Брак по расчёту Точигами и Дикого Лиса

Нанами не была уверена, что Томоэ будет сопровождать её в святилище Микагэ в течение следующей недели, но он застал её врасплох, когда появился с Хисокой и сумкой, объявив, что идёт с ней. Мидзуки, который до этого момента был весел и жизнерадостен, замолчал и оставался таким, пока они ехали в повозке ночного тумана к святилищу. Нанами и Мидзуки начали распаковывать вещи и приводить дом в порядок, даря ему заслуженную любовь. Мидзуки, возможно, и не был рад тому, что Томоэ присматривает за ним, но он сдержал своё слово, стараясь сделать всё как можно лучше, придержал свой язык, вместо того чтобы жаловаться или устраивать ссоры, даже когда Томоэ последовал за Нанами в её комнату этой ночью. Они устроились в полутьме на отдельных футонах, но Нанами было трудно заснуть, несмотря на усталость. Было ощущение, что за ней кто-то наблюдает, и это само по себе нервировало. Но тут одеяло сдвинулось, и рядом с ней кто-то упал. Руки подкрались сзади и обхватили её груди, а влажный жар рта прижался к её горлу. Сначала у неё перехватило дыхание, сердце заколотилось, но потом она поняла — это всего лишь Томоэ. Он был так уверен в себе, так бесстыден, подумала она. Но она не могла отрицать реакции собственного тела, когда его рука скользнула в переднюю часть её юкаты, блуждая по горячей коже груди, вызывая дрожь. Его зубы прикусили мочку её уха, и она втянула воздух. Приподнявшись, она вырвалась из его хватки, чтобы включить свет, и обнаружила, что его ослепительные глаза смотрят на неё, а на губах играет ухмылка. — Не пугай меня, — сказала она со вздрагивающим вздохом. Лицо стало розовым, и она продолжила, бормоча. — Я не могу видеть в темноте так, как ты. — Я забыл, — ответил Томоэ, упираясь щекой в ладонь. Затем, прямо сказал: — Я хочу переспать с тобой. Он не терял времени даром. Нанами рассмеялась и покраснела ещё сильнее. — Я так и поняла, — наблюдая, как он наклоняет голову, ожидая ответа, она нервно хихикнула. Несмотря на то, что он уже трижды спал с ней, новизна ещё не прошла, и у неё заколотилось сердце, когда он встретился с ней взглядом. Всё так просто, подумала она — но это радует, когда не нужно играть в угадайку. — Ну что? Да или нет? — спросил Томоэ, кончик его хвоста мелькнул за пределами одеяла. Нет смысла колебаться; это ведь простая просьба, подумал он. Нанами ещё раз хихикнула, и он наблюдал, как она закрыла лицо руками. Он вздохнул. — Ты всё ещё смущаешься? Мы уже занимались сексом раньше, — кажется, они вернулись к тому, с чего начали, мрачно подумал он. Ей было всё комфортнее, а сейчас она так отреагировала. Нанами слегка кивнула. — Извини, — сказала она. Тебе придётся взять это на себя. Томоэ охватило разочарование от её неясной, жалкой попытки донести до него свои потребности. Он должен был обучить её этому. — Пожалуйста, говори прямо, — сказал он. — Я не знаю, что это значит. Продолжая прятаться, она пробормотала: «Я имею в виду, что да, но ты должен сделать всё сам. И мне нужно рано вставать, так что не тяни время». — Не тяни время? — повторил Томоэ, гримасничая. — И что это значит? — Это значит… — Нанами заколебалась. Как она могла объяснить ему это? Это должно было быть очевидно. Через мгновение ожидания её ответа, он понял, что ответа у неё нет. Он предположил, что ему придется выудить его из неё. — Хм, значит, ты хочешь, чтобы я овладел тобой и взял то, что хочу? — спросил он, нахмурившись. — Потому что если так, то мне это не интересно, — он обиженно хмыкнул. — Нет ничего привлекательного в партнере, который тебя не хочет. Её глаза расширились, и она замахала руками. — Нет! Нет, я не это имела в виду. Волна вины захлестнула её. Разве это неправильно, что она хотела и сама получить удовольствие? Это было похоже на использование его, когда она даже не знала, нравится ли он ей, помимо того, что она считает его физически привлекательным. Томоэ снова подождал, но