Глава 1. Она была человеческим богом
2 марта 2022 г., 10:20
Тёмные, густые облака пыли и мусора сомкнулись вокруг Нанами, душа её и вызывая очередной приступе кашля. В воздухе витал едкий запах миазмов, и один неосторожный глоток кислорода вызвал резкое головокружение. Носок её туфли зацепился за камень; на мгновение она споткнулась о тротуар, и весь мир накренился, раздвоился. Быстро взглянув через плечо, она увидела, что кружащиеся пыльные вихрей быстро приближаются, догоняя её. Оттолкнувшись от тротуара, она проигнорировала свои исцарапанные руки и колени и, пошатываясь, выпрямилась, снова бросившись бежать. Сквозь низкий, грохочущий звук пыльных вихрей она слышала рычание и хриплый хохот кама-итачи, вперемешку с прерывистыми хрипами собственных лёгких. Она густо закашляла, прикрывая рот рукавом, и моргала от слёз, вызванных жгучим запахом миазмов. Если бы только продержаться ещё немного — и она будет у храма.
Пронзительный крик позади неё рассёк воздух, и мгновение спустя резкий удар врезался ей в спину. Не в силах подавить крик, она упала на землю и зашипела от боли, когда её колени ударились об асфальт. Несмотря на боль, она попыталась встать; это было бесполезно, существо уже настигло её, его когти мелькали, как клинки у мастера фехтования.
— Нет! — крикнула она, свернувшись калачиком и подняв руку, чтобы защитить голову. Она прищурилась сквозь пыль, её глаза встретились с горящим красным взглядом кама-итачи. Резкая волна золотого света изошла от её слов, как взрывная ударная волна, вызвав ещё один крик у тварей. — Мамору, вперёд!
Шикигами вылетел из её холщовой сумки, излучая такое же тёплое, золотистое сияние. Оно стало ослепительно ярким, заставив Нанами моргнуть и снова прищуриться. Группа кама-итачи замешкалась, издавая низкое горловое рычание и медленно кружась. Нанами попятилась назад, дыхание сбилось, а гравий впивался в ладони и бёдра. Когда свет расширился, поглощая всё на своем пути, по её телу разлилась лёгкая слабость, от которой захотелось опустить голову и закрыть глаза. Какой бы мощной ни была эта вспышка, она чувствовала, как кама-итачи выстаивают против её барьера, их силы борются. А ведь она только что израсходовала почти всю свою духовную энергию в этой последней вспышке.
— Мамору, — задыхалась она, волоча своё тело по тротуару. Если бы только дотянуть ещё немного…
С шипением главный кама-итачи закинул голову назад, обнажив и изогнув когти, похожие на косу. Нанами с немым ужасом наблюдала, как его тело начинает вытягиваться, расти всё больше и больше, пока не достигло размеров гиганта. Её глаза расширились, а дыхание стало резким, прерывистым. Другие же кама-итачи последовали его примеру, один за другим, а миазмы становились всё темнее и гуще, мешая свету.
— О, нет, — выдохнула она, бросив взгляд на Мамору: маленькая обезьянка дрожала, принимая на себя всю мощь их атак. — Мамору, мы должны убираться отсюда, — собрав остатки сил, она поднялась на ноги и подхватила шикигами, прижав его к груди. — Мы должны бежать.
Самый первый шаг в сторону храму пронзил её, как молния — раскалывающая боль пронзила её тело. Что-то тёплое и влажное потекло по икре, и она вскрикнула, едва не потеряв равновесие. Взгляд на Мамору подстегнул её — она втянула воздух сквозь зубы и, стиснув волю, продолжила движение вперёд. Их барьер уменьшался, и она должна была добраться до священной земли прежде, чем он исчезнет.
— Пожалуйста, держись, — сказала она, задыхаясь и прижимая Мамору. — Осталось всего пару кварталов. — Кровь шумела в ушах, а до недавнего времени незамеченная рана на ноге пульсировала, становясь всё болезненнее с каждым шагом.
Там, прямо впереди, она увидела то, что ей было нужно сейчас — ступени к храму, врата тории. Это придало ей сил, в которых она так нуждалась, чтобы идти дальше. Сердце подпрыгнуло в горле. Внезапно массивный коготь пронёсся перед ней, схватив её за лодыжки. Хоть она и услышала крик, но он прозвучал где-то далеко, оставив её наблюдать, словно она вне своего тела, как Мамору вылетает из её рук и приземляется далеко от неё. Она поползла вперёд на локтях и коленях, дрожа, вытягивая руку, пока не почувствовала, как хрустнуло плечо.
