Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

Неделя пролетела незаметно, и вскоре Нанами уже была в пути в Идзумо с Мидзуки на хвосте. Мидзуки слишком радуется этой поездке, подумала она про себя, слушая, как он взахлёб рассказывает о том, чем они смогут заняться после аудиенции у Оокунинуси. Лично её всегда немного тошнило от полётов, но, к счастью, он был недолгим, а пылкий энтузиазм Мидзуки компенсировал все её переживания. Тем не менее её желудок делал кульбиты даже после того, как они приземлились и направились в святилище Оокунинуси, где, как им сказали, их ожидала встреча с ним и ещё несколькими богами. Это была единственная причина, по которой она не жаловалась, что её притащили сюда. Так как было видно, что все остальные уже собрались, так что имело смысл встретиться с ними на нейтральной территории. Мидзуки, должно быть, заметил нервозность Нанами, потому что, остановившись перед святилищем, он взял её за руку и улыбнулся. — Держись за меня, чтобы мы не разделились и в этот раз, — сказал он ей, сжав её руку. — Я и в прошлый раз так делала, — пробормотала она, но он, похоже, не расслышал. Он помог ей подняться, и они вместе отправились на белой змее к барьеру, разделяющему мир людей и мир духов. Нанами обхватила Мидзуки за талию и крепко прижалась к нему, надеясь, что офуда, прикреплённая у неё на спине, позволит ей пройти сквозь барьер без препятствий, замаскировав её под духа. Она зажмурилась, когда их окружил небесный свет, а ощущение падения и парения одновременно закружило ей голову. Она лишь наполовину верила, что это сработает, но, плавно опускаясь вниз, она всё ещё чувствовала тепло Мидзуки рядом с собой. Когда они мягко опустились на землю, она приоткрыла один глаз. Затем другой. — О, получилось, — сказала она, вздохнув с облегчением. — Конечно получилось. Ты же сама его написала, Нанами-тян, — сияя, сказал Мидзуки, подавая ей руку, чтобы помочь встать. — После вас, моя госпожа, — с театральным жестом указал он вперёд. «Не хочу», — подумала Нанами, но придержала язык. Вместо этого она пошла вперёд по извилистым дорожкам к святилищу, всё время чувствуя, как громко бьётся сердце. Когда они подошли к высоким дверям главного зала, она вдруг остановилась, рука зависла над дверной ручкой. Нанами сделала глубокий, тяжёлый вдох. Краем глаза она заметила, как Мидзуки наклонился, чтобы открыть дверь за неё. — Всё будет хорошо, — заверил он её с улыбкой, положив вторую руку ей на плечо. — Я буду с тобой на каждом шагу. — Спасибо, — Нанами улыбнулась в ответ, чувствуя облегчение. — Не знаю, почему я так нервничаю. Я ведь уже бывала здесь, — она вошла в зал, щурясь от света, и стала осматриваться, пытаясь понять, туда ли она попала. Какое-то движение привлекло её внимание к большой ширме в конце комнаты, за которой мелькнула тень. — О, Нанами, наконец-то ты пришла, — промурлыкал знакомый голос. — Долго же ты, — из-за ширмы вышел стройный молодой человек с рыжими волосами, одной рукой уперевшись в бедро и ухмыляясь — Не-разбери-какого-пола дядька! — выпалила Нанами, отчего Мидзуки тихо рассмеялся. — У меня вообще-то есть имя. Когда ты уже начнёшь его использовать? — укоризненно сказал Отохико, погрозив ей пальцем. Затем он перевёл взгляд на Мидзуки и нахмурился. — Смотрю, ты привела своего хранителя, — он потёр подбородок, оглядывая Мидзуки с ног до головы. — Пусть он побудет снаружи, пока мы разговариваем. Нанами почувствовала, как сердце забилось в груди. Она вцепилась в рукав Мидзуки. — Это обязательно? — спросила она дрожащим голосом. — Ну, брось, мы же тут не чужие, — сказал