она не дала никаких дальнейших ответов. Раздражённый, он снова начал допытываться. — Ладно. Тогда, значит, ты не хочешь, чтобы я не торопился с прелюдией? — Ум… — поглаживая свои волосы, Нанами уставилась на стену позади него, не в силах встретить такой напряжённый взгляд. Как он мог быть таким откровенным, говоря о сексе, она не знала. — Нанами, — позвал он. — Мне нужна информация. Если ты не ответишь, я буду вынужден предположить, что ты хочешь, чтобы тебя оставили в покое. Почему это было так сложно? — Ух, — проворчала она, надувшись. — Да, наверное. То, что ты делаешь, хорошо, но это займёт слишком много времени. — Что, как массаж? — он наклонил голову. — Да, — Нанами опустила глаза на колени. — Это и всё то, что было в нашу брачную ночь. Ну, знаешь, поцелуи и всё такое. — Ты не хочешь целоваться, — сухо сказал он. — Это оставляет мне мало вариантов, чтобы возбудить тебя. Она покачала головой. — Это не так! Ты можешь меня поцеловать, но не… так целовать, понимаешь? — Ты имеешь в виду…? — Взасос! — перебила она, зажмурив глаза и втянув поглубже воздух. Его глаза были полузакрыты, и он с минуту мрачно смотрел на неё. — Я очень надеюсь, что ты не хочешь сказать мне, чтобы я покончил с этим. Это не то, к чему должны сводиться наши ночные свидания, — я же бог чувственности, подумал он, поджав хвост. Так не пойдёт. — Я бы хотел, чтобы ты тоже желала меня. Иначе это бессмысленно. Это бессмысленно, подумала она, открывая глаза. — Почему тебя волнует, хочу я этого или нет? Он уставился на неё. Она действительно наивна, понял он через мгновение, когда она снова посмотрела на него так серьёзно. — Ты бы хотела этого, если бы я не был заинтересован? Что бы ты чувствовала? Пауза. Когда он сказал это так, её осенило, и она зарылась лицом в ладони, жалобно нахмурившись. Было так сложно объяснить, что ей любопытно, что её тело пылает, когда она думает о том, что они делали друг с другом. Но последний раз, когда они занимались сексом, был таким интенсивным, и она слишком стеснялась, когда думала о своей реакции. Может, ей стоит взять пример с его книги и сказать ему, что она не может так говорить. — Мне жаль, — слабо сказала она. — Я не могу говорить об этом так, как ты. Я пытаюсь, но это трудно, я не знаю, что творю, и мне очень стыдно, — она сделала паузу, тяжело дыша на свои руки. Он ничего не сказал, казалось, ожидая ответа — и тогда она поняла, что не дала ему разрешения. — Я имею в виду, не то чтобы я не хотела этого, я хочу. Просто я такая скованная. Всё это для меня в новинку. — О, это оно, — сказал он, его плечи расслабились. С этим он уже мог работать. — Вот почему тебе нужна прелюдия, Нанами. Я хочу, чтобы тебе было комфортно, и облегчить тебе задачу. Она энергично покачала головой. Ей нужно было забыть о своих сомнениях. Если он часто посещает бордели, значит, ему часто хочется секса. — Всё в порядке, я не думаю, что это будет больно или что-то в этом роде, — пауза, а затем она прошептала в свои ладони. — Ты можешь раздеть меня… Честное слово, подумал Томоэ со вздохом. Приподнявшись, он схватил её за завязки юкаты и потянул вперёд, вызвав у неё писк. Он развязал юкату и стянул её с плеч, раздевая её до нижнего белья. Он нахмурил брови, когда она продолжала прятаться, а всё её тело оставалось неподвижным, как доска. — Если ты хочешь заняться сексом, то позволь мне хотя бы разогреть тебя. Ты расслабишься, если я это сделаю. Когда Нанами кивнула и опустила руки, прошептав «хорошо», он мягко подтолкнул её в спину. На мгновение он замешкался, изучая её лицо. Она выглядела вполне нормально, поэтому он начал целовать уголки её рта и губы. Несмотря на то, что они делали это раньше, она всё ещё казалась застенчивой и нерешительной, снова прикрыв глаза. Томоэ сделал паузу, губы были в дюймах от её губ, изучая выражение её лица, и ещё один вздох прорвался в его горле. Что же ему с ней делать? Нанами спросила сквозь пальцы: — Почему