погулять вместе, но… Это всё тщетно. У меня не выходит. Под конец объяснения мужчина стал мрачнее, чем туча у Пепы над головой. Его руки опустились окончательно ещё пару дней назад, но ситуация продолжала задевать его. Оба мальчишки были ему чуть ли не как родные, как двое сыновей, и смотреть, как они кидают в сторону друг друга косые взгляды — сплошное мучение. Роберт, впрочем, понимал это. Он вздохнул следом, хмурясь. Лезть к этим двоим не хотелось. Мальчишку устраивало и такое положение где они не разговаривают и игнорируют друг друга. Ему было плевать. Но вот Сьете… Он явно был происходящему не рад, а видеть его в таком состоянии — вот что действительно нагоняло на него чувство стыда и совести. Теперь же предстояло сделать выбор, что же ему делать, но и его пришлось делать недолго: в голове довольно быстро собрался воедино простенький план. Юноша улыбнулся мужчине, погладив того по голове в ответ, и ободряюще пролепетал: — Все хорошо, не волнуйтесь. Уверен, скоро все наладится. — Поверю тебе, мышонок, усмехнувшись, расплылся Сьете в мягкой улыбке, продолжая тискать мальчишку, ещё не зная, что тот уже к вечеру планировал закончить эту холодную войну…

***

Карлос сидел на первом этаже. В этот раз была его очередь отдыхать. Он, впрочем, всё равно напрашивался пойти в город с Камило, но тот так и не разрешил, повелев ждать его дома. В городе, впрочем, теперь действительно было спокойнее. Слухи про Марко исчезли без следа. Горожане с трудом, но поверили в его самоубийство, и теперь, благодаря одному острому языку, обсуждали нечто новое. А правда ли, что облысение заразно?.. Карлосу только и оставалось сочувствовать бедному мужчине из церкви. Сколько же он уже перетерпел от их семейки? Единственная, кто действительно о нём заботилась, была Паула. С ней он отлично ладил. Сейчас, впрочем, это было неважно. Гораздо важнее был зашедший вдруг в гостиную Оскар. Он встретился с лицедеем взглядом… Искра презрения пролетела между ними, и оба отвернулись, сморщившись, игнорируя существование друг друга. Напряжение возрастало в несколько раз, стоило им появиться друг рядом с другом. Этот раз не был исключением. Единственное, что заставило ослабить оборону — это вбежавшая следом виновница недавних обсуждений — маленькая девочка с бантом в волосах, в глазах которой стояли слёзы. — Помогите! Она, подлетев к Оскару и вцепившись ему в ногу, всполошила сразу обоих, сверлящих её настороженным взглядом, ожидающих продолжения. — Что такое, Паули? — спросил, не выдержав, «подарок», и девочка, только этого и ждущая, всхлипнула, продолжая: — К-крыса утащила мою игрушку за стену… Мне страшно… Достаньте её, пожалуйста! Оскар сглотнул. Он едва не кинул взгляд в сторону Карлоса, но сдержался, остановившись на малышке и с лёгкой улыбкой погладив ту по голове. За стеной он, пока что, ни разу не бывал, потому находиться там для него будет в новинку. И, тем не менее, нельзя же отказать малышке в помощи, верно? — Не волнуйся, я сейчас схожу и… — Н-не ходи один! — вдруг перебила его малышка, и, схватив за руку, подбежала к Карлосу, схватив его тоже, — Там страшно и опасно! Сходите вместе! Она, дотораторив, вдруг взяла их руки и сложила вместе, так, чтобы они взялись за руки. Одного только этого действия хватило, чтобы обоих пробила неприятная дрожь. Они распахнули глаза. — Ч-чего?! — в унисон прокричали оба. — К крысам?! — добавил тут же Карлос, сглотнув. Неприятные мурашки покрыли спину от одного упоминания грызунов. Он