Отохико, покачав головой. Его глаза сузились, кошачьи и проницательные. — Кроме того, мы не кусаемся. Почти. В горле Нанами раздался протестующий звук, но она подавила его. Отохико был прав; чего ей бояться? — Хорошо, — согласилась она и повернулась к Мидзуки, стараясь улыбнуться как можно убедительнее. — Я справлюсь сама. Не волнуйся. Мидзуки бросил на неё обеспокоенный взгляд, но кивнул, отходя назад. — Ты знаешь, где меня найти, если понадоблюсь, — сказал он напоследок, улыбнулся и повернулся, чтобы уйти. Нанами слушала, как стихали его шаги, пока наконец не прозвучал последний щелчок закрывшейся двери. — Теперь перейдём непосредственно к делу, — сказал Отохико, жестом приглашая Нанами следовать за ним. — Пойдём. Охваченная любопытством, Нанами последовала за ним, обходя ширму. Вопросы о том, кто ещё будет присутствовать, застыли у неё на губах, потому что перед ней, устроившись на подушках вокруг низкого стола с чашками чая, сидели Оокунинуси и Икусагами. Дрожь прошлась по её спине, когда она встретилась взглядом с Икусагами, который только недовольно хмыкнул и закрыл глаза. Вот тебе и признание. — Нанами-химэ, добро пожаловать, — тепло поприветствовал Оокунинуси, раскрывая объятия. — Прошу прощения за то, что заставил проделать такой путь, но мы очень рады, что ты смогла присоединиться к нам в столь кратчайшие сроки. Нанами слабо кивнула и села на подушку, которую ей подал Отохико широким жестом. Ей вдруг перехотелось встречаться с остальными богами взглядом. Казалось, будто её изучает стая волков. — Конечно. Вы ведь сказали, что это срочно, — она сжала кулаки на коленях под столом, её ладони вспотели и похолодели. — Оокунинуси, мне всё равно нужно было с вами поговорить. Кивнув, Оокунинуси передал Нанами чашку с чаем, которую она приняла с коротким «спасибо». По крайней мере, это позволило ей хоть за что-то зацепиться взглядом. — Да, дело срочное, — он на мгновение задумался, уловив её слова. Склонив голову и прищурив глаза, с лёгкой улыбкой на губах, он сказал: — Но оставим это. Ты хотела меня видеть? Я польщён, дорогая Нанами-тян, — Икусагами ехидно хмыкнул, но Отохико шикнул на него. — Для чего ты хотела меня видеть? Нанами почувствовала, как лицо заливает жар, и слегка покачала головой. — Ну, просто… мне нужна информация и помощь. Мидзуки считает, что какой-то злой бог послал за мной кама-итачи, и они слишком сильны, чтобы я могла отбиваться от них всё время, — она остановилась внезапно, переводя дыхание и осмеливаясь взглянуть поверх чашки на сидящих перед ней богов. — Хм, да, это и правда звучит как проблема, — сказал Оокунинуси, делая глоток чая. — Боюсь, я вынужден согласиться с твоим хранителем — неприятно, но, к сожалению, не удивительно. Многим духам не по душе, что человек обладает такой силой, — он снова хмыкнул, сделав ещё один глоток. После чего улыбнулся, заставив её встретиться с ним взглядом. — Но если это твоя проблема, то наше предложение может тебя особенно заинтересовать. Оно может и решить её. Нанами нервно прикусила губу и украдкой — хотя и не слишком умело — взглянула на Отохико. В этот момент ей безумно хотелось, чтобы он умел читать мысли. Возможно, он был несправедлив к ней в прошлом, но доверял словам Микагэ, и она знала — он поможет. А вот двоих других она знала недостаточно, чтобы судить, но в том, что Икусагами до сих пор считал её посмешищем, она не сомневалась. — Хорошо, с чем именно вам нужна моя помощь? — спросила она, наконец, найдя в себе смелость посмотреть Оокунинуси в глаза. — Ох, ей это точно не понравится, — под нос пробормотал Отохико, делая