ты остановился? — Ты не отвечаешь мне взаимностью, — сказал он, прикрыв глаза. Её лицо горело. — Ох, прости, — Нанами слабо улыбнулась ему. — Я сказала тебе, что ты должен сделать всё сам. Потому что мы должны действовать быстро, а я не знаю, что делаю… Вместо того чтобы ответить, что всё она знает, Томоэ поморщился. Он ненавидел, когда его торопили. Но если она хочет, чтобы всё было быстро, то лучше ему взять всё в свои руки. Даже если она была так напряжена, как сейчас, была одна вещь, которая заставила бы её расслабиться и привести её в готовность за рекордное время. Ухмыляясь, он прижался ртом к её шее, чуть ниже челюсти. На мгновение он уделил особое внимание всем этим нежным местам на её горле, переместив поцелуи с приоткрытыми губами вдоль линии челюсти, а затем вниз по шее. Он продолжал водить губами по её телу, от шеи к ключицам и груди, теперь уже едва касаясь губами её кожи, наслаждаясь мурашками, которые оставляли его прикосновения. Возможно, он считал, что её нужно ещё немного возбудить, но для неё это было всё ещё в новинку — и она обнаружила, что возбуждается от одного его прикосновения к её груди. Дыша тяжело и неглубоко, она хныкала от ощущения его горячего языка на одном соске, затем на другом. Ощущения были легкими, воздушными, когда он проводил кончиком языка по каждому соску, пока они не затвердели. Вместо того чтобы зажать их губами, он едва заметно поцеловал их, вызвав у неё слабый стон. Её сердце учащённо забилось. — Значит, тебе нравится, когда дразнят твои соски? — промурлыкал он, а затем снова провёл языком по одному из них, наслаждаясь тем, как вздрогнуло её тело. Почему ему нужно было говорить такие пошлости? Она снова неловко захихикала, её лицо стало очень горячим. Ощущение того, что кончик его языка слегка играет с её соском, быстро заставило её вздрогнуть от его прикосновения. Ещё одна вещь, над которой нам нужно поработать, со вздохом подумал Томоэ. Похоже, ей было трудно сказать ему, что ей приятно, даже если это было простое «да» или «нет». К счастью для неё, он умел читать её тело. Видя, что ей нравятся его действия, он провёл губами по её торсу, затем зацепил пальцами края её трусиков, осторожно, чтобы не зацепить когтями. Его рот прижался к её талии, а затем к впадине каждой бедренной кости, влажной, горячей и твёрдой. На этот раз, поскольку она выглядела такой неловкой, он предупредил её. — Я собираюсь спуститься вниз. Её лицо вспыхнуло, а в горле застрял ещё один писк. Он уже делал это раньше, но тогда она была гораздо более возбуждена. Что, если у неё будет плохой вкус? — Ты не обязан, если тебе это не нравится, — лепетала Нанами, размахивая руками. Подняв бровь, он прервал поцелуи её бедер, чтобы заговорить. — Это не так, — ухмылка исказила его губы. — Если ты не заметила, мне нравится заставлять женщину кончать. Не зная, что ответить на это, её губы бесполезно открылись, а глаза следили за ним, пока он опускался всё ниже между её ног. Одно плавное движение, и трусики спустились до щиколоток. В следующее мгновение она поняла, что он уже полностью снял их и устроился между её ног. Его глаза закрылись, а затем его губы лёгким поцелуем коснулись её клитора. Мгновенно вспышка удовольствия пронеслась по её ногам, и она вздохнула. Она и не подозревала, что это может быть так приятно. Его губы ловили её клитор, попеременно целуя и посасывая его, а руки поглаживали её бедра и ляжки. — О, Боже, — задыхалась она, нащупывая руками его волосы, перебирая их. Она закрыла глаза, приоткрыла рот, и из неё вырвался дрожащий вздох, от этого ощущения её бёдра задрожали, а сердце грозило выскочить из груди. Её спина выгнулась дугой, бёдра задвигались, и из неё вырвались стоны. — Ты такая чувствительная, — сказал Томоэ с хмыканьем, его хвост взмахнул, глаза сверкнули озорством. — Мне это нравится. Нырнув обратно вниз, он проводил медленные круги вокруг её клитора кончиком языка, гордость