и так терпел то, что девочка постоянно с ними сюсюкается, из-за чего к ней даже подойти лишний раз было сложно, а тут его вдруг направляют в густую темноту прямо к этим монстрам в логово… Он сглотнул. Девочка же, улыбнувшись им обоим, уверенно кивнула. — Он смелый! И вообще, вдвоём быстрее! Сходите вместе! Оба вмиг скривились после её слов, оглядев друг друга как два дворовых кота, не поделивших территорию. И, несмотря на то, заметив, что у малышки снова начинают намокать глаза, скрепя сердце согласились. Паула тут же встрепенулась. — Хорошо, тогда пошли! — пролепетала она, утягивая обоих к тайному проходу, и проводила за него с улыбкой, надеясь, что у них всё же получится найти… А, собственно, искать было и нечего. Малышка хитро улыбнулась, переводя взгляд за угол, и, когда двое парней за стеной отдалились, тихо спросила: — Ты же точно дашь мне сладости? — Конечно, оцелотик, — промурчал вышедший оттуда Роберт, довольно ухмыляясь, и потрепал сво подружку по голове за отличное сотрудничество, — Дядюшка Хорхе тебе много-много оладушек напечёт. Согласна? Девочка, радостная, кивнула. Она побежала, по напутствию мальчишки, прочь, в соседний дом, а он же, в свою очередь, встал перед картиной и осмотрелся, чем бы таким тяжёлым можно было бы её задвинуть. По ту сторону, однако, в это время, шли двое парней, поодаль друг от друга в тесном проходе. Они, полагаясь на тусклый свет из щелей, осматривались вокруг. По «коридору» летал сквозняк, прохлаждая ноги, а вместе с ним и громкий протяжный свист лицедея, который начинал действовать Оскару на нервы. Он цыкнул. — Ты можешь заткнуться и искать молча? — прошипел он Карлосу, а тот, имея возможность отвлекать себя от страха только свистом, стал ещё громче. Оскар не выдержал. Он встал, повернувшись, и негромко злостно крикнул — Блять, я попросил потише! Можешь не валять дурака?! Или помогай, или катись обратно! — Я ищу, придурок! — прошипел Карлос в ответ, точно змея, — Думаешь, мне нравится тут находиться?! Ещё и с тобой!.. «Подарок» мог бы ещё много чего вывалить на парня перед собой, однако, вопреки тому, вдруг, услышав крысиный писк и почувствовав, как что-то коснулось его пятки, взвизгнул, бросаясь тому в объятия, едва не залезая на него. Оскар широко распахнул глаза. Оба замерли. Повисла неловкая пауза. — Ты… Боишься? — неуверенно уточнил Оскар, удивлённый своему же суждению, однако, попал прямо в точку. Карлос заскрипел зубами. — Иди нахуй! — прорычал громко он, отталкивая от себя парня и направляясь обратно к выходу, — Сам ищи! Cabron! — Да стой ты, — смеялся Оскар тому, не отставая, преследуя, довольный тем, что хоть как-то вывел «подарок» из себя, — Что, крыски испугался? Какой ты, оказывается, трусишка! А чего ещё боишься? Котят? Бабочек? Пылинок боишься? — Я сказал иди нахуй! Я ухожу! — прошипел Карлос, демонстративно показав Оскару средний палец, и толкнул картину, вылезая… Он стукнулся о неё лбом, так и не отодвинув. Будто что-то тяжёлое с той стороны перекрывало проход. Оба замерли. Карлос попробовал толкнуть ещё раз… Не вышло. — Что происходит? — Оскар, теперь тоже взволнованный, подошёл ближе. Они попробовали толкнуть вместе, но результат был тот же. Лёгкая паника охватила их, пока с той стороны внезапно не послышался знакомый смех. Карлос широко распахнул глаза, тут же узнав его. Его глаза налились кровью. — Говнюк, ты что сделал?! — закричал он по ту сторону Роберту, который уже заслонил проход шкафом. С огромными усилиями, конечно, но