глоток чая и бросив взгляд на Икусагами. Тот лишь хмыкнул в ответ. Не обращая внимания на комментарии со стороны, Оокунинуси со звоном поставил чашку и переплёл пальцы у рта, оценивающе глядя на Нанами сверху вниз. — Прежде чем я отвечу, скажу следующее — ты правда единственный человек, который может помочь нам с этой проблемой, поэтому я надеюсь, что ты очень серьёзно отнесёшься к нашему предложению. С каждой секундой узел в животе Нанами затягивался туже, напряжение росло. — Хорошо, — медленно произнесла она. В это трудно было поверить, но она всё равно решила его выслушать. — Ты слышала о божестве-лисе? Боге обмана? — Боге обмана? — переспросила Нанами и покачала головой. На прошлом собрании богов ей не доводилось встречать никого с таким титулом. Хотя, возможно, его и не приглашали — если он пал. — Нет. Я не слышала, что у нас есть бог обмана. Он что, злой бог? — Зависит от твоего представления о зле, я так полагаю, — с усмешкой вмешался Отохико. — Кроме того, он не только бог обмана, — тут он ухмыльнулся и тихо рассмеялся, в его глазах снова вспыхнул тот самый кошачий огонёк, от которого у Нанами по спине побежали мурашки. — Он также бог хитрости и чувственности. Нанами чуть не выронила чашку — лицо её вспыхнуло. Поспешно сделав глоток, она спряталась за чашкой, пытаясь прийти в себя. — В любом случае, — продолжил Оокунинуси, бросив колкий взгляд в сторону Отохико, чем вызвал смешок со стороны последнего, — неважно, за что он отвечает. Важно то, что он, как и ты, не был рождён богом. — Значит, он был человеком? — спросила Нанами. Отохико снова рассмеялся. — Ты совсем не слушаешь, глупышка. Он только что сказал тебе, что это лис. А это значит, что он ёкай. — А... — растерянно произнесла Нанами, чувствуя, как щёки снова пылают. Она вжалась в подушку, наполовину спрятавшись за своей чашкой и стараясь не смотреть на других богов. — Да, кицунэ, — Оокунинуси кивнул. — Он также один из самых могущественных богов. Но вот беда, его принципы морали… сомнительны, — Нанами понимающе кивнула, предпочтя промолчать — лучше уж не вставлять глупые замечания. Видя, что она не собирается ничего добавлять, Оокунинуси продолжил. — Когда-то давно он был очень опасным диким ёкаем. Он и другой ёкай по имени Акура-Оу нападали на многие деревни и уничтожили их, а также убили немало людей. Тут Нанами вздрогнула, опустила чашку и сжала руки в кулаки. Ей стало жутко холодно. — Получается, он и правда злодей… Отохико хмыкнул. — Я бы сказал, что он довольно хаотичный, но не сказать что прям злодей. В комнате раздался глухой удар — стол вздрогнул, и Нанами вздрогнула тоже, резко повернув голову к Икусагами, который наконец заговорил. — Как ты можешь так говорить? — он пристально посмотрел на Отохико. — Он злодей. Угроза, которую я бы с удовольствием стёр с лица земли, — Икусагами сжал кулаки. Даже сидя на своём месте, Нанами чувствовала, как от его ауры исходило зловещее напряжение, а в глазах сверкала ненависть и что-то похожее на жажду крови. — Ой, помолчи, будто ты сам лучше, — буркнул Отохико. — Хорошо, но… я не совсем понимаю, какое отношение это имеет ко мне, — негромко сказала Нанами. — Да, ну… я изложу историю коротко и понятно для тебя, и, когда ты поймёшь, в какой тяжёлой ситуации мы находимся, тогда мы сможем добавить детали, — Оокунинуси вздохнул, опустил голову и на мгновение закрыл глаза, на его лице отразилась печаль. — Наше лисье божество стало серьёзной проблемой несколько сотен лет назад. Но благодаря своей силе он вызывал у людей не только страх, но и благоговение. А потом он влюбился в человеческую