Спаситель для принцесс

Не знаю, сколько времени мне требуется, чтобы успокоиться. По моим ощущениям прошло пару минут, а в действительности - почти полчаса. Усилием воли заставляю себя выбраться из кабинки туалета и привести лицо в порядок, ведь от слёз оно опухло, словно меня пчёлы покусали. Умываюсь холодной водой, пятнами смывая тональный крем. Выгляжу не лучшим образом, но достаточно прилично, чтобы выходить на улицу. Уверена, Машка заметит моё состояние, а именно к ней сейчас мне и нужно поехать, ведь ещё вчера вечером договорились. Ещё и список этот... Кладу ладонь на холодную ручку и замираю, прежде чем выйти из туалета, ведь где-то там может ходить Алексей Михайлович. Не хотелось бы с ним опять столкнуться. Более того - я бы сократила наши подобные сталкивания к минимуму. Только почему-то я чувствую, что воспринимаю его иначе, нежели должна. Сложно обьяснить, но когда я с ним говорю, то словно передо мной стоит мой... друг? Я напрочь не чувствую каких-то рамок, которые однозначно должны быть. Например, с нашей директрисой я уж точно не могу разговаривать без дрожи внутри. Наверное, как и её муж. Делаю пару вдохов и выдохов, прежде чем выйти в пустующий коридор. На сердце отлегает, но беспокойно всё равно - школьную тишину я теперь воспринимаю зловеще. Пока бреду к выходу, вспоминаю раза три о разговоре с Максом. Нас наверняка кто-то видел. Как минимум Князев. Я снова отмахиваюсь от мысли, что он обладатель этого мерзкого блога. Он же взрослый мужчина, зачем ему это? На школьной парковке вызываю такси к дому Ткачёвой и снова захожу в блог, раз уж о нём вспомнила. Вижу новую запись, отчего сердце пропускает удар. Ну что опять? Откуда вообще в нашей школе столько сплетен, чтобы писать о них каждые пару часов? Видимо, мне слишком нет дела до жизни остальных, что я не замечаю очевидного. Срочное включение. Не считаете ли вы, что мы недооцениваем серых мышек? После этой фразы, я забываю, как дышать, но заставляю себя читать дальше: "Пока мы смеёмся над ними за их излишнюю серьезность и скованность, они носят Шанель, Дживанши и Прада. Их судьба предрешена давно и вскоре мы будем подносить им напитки в их роскошных загородных особняках. У некоторых, вероятно, и в личной жизни всё прекрасно - есть какой-то смазливенький кандидат в женихи с кубиками пресса и, что немаловажно, набитым кошельком. А кто-то и вовсе уже помолвлен." Весь мой мир сузился до существования этого сумасшедшего призыва. Она знает. Она всё знает. "Обьявляю охоту на самую сочную сплетню этого месяца. Жду ваших сенсационных сообщений в директе. Присмотритесь к серым мышкам. Самый амбициозный участник будет вознаграждён." Ну и сволочь. Она пытается собрать армию себе подобных, которые будут делать за неё всю грязную работу. После заявления этой полоумной о начале какой-то "охоты", можно вообще со спокойной жизнью попрощаться, похоже. В голове снова всплывают слова Макса: "Разберись с этим". И я могу понять его негодование, но... как? Как я разберусь с тем, кого даже не знаю. Как я смогу контролировать всю школу? И намёк про замужество - говорилось, скорее всего, обо мне. Кто-то хочет испортить мне жизнь и делает это намеренно. Или я уже слетела с катушек... не знаю... Не замечаю, как за моими размышлениями приезжает такси и я стараюсь отвлекаться на мелькающие за окном пейзажи, пока еду к Машке. Получается скудно, но все же к подруге в гости я заявляюсь в относительно сносном настроении. Мы берём подушки и кувшин воды с лимоном, усаживаясь на летнем патио и кутаясь в пледы. Ещё не холодно, но такой ветерок достаточно опасен и можно с лёгкостью заболеть. Я не могу сдержаться и на эмоциях пересказываю встречу с Максом. Ткачёва несколько раз закатывает глаза и снов навешивает придуманных обвинений в его сторону. В какой-то момент терпение лопается и я начинаю откровенно начинаю его защищать, но никакие логические доводы не действуют и Полянский все также остаётся с клеймом "истерички". - Ты видела последний пост на этой помойке? - брезгливо произношу, пытаясь перевести тему. - Она открыла охоту на серых мышек. - Крылова, ты фанатеешь от этого блога, что ли? - саркастично фыркает шатенка. Отставив стакан с водой, она тянется к телефону и морщится, когда читает пост. - У неё закончились сплетни, раз решила их по округе собирать? - Не знаю, что у неё там закончилось, кроме мозгов, но это пахнет новыми проблемами, - сокрушённо шепчу, хватаясь руками за голову. - Может, всё же обсудим мой список? - аккуратно предлагает Ткачёва в третий раз. До этого я нивелировала её попытки заниматься этими псевдо-расследованиями, но сейчас уже не знаю, что и думать. - Хорошо, давай, - сдаюсь