всё же справился, теперь победно ликуя. — Что, удивлены? — самодовольно пролепетал он, — А вот так, вас надурили! Теперь вы не выйдете оттуда, пока не помиритесь, ясно? — Ах ты… Ты!.. Ты, мелкий ублюдок! — закричал Карлос, взбешённый, и со всей силы пнул картину. Оскар встрепенулся от такого, заливаясь гневной краской. Он толкнул Карлоса в плечо. — Рот закрыл на моего парня! — Иди нахуй! Вы оба уебки! — заорал он, не в силах сдерживать шквал эмоций внутри, — Заебали мне жизнь портить! Блять… — Мы-то?! — продолжил уже взбешённый Оскар, который, впрочем, наплевав на желания Робби их помирить, готов был снова начать драку, — А сам-то?! Забыл что с ним сделал?! — Ох, и что же я с ним сделал?! — в таком же настрое посмотрел на него Карлос. Он устал. Ужасно устал от всего этого дерьма, которое происходило вокруг. Уже было совершенно плевать, чем там всё кончится, хотелось только поскорее выкинуть прошлое из головы, а оно, как чёртова оса, продолжало жалить его раз за разом. — То есть, что сделал?! Ты его чуть не изнасиловал! — напомнил Оскар, приближаясь, вставая вплотную, готовый напасть. А Карлос только лишь посмеялся, уже ошалелый. — Да ты просто бесишься, что это я его первый поцелуй забрал, да?! — Иди к чёрту! — прошипел Оскар, которого задели по самому больному, и направил кулак в чужое лицо… Его перехватили. В этот раз «подарок» не собирался страдать от побоев. Вместо этого он продолжил сыпать соль на раны. — А знаешь, что ещё?! Он сам меня об этом попросил! — засмеялся Карлос. За стеной напрягся мышонок, нервно продолжая развития их разговора. Оскар сильнее стиснул зубы. — Не стыдно так грязно врать?! Ублюдок! — проорал парень, на что Карлос продолжил смеяться, раскаляя атмосферу. — Я может, и ублюдок, а ты вот идиот! Тупица! Тебя за нос водят, а ты пляшешь будто под дудочку! Кретин! — Что за хрень ты несёшь? — Оскара немного отпустило. Он по-прежнему был ужасно зол, однако, заметив, что лицедей просто не в себе, отошёл, давая тому больше простора. Карлос же, освободившись, хищно тому улыбнулся, выдавая вдруг то, что с нежеланием скрывал всё это время: — Он обвёл тебя вокруг пальца. Это был план, постановка. Потому что ты, идиот, не хотел признавать, что любишь его. Он настолько отчаялся, что придумал вот это! Повисло вдруг молчание, прерываемое, разве что, прерывистым дыханием и тихими смешками. Оскар сглотнул. — Ты врёшь, — уверено проговорил он, но ответ, неожиданно, получил далеко не от «подарка». Роберт за стенкой, собрав волю в кулак, тихо выдавил своё: — Не врёт… Оскар остолбенел. Два слова… Они эхом проносились в его голове, сплетаясь с той информацией, что донёс ему Карлос. Всё это показалось ему затянутой шуткой, но, увы, это правда. И она резала его голову на части изнутри. Карлос же окутал картину удивлённым взглядом, сквозь неё глядя на мальчишку, который, внезапно, признался в таком злодеянии. А ведь до этого так сильно пытался скрывать… Карлос стоял в недоумении. Всё встало на свои места, когда Оскар, кое-как всё осмыслив, вдруг подошёл к выходу, проведя по нему пальцами, и тихо, мягко спросил: — Робби, тебя правда так задели те слова? Ты даже на такое готов был пойти, лишь бы я?.. — А чего ты хотел? — послышался недовольный всхлип по ту сторону, — Сначала даришь мне цветы, спасаешь, а потом… А потом вот так бросаешь в проходе… Говоришь, что не любишь… Скажи честно, ты бы признался мне, если бы я всего этого не провернул? Нет! Ты бы дальше меня игнорировал… — Перестань, не