Последнее, что Нанами увидела, прежде чем инстинктивно свернуться клубком, чтобы защитить себя, был блеск пустых рубиново-красных глаз и вспышка длинного серебряного когтя, несущегося к её лицу. Она взвизгнула: — Мидзуки!
Внезапный порыв ветра хлестнул её волосами по лицу, а затем наступила тишина; удара так и не последовало. Она услышала, как кама-итачи издал пронзительный вопль, а его братья захрюкали от страха. В страхе она открыла один глаз, достаточно, чтобы увидеть Мидзуки и большую белую змею, парящую всего в нескольких сантиметрах над ней. Клыки змеи ещё глубже вонзились в руку кама-итачи, и густая чёрная капля брызнула на её избитые колени.
— Мидзуки, — вздохнула Нанами, пытаясь встать, чтобы помочь. Ноги протестовали и подкашивались, и она со стоном опустилась на землю. — Мамору, пожалуйста, помоги ему, — сказала она, надеясь, что у неё осталась хоть капля энергии, чтобы помочь своему хранителю.
— Не волнуйся, Нанами-тян, они не причинят тебе вреда, — заверил Мидзуки, одарив Нанами тёплой улыбкой.
Несмотря на его выражение лица, Нанами почувствовала боль в сердце; она уставилась на него расширенными глазами. — Ты в меньшинстве, — сказала она, её руки дрожали.
— Я справлюсь, — ответил Мидзуки. Затем, сверкнув глазами, похожими на змеиные, сосредоточенно произнёс: — Кроме того, я готов умереть за свою госпожу.
Прежде чем Нанами успела произнести хоть слово, Мидзуки пролетел мимо неё и оказался в гуще кама-итачи. Момодзоно закрыла рукой рот, глядя, как белая змея сворачивается кольцом, а затем наносит удар, молниеносно атакуя пару кама-итачи.
Но ласки убивают змей.
Её тело напряглось, застыло, боль накатывала на неё попеременно тупыми и резкими волнами. Она не могла подняться. Всё, что она могла делать, это смотреть на Мидзуки, который командовал белой змеёй в шквале клыков и когтей. Их было слишком много. И когда Нанами увидела, как эти когти-бритвы прорвали заднюю часть его одежды, багровый цвет медленно растекался и проступал сквозь белую ткань, она не могла больше смотреть.
— Мидзуки, нет, остановись, — закричала она, с трудом поднимаясь на ноги. В икре кольнуло, и она вздрогнула, одно колено подкосилось.
Её связывание словом не успело сработать; Мидзуки уже нанёс ответный удар к тому времени, как второе слово слетело с её губ. Яркая белая вспышка света рассекла кама-итачи; только через секунду Нанами поняла, что это был не свет. Это была белая змея, пронёсшаяся сквозь группу кама-итачи, оскалившись и сверкая клыками. Существа отпрянули, закричав, и Нанами почувствовала, как энергия в воздухе изменилась. Открылись.
— Мамору, барьер против зла, — скомандовала она, указывая на кама-итачи.
Шикигами понёсся по тротуару, лавируя между ногами кама-итачи, сияние шло за ним и покрывало всё, чего он касался. В тот же момент слова Нанами дошли до Мидзуки, и он застыл в воздухе, зависнув над змеёй, оказавшись беспомощным.
— Нанами-тян, отпусти меня, — взмолился он, его бирюзовые глаза смотрели на неё в отчаянии.
Нанами открыла рот, но не издала ни звука. Как будто в замедленной съёмке, один из кама-итачи поднял лапу высоко над Мидзуки и с грохотом опустил лапу вниз, и от оглушительного хлопка содрогнулась земля. Мамору отстал на долю секунды, высоко подпрыгнул в воздух и натянул барьер на кама-итачи. Прежде чем Нанами успела подумать, она уже была на ногах, не обращая внимания на боль в колене, и мчалась к Мидзуки, задыхаясь. Вокруг неё кама-итачи распались в черный дым, их крики исчезли вместе с ними.
Упав на колени рядом с Мидзуки, Нанами схватила его за руку, склонившись над ним. Горячие слёзы текли по её лицу, капая одна за другой на щёки Мидзуки. — Нет, нет, нет, — задыхалась она, — Мидзуки…
Мидзуки моргнул и со стоном открыл глаза. — Я в порядке, — сказал он, слабо улыбнувшись ей. Он медленно сел, инстинктивно вздрогнув. — Ой… — его рука потянулась к спине, к ране.