женщину… и ради неё начал защищать её деревню от своего бывшего союзника, слухи о нём распространились, и люди стали ему поклоняться. Вот что сделало его божеством, и именно благодаря вере он стал сильнее — он питается той энергией, что направлена в его сторону, — он открыл глаза и посмотрел прямо на Нанами. — Даже сегодня у него есть постоянный поток поклонников, которые оставляют ему молитвы и подношения, чтобы избежать его кары и заручиться его защитой от духов. Благодаря историям, которые передаются из поколения в поколение. — Так это значит, что он становится ещё более могущественным, даже сейчас? — осторожно спросила Нанами. Оокунинуси кивнул. — Именно так. И это проблема для нас, потому что он разрушает печать, которую мы на него наложили. Нанами тяжело вздохнула, чувствуя, как у неё снова сводит живот. — Если он способен разрушить печать, которую наложили на него боги, то что я могу сделать? Не думаю, что у меня хватит сил запечатать его снова, если мы с Мидзуки с трудом справляемся даже с несколькими кама-итачи. Но если вы хотите, чтобы я попыталась… я сделаю всё, что смогу, — она крепко сжала кулаки, упрямо глядя на него. Это вызвало смех у Отохико. — Дурочка ты несчастная. С таким подходом тебе и часа не продержаться. Нет, здесь нужно действовать на его уровне — хитростью и обманом. Хотя Нанами не стала ничего говорить, она не могла не бросить косой взгляд на Отохико; в конце концов, как-то раз он уже говорил ей, что она не очень сообразительная. Наверняка он насмехается над ней. — Это не совсем обман, — поправил Оокунинуси. — Это скорее договор... и лазейка. — Атмосфера в комнате в одно мгновение сгустилась, стало трудно дышать. Взгляд Оокунинуси пронзал её насквозь — словно проник в самую душу и вышел с обратной стороны. Нанами застыла. — Я не могу в достаточной мере передать, насколько всё серьёзно, Нанами-тян, — сказал он с драматичным видом. — Ты должна поверить: мы не делаем этого, чтобы наказать тебя или причинить боль. Мы знаем, что ты сможешь подчинить лиса, если сделаешь то, о чём мы тебя просим. Поджав губы, Нанами решительно кивнула. Но внутри она чувствовала, что её начинает тошнить. — Скажите, что я могу сделать, чтобы помочь. Я не хочу, чтобы он снова начал убивать. Оокунинуси глубоко вдохнул, а затем на его лице появилась улыбка — такая, от которой у Нанами всё внутри перевернулось. Ей не понравился его взгляд. — Прекрасно. Нам нужно, чтобы вы заключили брачный контракт. Нанами долгое время молчала, глядя на него, не моргая и не шевелясь. Ей казалось, что слова Оокунинуси разрубили её пополам, сделав её беззащитной и лишив возможности дышать. — Ч-чего? — заикаясь, произнесла она. — Ах, позволь мне объяснить; это, конечно, идея Оокунинуси-сама, но я могу изложить её куда понятнее, — сказал Отохико, кокетливо улыбнувшись Оокунинуси, полностью игнорируя Икусагами, который теперь смотрел на Нанами так, будто хотел испепелить её взглядом. Затем Отохико повернулся к ней, и его мягкий, почти ласковый взгляд словно сковал её, удерживая на месте одним лишь выражением глаз. — Ты ведь уже знаешь, что боги заключают контракты с духами, чтобы сделать их своими фамильярами, так ведь? — Нанами кивнула. — Ну, тут работает тот же принцип. Даже если Томоэ-кун — бог, он всё ещё остаётся ёкаем, а значит, подчиняется тем же законам. Вряд ли ты сможешь поймать его без нашего договора и его согласия, так что это единственный способ усмирить и обуздать его. Если ты станешь его госпожой, у него не останется другого выбора, кроме как подчиняться твоим словам, и тогда он больше не сможет никому