раздувалась в его груди при звуках её тихих стонов. На мгновение он подумал о том, чтобы сказать ей, что её вкус возбуждает его, но отбросил эту мысль: сейчас она была слишком застенчива. Вместо этого он сосредоточился на её клиторе, дразня его кончиком языка. Это вызвало у неё скулёж, и ноги снова задёргались. Теперь он слышал её тяжёлое дыхание, ночная тишина позволила ему уловить учащённое сердцебиение, поэтому он ускорил свои движения. Не мешало бы показать ей, почему она должна продолжать спать с ним. Зарычав, она прижалась к его голове, извиваясь. — Т-Томоэ, — выдохнула она, прежде чем смогла удержать его имя в горле, а затем снова застонала, когда он всосал её клитор, от чего по ней пробежала пульсация, начавшись с малого, а затем становясь всё больше и больше. Всасывание усилилось, затем он провёл горячим языком по её клитору, и она издала протяжный стон, крепче вцепившись в его волосы. Прежде чем она успела оповестить его, покалывание достигло пика, и она кончила с придыхательным стоном, выгнувшись дугой, пульсации охватили всё её тело. Интересно, подумал он; такая же реакция была у неё уже несколько раз. — Что ж, — пробормотал он, слегка поглаживая пальцами её влагу, — ты легко кончаешь, — наблюдая за её лицом, замечая дрожь в ногах и то, как напряжены её мышцы, он провёл языком по внутренней стороне её бёдер. Нежно погладив её, он сказал: — Ты всё ещё напряжена, Нанами. Давай продолжим. Когда он продолжил рисовать языком нежные круги вокруг её клитора, тот же всплеск жара и удовольствия пронёсся по её позвоночнику, заставив её чуть не захлебнуться слюной. — Ты пытаешься меня убить? — пискнула она. Она едва успела произнести эти слова, как он переключился на её рот и стал покрывать его настойчивыми, медленными поцелуями. Её конечности дернулись, когда он мурлыкнул над её клитором. Она почувствовала пульсацию между ног и схватилась за простыни. Вместо того чтобы снова кружить вокруг её клитора, он провёл языком по складочкам, нежно целуя и посасывая их. Слушать её тихие стоны и наблюдать за тем, как она сжимает в кулаки простыню дрожащими руками — всё это посылало искры удовольствия вверх и вниз по его позвоночнику. Лаская её, он слегка провёл большим пальцем по её клитору, не оставляя без внимания ни одну чувствительную часть. Он был вознагражден её резким, тяжёлым дыханием и придушенными криками его имени. Решив пойти дальше, Томоэ отстранился. — Как ты относишься к проникновению? Тебе это приятно? Лицо Нанами пылало. — У тебя нет стыда, — задыхалась она. Она пожалела об этих словах, как только он бросил на неё пристальный взгляд. Она быстро отвела от него взор. Похоже, ему нравятся прямые ответы, подумала она. Его взгляд не отрывался от неё, даже когда он поглаживал её клитор, посылая сильные волны удовольствия по её телу, отчего её конечности стали похожи на желе. Она уступила. Слегка кивнув, она зажмурила глаза. — Тогда скажи мне, если тебе это нравится. Томоэ надавил на её клитор более сильными прикосновениями и провёл языком по её входу. Как и в прошлый раз, он вогнал в неё свой язык, вздохнув через нос, когда почувствовал, как дрожат её ноги. Это был правильный выбор. Он начал лизать её вход, оказывая давление, продолжая поглаживать её клитор. Менее чем через десять секунд она стонала и извивалась, возбужденно билась о его губы и язык. Немного ошеломлённый, он отстранился, чтобы посмотреть на неё. Затем его глаза закрылись наполовину. Всё ещё проводя ласковой рукой между её ног, он сказал сухим тоном: — Ты действительно была обделена, если тебе так легко кончить. — Н-нет, — выдавила Нанами, вцепившись в одеяло, едва понимая значение сказанного, — ты просто очень хорош в постели, — она слабо хныкнула и посмотрела ему в глаза, сосредоточившись на восхитительном прикосновении к её ногам, на трении его кожи о её собственную, заставлявшем её дрожать. Эта интенсивность напомнила ей об их последней встрече в