плачь, — Оскар, вздохнув, опустился ниже, присаживаясь, и опёрся о стену спиной, успокаивая шмыгающего напротив парня, — Конечно я бы признался. Да, попозже, но не обязательно же было делать… Вот такое. На мгновение за стеной повисла тишина. Она, однако, быстро растворилась, заменяясь полусиплым жалостливым голосом, от которого даже у Карлоса на мгновение ёкнуло сердце. — Оскар… Ты меня теперь ненавидишь?.. — Нет конечно, глупый, как я могу, — пробормотал тот, постучав по дереву, попадаясь на эту маленькую уловку уже в сотый раз, Я же тебя люблю. Что было, то было, просто забудь об этом. Но… больше не делай так. Это неправильно. — Н-не буду, — шмыгнул носом Роберт, притворяясь, больше для самого себя, чем для двоих застрявших, что утирает слёзы. А сам ухмылялся удавшемуся плану. Тому самому плану, который придумал на случай, если Карлос не сдержит обещание. И, надо же, а он пригодился! И последним пунктом теперь оставалось придумать, как этому говнюку с длинным языком послаще отомстить. Сам же «говнюк» стоял по ту сторону с ироническим лицом, широко растянув губы, и в который раз поражался то ли тому, как умело Роберт манипулирует своим парнем, то ли тому, как тот умело на его манипуляции, даже самые очевидные, охотно ведётся. Казалось, если он сейчас ещё и про шантаж всё расскажет, то Оскар просто пожмёт плечами и спишет всё на самого «подарка», аргументируясь тем, что надо было изначально добровольно помочь. Или ещё лучше — вообще не убивать… Без сомнений, эти двое портили его жизнь как могли. Смирившись с тяжёлым вздохом, что они друг друга стоят, он подошёл ближе, постучав по картине, и недовольно сказал: — Выпускай нас давай! — Нет, пока не помиритесь! — повторил им Роберт. Карлос цыкнул. — Да на кой чёрт тебе это вообще сдалось?! — Сьете волнуется, — честно признался тот, — Так что давайте, миритесь. Или он дальше будет мрачный ходить. Или вы этого и добиваетесь, а? Лицедеи нахмурились. Они переглянулись. Сьете… Они оба дорожили им, так что, хотели того или нет, скрепя сердце встали друг напротив друга, твёрдо держа зрительный контакт, стараясь выглядеть дружелюбно, и пожали друг другу руки. После стольких дней тихой вражды это оказалось, на удивление, сложно. — Всё хорошо, вы помирились, — оповестил Оскар Роберта, и тот, довольно угукнув им, начал снова изо всех сил двигать шкаф прочь. Карлос облегчённо вздохнул, довольный, что теперь сможет вернуться к отдыху. Его руку же, однако, продолжали крепко сжимать. — Что? — спросил он у хмурого Оскара, и получил неожиданный ответ: — Извини, что всё так вышло. Ты не такой уж и плохой. К тому же, ты меня и создал. Так что прости, что избил. — Ладно, забудь, в прошлом, — кашлянул Карлос, отводя взгляд, и вдруг усмехнулся, добавив, — Негоже папочке на своё чадо злиться. — Дурак совсем? — только и фыркнул ему Оскар. Картина наконец распахнулась, и довольный Роберта показался за ней, вызволяя обоих. Он уже видел своё будущее, этим вечером, где сидит рядом со Сьете, в объятиях, поедая что-нибудь вкусненькое на пару с Паулой, и рассказывает тому, счастливому, как помирил двух этих негодяев. Из размышлений его, однако, вырвал собственный возлюбленный. — И вовсе не он тебя первый поцеловал, — фыркнул тот на ухо мышонку, когда Карлос отошёл подальше, — Это я был. Тогда, когда ты в реку упал. Так что пошёл он к чёрту. — Как скажешь, дурачок, — только и посмеялся Роберт, ущипнув юношу за тонкую щёку. Теперь-то всё точно обещает быть отличным…