и мы ещё несколько часов обсуждаем предполагаемых "подозреваемых". Голова взрывается, когда мы отбрасываем пятнадцатого человека в её списке. Более того ещё с десяток мы сразу вычеркиваем, ведь технический персонал школы и буфетчица - это уж явно плод воображения Машки, которая, вероятно, слишком погрузилась в свой Клуб Романтики и фикрайтерство. Проходит ещё час, прежде чем я сдаюсь и прощаюсь с подругой. Дома меня ждёт нелёгкий вечер и оттягивать время я больше не могу. Беру такси и с тяжёлым сердцем еду в другую часть города. Дома я переживаю за косые взгляды, но технический персонал даже не смотрит на меня. Каждый занят своим делом. Лишь Александр - наш повар, когда подаёт мне на ужин салат и индейку, сочувственно улыбается и едва слышно произносит: - Елизавета, как ваш день? - я лишь охаю и отмахиваюсь, с преувеличенным интересом принимаясь за еду. На самом деле кусок в горло даже не лезет. Интересно, он уже знает? - Много уроков, - вру, ведь по правде даже не помню, что сегодня происходило в школе, кроме постов Сплетницы и проблем, возникших из-за них. Александр удаляется и когда кухня пустеет, по голове бьёт лишь скрежет вилки по тарелке. Но в одиночестве я сижу не долго - на кухню входит отец. Его лицо излишне строгое и я ёжусь под тяжёлым взглядом его карих глаз. Ну вот, сейчас начнётся. - Елизавета, - начинает он неспешно, словно подбирает слова. Правда, я его понимаю. Тяжело спросить у своего ребёнка об излишне откровенной фотографии, которую ты видел. Я ёрзаю на стуле и наблюдаю за каждым его движением, словно в замедленной сьёмке: вот он встаёт со стула, направляется к окну и смотрит вдаль с до того серьёзным выражением лица, что я хочу просто исчезнуть с лица Земли. Вздохнув, он продолжает: - Я разочарован. - прекрасно, ещё один важный мужчина в моей жизни разочарован во мне. - Вы ведь прекрасно знаете, что я на такое не способна! - выпаливаю резче, чем позволяю себе в разговорах с родителями. В моём голосе чувствуется бессилие и горечь: - Меня просто хотят подставить, - я усмехаюсь своим же мыслям - не такая уж я и важная персона, чтобы кого-то и впрямь интересовать. - Я... я разберусь. - хочется верить самой себе, но слабо получается. Ощущаю лишь полное истощение текущим днём. - Честно, я... - Довольно, - чеканит мужчина и я дёргаюсь. Он не позволяет себе повышенных тонов, но лучше бы уже кричал. В его спокойствии столько холода. - Ты подставила всю семью. Я не хочу много говорить по этому поводу. Ты переводишься на домашнее обучение. - Но это безумие! - вскакиваю с места, ведь не хочу быть заточенной дома. Я не фанат школы... тем более, в такой ситуации. Но обычно мне нравится эта суета - перемены, уроки, соревнования по баскетболу и Машка, которая на спорт готова сьесть пять булочек в столовой. В школе моя жизнь и только подобная активность мне даёт ощущение свободы, ведь всё и так в моей жизни контролируют родители. Я хочу насладиться возможностью хотя бы выбирать наряд в школу и с каким наполнителем купить мороженое на перемене. - Это слишком, пожалуйста! Не... - Елизавета! - перебивает меня отец: - Разговор окончен. Поговори со своим классным руководителем. Более того, я намерен навестить вашего учителя математики. - Что? - шокированно переспрашиваю. Не знаю, хорошо или плохо, что он ещё не в курсе, что математик и классрук - это один и тот же человек. - Он не при чём, между нами ничего нет... - Елизавета, ты утратила доверие и вместе с ним право голоса. Доброй ночи, - я провожаю его взглядом, полным мольбы и слёз. Я ненавижу... просто ненавижу эту Сплетницу. В комнате я почти сразу проваливаюсь в беспокойный сон, едва ли ложусь на кровать. На часах не больше восьми вечера. Ожидаемо, что из-за раннего отхода ко сну я просыпаюсь около двух ночи и потом не могу сомкнуть глаз. Так и валяюсь в куче подушек и одеял, часть которых из-за моих ворочаний в кровати упали на пол. Рассматриваю потолок и лепнину, очертания которой едва видны во мраке. Размышляю обо всём - о Максе, о Сплетнице, о Машке с её списком... и больше всего о Князеве. Почему-то он вообще не выходит из головы и я раз за разом прокручиваю его предложение выследить этого негодяя, который устраивает столь опасные игры. Не знаю почему, но во мне просыпается какая-то невыносимая уверенность в том, что он никак к этому не причастен. Или я просто уже на грани, ведь переход на домашнее обучение стало последней каплей. Ладно, нужно будет завтра с ним об этом поговорить, не писать же посреди ночи? Или писать... Тянусь за мобильником в размышлениях, пока внезапно мне от него не приходит сообщение. Что же, видимо, придётся поговорить.