святилище. Это не может быть нормально. — Как ты это делаешь? Какой глупый вопрос. Тихо рассмеявшись, он качнул головой, продолжая проводить лёгкими кончиками пальцев по её клитору. — Действительно. Я — бог чувственности, а ты спрашиваешь меня об этом? Она понятия не имела, какое удовольствие он может доставить. Если она считала это интенсивным, то она ещё не была готова к тому, чтобы он выплеснул на неё всю свою силу — особенно после её реакции на их последнюю встречу. И он тоже ограничивал свои силы. Сначала ей нужно было испытать что-то максимально приближённое к обычному. Прежде чем Нанами успела сказать что-то ещё, он пробрался между её ног и начал целовать внутреннюю поверхность бёдер. Когда он почувствовал, как она дёрнулась и застонала, задвигала бёдрами, он понял, что она хочет ещё раз. Сменив позицию, он провёл языком по её складочкам и клитору, начиная снизу и до самого верха. Она хныкала, прижимаясь ближе к его губам, когда он достиг её клитора. Сохраняя лёгкость движений и плоскость языка, он проводил по её клитору снова и снова, начиная с медленного ритма. Теперь для него это было игрой — посмотреть, как быстро он сможет заставить её кончить. Он хотел знать, насколько она чувствительна. Она извивалась под ним и издавала тихие крики, терзала одеяло, запрокидывая голову назад и вперёд. Её тело напряглось, и она снова кончила. На мгновение он задержался между её ног, наслаждаясь каждым последним биением её тела. Пока последние непроизвольные подергивания проходили по её ногам, он вновь медленно провёл языком между её складок, пробежался по её влаге, пробуя её на вкус. В глубине души он начал думать, что, возможно, это скорее его вина, чем его заслуга — но опять же, она кончила больше раз, чем он мог сосчитать в их брачную ночь. Она просто изголодалась по сексу. Он хмыкнул, почувствовав, как она снова непроизвольно вздрогнула, хотя и несильно. Всё это не имеет смысла, подумала Нанами, задыхаясь от кайфа и сосредоточившись на мягком, бархатном языке, томительно пробующем её на вкус. Она застонала ещё сильнее, когда его язык подарил ей серию толчков, достаточно сильных, чтобы заставить её вздрогнуть. Возможно, она многого не знала, но она знала, что это совсем не нормально. Насколько она слышала, она не должна так легко кончать, особенно несколько раз. Но он доводил её до края снова и снова. Она была слишком смущена, чтобы спросить об этом, спросить, не является ли её тело странным, поэтому она только смотрела в сторону, прикрыв голову одной рукой. Томоэ решил, что этого достаточно, и, поймав её взгляд, сел и вытер рот тыльной стороной ладони. Затем он посмотрел ей в глаза. — Не желаешь продолжить? — спросил он с усмешкой в её сторону. Оторвавшись от своих мыслей, она бросила на него взгляд и слабо кивнула. Её глаза проследили за его руками, когда он расстёгивал завязки на своей юкате, а затем расширились, когда она увидела, что он уже твёрд. Нанами спрятала лицо, хихикнув. — Не делай такое лицо, — пожаловался он, проползая между её ног. — Ты хочешь, чтобы я переспал с тобой или нет? — Хочу, — сказала Нанами дрожащим голосом, всё ещё прячась. В следующую секунду она почувствовала, как его руки схватили её и отвели их от её лица, в его глазах застыло холодное выражение. — Тогда посмотри на меня. — Ты только что ласкал своим ртом мою… — она запнулась. Он подавил желание закатить глаза. — Я делал это раньше, — решив, что им придется решать её проблемы, он сказал: — Ну, какая поза тебе сегодня удобна? Она робко потянула его за плечи, побуждая лечь на неё. — Обычная. Значит, она всё ещё хотела простого. Но Томоэ не стал жаловаться, а лёг на неё сверху. Даже несмотря на свою застенчивость, она всё ещё была мокрой, и ему не потребовалось никаких усилий, чтобы проскользнуть в неё. Это так приятно — быть сверху женщины, подумал он, испытывая облегчение от того, что она приняла его как любовника, что она готова спать с