— Это всё моя вина, мне очень жаль, — сказала Нанами, взяв за руку Мидзуки. — Я не должна была просить тебя остановиться. Я не хотела тебя обездвиживать. — Она шмыгнула носом и уткнулась лбом ему в плечо, сжимая его руку. — Пожалуйста, пусть с тобой всё будет в порядке.
— Как бы мне ни нравилось, что ты уделяешь мне внимание, мы должны подняться в храм, — сказал Мидзуки с улыбкой. — Ты ранена.
Нанами подняла голову, вглядываясь ему в лицо. — Ты себя видел? Я думала, тебя убили, — сказала она, повысив голос. Затем, опустив лицо, она добавила: — Хотя ты прав. Нам пора идти. — Поморщившись, она повернулась, чтобы посмотреть на ступеньки, и помрачнела. Как они собирались дойти в таком состоянии?
Словно прочитав её мысли, Мидзуки просунул одну руку ей под ноги, а другой обнял за плечи, мягко улыбнувшись ей. — Я держу тебя.
Он аккуратно усадил её на спину белой змеи, задержавшись ровно настолько, чтобы Мамору запрыгнул Нанами на колени. Она прижала шикигами к щеке, снова вбирая воздух в лёгкие. — Спасибо, — сказала она чуть громче шёпота. — Вам обоим.
— Не за что, — сказал Мидзуки, сияя ей в ответ. Он взлетел на вершину ступенек, а затем легко опустил Нанами на землю. — Ты всегда можешь на меня рассчитывать.
***
Несмотря на протесты Нанами, Мидзуки настоял на том, чтобы сначала обработать её раны, обматывая её слишком большим количеством бинтов, пока она не пожаловалась. И она точно так же ответила ему. Только когда Мидзуки обнажил свою спину, она поняла, насколько глубоки его раны: на спине и туловище остались следы от когтей там, где кама-итачи пронзили его тело. Какой бы храброй она ни хотела казаться, она не могла унять дрожь, пробегавшую по её рукам, пока перевязывала его раны. Долгое время они молчали, атмосфера была тяжёлой и удушающей. Наконец, она приостановилась, положив руку на колотую рану у него на боку. — Я не могу остановить кровотечение, — прошептала она. Мидзуки ничего не ответил, но она почувствовала, как напряглось его тело. Если ему нечего сказать, значит дело серьёзное. Нанами никогда не видела, чтобы он был таким молчаливым. — О, — сказала она, ободрившись. — Кажется, у меня есть идея. — Хм? — Мидзуки повернул голову и посмотрел через плечо, наблюдая, как Нанами встаёт и роется в своём столе. — Я напишу несколько талисманов для перевязки ран, чтобы они перестали кровоточить, — сказала она, после чего села, скрестив ноги, позади Мизуки. Нахмурившись, она склонилась над своей работой, тщательно записывая свои слова. — Вот так, — она приложила тонкую полоску бумаги к спине Мидзуки и положила руки ему на лопатки, прикрыв глаза и сконцентрировав свою энергию. Сила струилась из кончиков её пальцев: мягкая, статичная и светящаяся. Золотая энергия светилась по всей длине царапин и колотых ран, запечатывая их, как временную кожу. Кровотечение прекратилось. — Тебе уже лучше? — Лучше, — сказал Мидзуки, а затем снова натянул одежду на плечи. — Ты потрясающая, Нанами-тян. Слабая улыбка мелькнула на её губах; если бы она была действительно потрясающей, то никогда бы не позволила этому случиться, но она прикусила язык. Чувствуя себя вымотанной, Нанами вздохнула и откинулась на пол, закрыв глаза. — Фух, это было опасно. Сквозь закрытые веки она видела, как свет двигается, а тень загораживает его; слышала, как колени Мидзуки шаркают по половицам. Его тело опустилось рядом с ней, и она расслабилась от исходящего от его тела тепла. — Мне неприятно это говорить, но я не думаю, что смогу дальше защищать тебя, если эти ёкаи будут продолжать приходить, — в его тоне была какая-то робость. — Я сделаю всё, что в моих силах. Нанами открыла один глаз и обнаружила, что Мидзуки смотрит на неё с безмятежным выражением лица. Но его глаза были затуманены. Она перевернулась на бок, чтобы посмотреть ему в лицо. — Почему ты думаешь, что они будут продолжать приходить? — Хм, — Мидзуки нахмурился и подпёр щеку ладонью. — Злой бог послал этих кама-итачи, — размышлял он. — Они — ёкаи, созданные для таких вещей, знаешь ли… я имею ввиду, для грязной работы злого бога, — он провёл кончиком пальца по полу, рисуя узоры, и перевёл взгляд со своей руки на лицо Нанами. — Зачем богу