навредить. Нанами почувствовала, как тысяча вопросов жаждет вырваться наружу. Она никогда не оправдывала убийства, но она задавалась вопросами — почему они не убили этого ёкая, если он представляет такую угрозу? Почему они не могут просто запечатать его снова? Почему нельзя сделать его её фамильяром без брака? Вопросы путались, сталкивались, образуя в её сознании такой клубок паники и замешательства, что она не могла сформулировать ни одного. — Наверняка ты задаёшься вопросами, почему брак, и почему мы не можем просто убить его, — предположил Оокунинуси, окинув её пристальным взглядом. — К-как вы…? — У тебя на лице всё написано, милая, — сказал Отохико, подмигивая ей. — Послушай, мы не можем убить его по трём причинам, — Оокунинуси показал указательный палец. — Во-первых, это нарушит баланс, ведь у него уже есть последователи, и он бог над определёнными сферами. Во-вторых… — тут он вытянул вверх второй палец. — Даже если бы мы захотели, мы не можем подойти к нему достаточно близко, чтобы прикоснуться, не будучи уничтоженными на месте. Как думаешь, почему мы не можем снова запечатать его? — он слегка склонил голову, Нанами лишь тихонько хмыкнула. — И в-третьих… — он поднял третий палец, глядя Нанами прямо в глаза. — Мы не те боги, что убивают. Каким бы ёкаем он ни был, мы ценим его жизнь и не станем его убивать. Нанами тупо кивнула, чувствуя себя больше не человеком, а каким-то роботом. Или марионеткой. Нет, она точно была марионеткой. — Но… но... брак? Я знаю, это звучит радикально, — сказал Отохико, подперев подбородок ладошкой, — Поверь, мы уже всё обдумали. — А почему он должен согласиться на это? Вы сказали, что он не позволяет даже приблизиться к себе, — воскликнула Нанами, на этот раз несколько громче. — Кроме того, я человек, а он ёкай… Вы миллион раз говорили, что люди и ёкаи не должны быть вместе. — При обычных обстоятельствах — нет, но это обстоятельства не из разряда обычных, — спокойно ответил Оокунинуси, сделав глоток чая. — Но доверься мне: он согласится. Сейчас он привязан к своему храму — это часть того, что делает печать. Он может покидать его только тогда, когда мы позволим — обычно по религиозным причинам, и то под сопровождением фамильяра или другого сопровождающего. Но если он заключит с тобой брачный контракт, то обретёт свободу. — Свободу выходить за пределы храма, — уточнил Отохико. — А не быть диким лисом. Этого ему уже не видать. — Он вдруг ухмыльнулся, а глаза слегка прикрылись. — И к тому же, женщины — его слабость, так что я не вижу причин, по которым он мог бы отказаться. — О-хо-хо, особенно если женщина такая красавица, как наша прекрасная Нанами-химэ, — с придыханием добавил Оокунинуси. Лицо Нанами налилось краской, она опустила взгляд, прикусила губу и на мгновение задумалась. Затем, проигнорировав театральность Оокунинуси, она ответила. — Хорошо, но что будет, когда я состарюсь и умру? Ёкаи ведь живут намного дольше, чем люди, а значит, вы снова окажетесь в той же ситуации. — Мы готовы продлить твою жизнь, — сказал Оокунинуси. — Богиня судьбы и Бабушка уже согласились на это. — Вы действительно можете это сделать? — промолвила Нанами, пошатываясь. Она откинулась назад, уставившись в потолок, давая себе возможность осмыслить происходящее. — Я… я даже не знаю, что и думать… — Это наш единственный выход. Мы не в силах сократить его жизнь — он слишком могущественен, — проворчал Икусагами. — А кое-кто не даёт мне его прикончить. — Мы не такие боги, — вновь напомнил Оокунинуси. — Так что, Нанами-тян, какие у тебя ещё есть вопросы? Как мне тебя убедить согласиться? «Он