ним. Заметив, как она отвернула голову, закрыв глаза, он понял, что она, вероятно, не хочет, чтобы её целовали в губы. Вместо этого он прижался к теплому горлу и щеке и начал двигаться в ней, вздохнув, когда её напряжение немного ослабло. Всё это только ещё больше завело её, и она вцепилась в его плечи, издавая тихие стоны при каждом толчке бёдер, когда он глубоко проникал в неё. По словам Кей, это не должно было быть таким приятным, но с самого первого дня ей было безумно хорошо. Она впилась ногтями в его плечи, её стоны усиливались, когда он прижимал свои бёдра к её, что позволяло ее клитору тереться об основание его члена. «Это так приятно», — подумала она, и кровь застучала в её ушах. Её губы раскрылись, и она крепче прижалась к нему. Это чувство уже нарастало, горячее, громоподобное и всепоглощающее, заставляя её кровь словно гореть, это чувствительное, перевозбужденное ощущение, сосредоточенное вокруг её клитора. Она скоро кончит. — Томоэ, — прошептала она, уткнувшись лицом в его плечо, скуля и задыхаясь. Чувствуя, как напряглись её мышцы, Томоэ сдержал смех. Она была одной из тех счастливиц, подумал он. Когда её хныканье перешло в крики, а бёдра заработали сильнее, он начал сомневаться в своём первоначальном предположении. Тогда до него дошло, что происходит на самом деле, и он вздохнул. Дурацкий Белый день, подумал он. А ведь он тоже пытался устроить ей хорошую ночь. Похоже, то, что он застал её на веранде, чтобы быстро получить удовольствие после Белого дня, не высвободило всю сексуальную энергию. Он надеялся, что она не догадается, что это была лишь часть его силы. Он надеялся, что, выпустив больше энергии, в следующий раз он будет лучше контролировать себя. Томоэ внезапно замолчал, но Нанами этого почти не заметила. Жар между ними нарастал, пока не стал дискомфортным. Каждый мускул её тела напрягся до предела, словно натянутая струна. И тут… что-то внутри неё словно щелкнуло. С громким стоном она приподнялась с футона, сосредоточившись на том, как её мышцы сжимаются вокруг его члена, вибрируя, когда она кончила так сильно, что не могла дышать. Даже её пальцы рук и ног подёргивались. Потребовалось больше времени, чем обычно, чтобы её оргазм ослаб, так как на неё накатывали волна за волной, это облегчение охватило её так сильно, что она ослабла. Опустившись обратно на футон, тело обмякло, и она попыталась перевести дух. Она чувствовала себя потной, измученной и слишком чувствительной, но она позволила ему продолжать, зная, что ему тоже нужна разрядка. Чтобы помочь ему, она покрывала поцелуями его плечи, ключицы и нижнюю часть шеи. Так же, как он делал это с ней, она влажно чмокала его, любопытными и исследовательскими кончиками пальцев прослеживая его позвоночник и рёбра. В то время как она собиралась сосредоточиться на нём, всё, что потребовалось, это горячий контакт кожи с кожей — те искры, вызванные его телом под её блуждающими кончиками пальцев — и это было похоже на зажигание спички везде, где они соприкасались. Она зажмурила глаза, тяжело дыша, прижалась носом и ртом к его плечу и отчаянно хныкала, когда он прижимался к ней. Мне лучше поторопиться, пока я случайно не выпустил на неё ещё больше своей силы, подумал он, чувствуя, как она извивается. Последнее, что ему было нужно, это ошеломить или напугать её, когда всё это было ещё очень ново для неё, когда миссионерская позиция была для неё привычной. То, что они сделали несколько дней назад, было толчком, и ему повезло, что она не сбежала после этого. Проведя рукой по её волосам, он ускорил свои движения. По правде говоря, ему уже не нужно было так сильно концентрироваться на ней; всё равно это произойдет, хотят они этого или нет. Поэтому он позволил себе быть немного эгоистом. То, как её ногти впились в его кожу, доставило ему дополнительное удовольствие, вызвав долгий вздох, и его внимание переключилось на то, какой горячей, влажной и тесной она