это делать? Преследовать меня? — Нанами подражала Мидзуки, подперев ладонью щеку, вынуждая его снова встретиться с ней взглядом. — Я же простой бог земли, не думаю, что мне есть что им предложить. Мидзуки пожал плечами. — Я не знаю. Это может быть что угодно… но они определённо пытались убить тебя, — он вздохнул и сел, запустив руку в волосы на затылке и уставившись на дверь. — Всё, что я знаю, так это то, что их нападения становятся слишком частыми, и мы больше не можем их сдерживать. Нанами ничего не ответила, лишь позволила своим отяжелевшим векам закрыться наполовину, и с замиранием сердца смотрела в пространство. Мидзуки был прав. Сегодня их чуть не убили. С тех пор как она пришла в храм в качестве нового бога земли, она сражалась как и с ёкаями, так и с богами. Мидзуки был силён, но он и близко не был самым могущественным духом в округе, так же как она была всего лишь человеком, и поэтому её сила была ограничена, бог она или нет. Несмотря на то, что она была в храме уже год, её сил всё ещё не хватало, а Мидзуки напрягался изо всех сил, чтобы обучить её. — Что нам делать? — наконец спросила она хриплым, нерешительным голосом. — Думаю, нам придётся попросить о помощи, — сказал Мидзуки. — Мы можем поговорить об этом завтра. Тебе нужно немного отдохнуть. — Тебе тоже нужно отдохнуть, — вмешалась Нанами. Она начала вставать, но её тело болело и было скованным; медленно она опустилась обратно. — Хорошо, мы поговорим об этом завтра, — она вздохнула. — И надеюсь, что сегодня ночью на нас снова не нападут. Мидзуки кивнул, и они оба погрузились в бесконечное молчание. Нанами не думала, что заснёт этой ночью.***
Должно быть, боги их услышали. Так Нанами подумала, когда на следующий день после занятий Оникири и Котэцу принесли ей из почтового ящика письмо, украшенное сусальным золотом и красивой каллиграфией. По счастливой случайности Оокунинуси написал ей письмо с просьбой приехать в Идзумо, чтобы обсудить дело чрезвычайной важности. Она прочла письмо несколько раз, пока шла обратно в святилище, сопровождаемая духами храма. — Что говорится в письме, госпожа Нанами? — Боги хотят, чтобы я пришла на аудиенцию в Идзумо, — сказала она, затем остановилась, заметив Мидзуки на кухне. — Мидзуки, ты встал с постели. — Моей госпоже нужно поесть, — с усмешкой сказал Мидзуки, прижимая ладони к щеке. Улыбка дрогнула на её губах, а взгляд смягчился, Нанами шагнула к нему. — Тебе правда лучше вернуться в постель. Со мной всё будет в порядке. — Так что это за письмо? — спросил он, наклонив голову набок и разглядывая пергамент в её руке. — Я же сказала, что это просьба прийти на аудиенцию, — сказала Момодзоно, мысленно хмыкнув. — Здесь говорится… хм. Ну, здесь не сказано зачем, только то, что это важно и срочно. И… — Тут она сделала паузу, прищурившись. — О, нет, это же через два дня! — Нанами помрачнела. Мидзуки взял у неё бумагу и почесал голову, читая её. — Да, но это в выходные, так что всё должно быть в порядке, верно? — Наверное. Интересно, чего они хотят? — Нанами нахмурилась. — Мне нужен билет до Идзумо. — Я тоже поеду? — спросил Мидзуки с ухмылкой. Нанами на мгновение уставилась на него, взвешивая в голове выбор. С одной стороны, она до сих пор не знала, как ей туда добраться и возможно ли это вообще. Но с другой стороны, несмотря на то, что теперь она была знакома с другими богами, она знала, что была уязвима во время путешествия туда, и она также не знала, чего они от неё хотят. Лучше всего было взять с собой кого-то более опытного. — Если ты согласен, — смягчилась она. — Ура, мы едем в Идзумо! — Мидзуки обхватил Нанами за плечи и широко улыбнулся. — Давай повеселимся. — Конечно, но пока мы там, мы должны спросить их, можем ли мы что-нибудь сделать с этими нападениями. Я всё равно собиралась написать Оокунинуси о них. Идеальный случай, правда? Несмотря на свои слова, Нанами не могла не почувствовать, как беспокойство поселилось в её желудке, словно камни, упавшие на дно ручья. В этом письме было какое-то упущение информации, что заставляло её сомневаться, понравится ли ей то, что они скажут. Что-то подсказывало ей, что это окажется чем-то большим, чем она ожидает.