как продавец подержанных машин», — подумала Нанами, с трудом сдерживая сухой смешок. Тут же обернула его в кашель, не желая обидеть его. — Ну… эм... я до конца не понимаю, в чём заключается выгода. Я хочу помочь и защищать людей, но вы уверены, что я смогу его сдержать? Что со мной всё будет в порядке и он не… не причинит мне никакого вреда? — последнюю фразу она произнесла едва слышно, почти шёпотом; внезапно Нанами снова почувствовала себя маленьким ребёнком. Ей восемнадцать, но разве это взрослость, если внутри неё сейчас вот такая дрожь? В воображении всплыл тёмный силуэт, возвышающийся над ней, с алыми глазами и клыками, сочащимися кровью. Лицо — искажённое, жуткое, звериное. Он надвигается на неё — с целью убить. Нанами поёжилась. Как будто в очередной раз уловив её мысли, Оокунинуси одарил её мягкой, ободряющей улыбкой. — Он не причинит тебе вреда. У тебя будет сила вербального подчинения — ты сможешь остановить его в любой момент. Без твоего согласия ничего не произойдёт, — он потянулся к чайничку, наливая себе ещё одну чашку чая. — Кроме того, кицунэ весьма бережно относятся к своим спутницам. Как только вы будете связаны, и ты посвятишь себя ему, он будет делать всё, чтобы ни боги, ни ёкаи не тронули ни единого волоска на твоей голове. Именно поэтому я считаю, что это будет взаимовыгодный брак по расчёту. Теперь Нанами воспряла духом. Её сердце заколотилось быстрее, когда она подумала о начале той недели — образ Мидзуки, попавшего в когти кама-итачи, его тело, избитое, израненное и истекающее кровью, лежало на земле под их ногами. «Мидзуки больше не сможет защитить меня, — осознала она. — Он умрёт, если я ничего не сделаю». Ещё мгновение она молчала, размышляя об этом, понимая, что наконец-то может что-то сделать, чтобы защитить Мидзуки... и людей Японии. Видя её замешательство, вмешался Отохико, его голос был мягок, как бархат. — Если это тебя не убедило, не забывай, что он — бог чувственности. Более того, я наслышан, что кицунэ — прекрасные любовники. Не зря же они так завораживают людей. — О боже мой, — простонала Нанами, хлопнув ладонями по щекам, её лицо вспыхнуло, а голос прозвучал тонко, как писк. — Ты такой грязный извращенец! Мягко смеясь, Отохико подмигнул ей, продолжая улыбаться. — Мы бы не стали предлагать тебе сделку, которая, как нам кажется, тебе бы не понравилась. — Замолчи! — пронзительно взвизгнула Нанами, пряча лицо в ладонях. — Не верю, что ты это сказал. — Отохико — извращенец, — с доброй улыбкой сказал Оокунинуси, потягивая свежую чашку чая. — Вам ведь это нравится, не так ли? — Отохико мурлыкнул, бросая на него томный взгляд. Он был незамедлительно проигнорирован. — В любом случае, Нанами-химэ, давай сделаем перерыв, — предложил Оокунинуси. — Подумай над нашим предложением. Прогуляйся, обсуди всё с фамильяром… Но нам нужно услышать твой ответ сегодня после обеда. Договорились? По выражению лица богов, Нанами поняла: её отпускают — и, скорее всего, разговор продолжится без неё. Обычно она чувствовала бы себя чужой, но сегодня ей хотелось поскорее уйти. — Хорошо, — согласилась она, поднимаясь на ноги; она не представляла, как ноги могут быть одновременно твёрдыми и в то же время как вата. — Я вернусь позже. — Хорошая девочка, — сказал Отохико, одарив её ослепительной улыбкой. С натянутой улыбкой в ответ Нанами поклонилась и повернулась, чтобы уйти. Возможно, ей действительно было, о чём подумать, но она уже знала, как поступит в итоге. Вот же тряпка. Но если на кону жизни людей, а она, как ками, способна что-то изменить... то, клянётся богом, она это сделает.