была. Нанами слегка постанывала, полунапевая, а он всё сильнее двигал бёдрами, движения были плавными, отработанными и точными. Под собой он чувствовал, как дрожит её тело, как её затвердевшие соски касаются его кожи, вызывая мурашки. Эти ощущения нарастали, превращаясь в булавочные уколы, и он стиснул зубы, втягивая резкое, звучное дыхание через клыки. Он вот-вот кончит. — Томоэ, — задыхаясь, провела она ногтями по его спине, извиваясь, когда наслаждение достигло пика. Ещё немного, думала она, приоткрыв рот, задыхаясь, чувствуя себя полностью развязанной. Ещё пару минут они прижимались друг к другу с невероятной силой, и всё, о чем могла думать Нанами, — это ослепительный жар в месте его проникновения в неё. Сжав челюсти, она снова начала царапать его спину, бессовестно и бесконтрольно, уже не осознавая, как глубоко она впивается ногтями в его кожу. В следующее мгновение Томоэ зашипел, и его тело содрогнулось. Когда он застонал, а она почувствовала, как между ними растекается что-то влажное, она вздрогнула, и её собственное наслаждение резко обострилось. Она тихо вскрикнула, прильнув к нему, когда он продолжал прижиматься к ней, целуя её шею и линию челюсти. Каждое ощущение было сфокусированным, интенсивным и превращало её в дрожащее месиво. Она сгорала заживо. К счастью, ей понадобилось не более двух минут такого наслаждения, которое сводило её с ума, прежде чем она достигла кульминации и кончила в последний раз, толкнувшись в него, с высоким тихим стоном. Рухнув на футон, она вцепилась в его плечи дрожащими руками, сердце колотилось в ушах. Ей казалось, что она не может перевести дыхание. С хрипом она прижалась губами к его ключице, тяжело дыша на его покрытую потом кожу. Гормоны смыли все запреты, и она пролепетала: —Боже мой, ты так великолепен в постели. «Виноват Белый день», — с досадой подумал он. Вместо того, чтобы сказать это, не желая, чтобы она завышала свои ожидания, потому что он не собирался в ближайшее время снова допускать такую интенсивность, он сказал: — Хм, ты просто невероятно подавлена, — он ухмыльнулся, убирая прядь волос с её лба. Прежде чем она успела начать ныть или задавать миллион вопросов о том, что произошло, он решил положить конец этой встрече. — Теперь приведи себя в порядок и ложись спать. Ты сказала, что завтра тебе рано вставать. Надувшись, Нанами отпихнула его и зашипела. — Ты придурок! Я не понимаю, как ты можешь быть таким непринужденным после такого. — Я же говорил тебе — я ёкай. Мы не испытываем таких эмоций, как люди, — сказал Томоэ, полуприкрыв глаза. Заметив, что на её лице появилась гримаса недовольства, он вздохнул. — А теперь не доводи себя до бешенства. Я никуда не уйду, — но этого, похоже, было недостаточно, потому что она продолжала смотреть на него своими слишком большими глазами. Сдерживая мучительный стон, он добавил: — Не то чтобы мне было всё равно. Я буду обнимать тебя в постели всю ночь, если ты захочешь, но я очень устал. Мне нужно поспать. Покачав головой, Нанам смотрела, как он поднимается на ноги, заворачивается в свою юкату, готовясь выйти из комнаты. Казалось, он всё ещё не хотел много говорить после случившегося. Она не понимала его. Молча поднявшись, она оделась в свою юкату и последовала за ним в ванную. Она старалась не обращать внимания на влажные струйки, стекающие по внутренней стороне бедра. Пока он мылся и размышлял несколько минут, мысли Томоэ вернулись к их разговору перед сексом. Несмотря на её многочисленные заверения продолжать, он не мог не задаться вопросом, не потому ли это, что какая-то её часть боялась его или того, что он сделает, если она скажет «нет». Ей нравилось то, что он делал, это точно, но сейчас она должна была чувствовать себя хотя бы немного комфортнее. Это грызло его, даже когда он молча наблюдал, как она моет нижнюю половину тела в душе. Она выглядела достаточно спокойной. Но он никогда не проводил много времени с людьми — во всяком случае, в последнее время. Он не мог сказать наверняка, что она чувствует. Вряд ли она ему скажет, но стоило облегчить свою совесть, чтобы затронуть эту тему. Томоэ должен хотя бы спросить. Потратив несколько минут на то, чтобы привести себя в порядок, они вернулись в её комнату. На этот раз, вместо того чтобы лечь в свою кровать, он устроился позади неё на футоне, прижавшись к ней и крепко обхватив её за талию. Она прижалась к нему и вздохнула, положив ладонь на его руку. Как ни странно, сейчас она чувствовала себя более расслабленной — и не так отчаянно нуждалась в его комфорте, как в прошлые разы. Как только она закрыла глаза, его голос прозвучал у неё над ухом, испугав её. — Почему ты такая скованная? Может, я слишком сильно на тебя давлю? Это было неожиданно. Она повернула голову, чтобы посмотреть через плечо, хотя в темноте не могла его разглядеть. — Я думала, ты хочешь спать… — его смешок заставил её замолчать. Хотя она была права — он пытался уйти от разговора, но одно обстоятельство раздражало его настолько, что он продолжал его. — Почему ты не можешь ответить мне? Вопросы, которые я задаю, не являются необоснованными. Мы же женаты. Так прямолинейно, подумала она с огромными глазами. — Честно? Иногда ты немного пугаешь, — призналась она. — Я не очень хорошо тебя знаю. И… — она запнулась, не зная, как это сказать. — Да? — спросил он, кончик его хвоста подёргивался, в груди что-то сжалось. Наступила тишина. Независимо от того, было ли ей неудобно или нет, они должны были поговорить. — Я хотел бы знать. Если я тебя пугаю, ты должна мне сказать, — он коснулся носом её виска, прижимаясь к ней. — Я не хочу тебя пугать. Она прильнула к нему, когда он прижался ближе. — Я не знаю, можно ли назвать это испугом. Просто… Каждый раз, когда мы спим вместе, это очень напряженно, — сказала она с нервным смешком. От разговора об этом её кожа неприятно затрепетала. Значит, его догадка оказалась верной. — Прости, — пробормотал он, целуя кончик её уха. — Иногда я забываю. Я буду нежнее. — Я имею в виду, это не плохо! — лепетала она, снова нервно смеясь. — Надеюсь, ты это понимаешь. Я говорила тебе, что ты действительно хорош в постели… — Да, это так. Но мне не нравится, когда ты закрываешься, — он сжал её за талию. — Пожалуйста, знай, что я никогда не обижу тебя и не сделаю ничего, чего ты не хочешь, — возможно, моё поведение говорило об обратном, подумал он. Надеясь заверить её, он добавил: — Я бываю прямолинеен, но это никогда не означает принуждения. Ты можешь отказаться. Я бы никогда не принял это на свой счёт. — Ты ни к чему меня не принуждаешь, — настаивала она. — Я хочу это делать, это просто… опыт. Иногда я чувствую себя неуверенно, потому что ты так хорошо в этом разбираешься, а у меня нет ни малейшего понятия. — Не волнуйся об этом, — он обнял её крепче. — Я счастлив направлять тебя, потому что я всё понимаю, — он прижался щекой к её щёчке. — Я только хотел бы, чтобы тебе было более комфортно. Знать, что ты можешь мне доверять. Тут она замолчала, не зная, что сказать. Не то чтобы она не доверяла ему, но она была слишком смущена, чтобы понять, как выразить свои чувства. Она хмыкнула и опустилась чуть ниже в одеяло. — Спасибо, — наконец сказала она. В растерянности она пыталась придумать, как сказать ему, что ей не по душе этот разговор. К счастью, ей не пришлось ничего говорить. — Хорошо, мы над этим поработаем, — Томоэ поцеловал её в щёку. — Отдохни немного. — Спокойной ночи, — пробормотала она, и затем они оба замолчали. Несмотря на неловкость такого разговора, она поняла — он знает и старается быть внимательным. Также казалось, что он понял, что ей нужно после секса. Это успокоило её и заставило задуматься — может быть, они смогут договориться, даже если не поймут друг друга. Нанами зарылась под одеяло и, не обращая внимания на хвост, щекочущий её бедро, грелась в тепле его тела, погрузившись в уютный сон.