Последние цитадели

Из-за серых облаков показался силуэт самолета. Датчики мгновенно засекли его. Короткая пулеметная очередь в сторону «Арлекина-7» моментально выдала немца. Нырнув под тучи и снизив скорость, арлекин вышел уже на хвосте у немца. Несколько ракет в ту же секунду полетели на встречу фокке-вульфу. На лице Анны появилась удовлетворённая улыбка, в ту секунду, когда бесформенная груда горящего железа начала снижаться. Несколько секунд спустя радары арлекина показали на горизонте еще несколько истребителей, удовлетворение на лице сменилось напряженным азартом. Трое немцев начали на перегонки запускать в арлекина ракеты. Щелкнув на приборной панели тумблер, Анна расслабленно вытянулась в кресле. Как только пиротехнические заряды отделились от корпуса и все ракеты прошли мимо арлекина, тот нырнул в облака снова, выйдя в хвосте клина фокке-вульфов, однако второй раз совершить затеянное не получилось. Стоило пушкам арлекина выпустить короткую очередь свинца, как в ту же секунду, синхронно, все как один, немецкие самолеты ушли в штопор, скрывшись из вида Анны. Арлекин начал снижать скорость. Первый немец, видимо не рассчитав скорость, вышел прямо перед арлекином, за что сразу поплатился, получив длинную очередь двадцатитрехмиллиметровых снарядов. Позади, со значительным отставанием вынырнул второй. Оказавшись значительно выше, и израсходовав свое ракетное вооружение, он вынужден был потратить время на снижение, чтобы иметь возможность поразить арлекина. Разумеется, Анна не собиралась давать ему этого времени. Легким движением руки она щелкнула пару тумблеров и потянула ручку управления арлекином на себя. Арлекин задрал нос почти на 110 градусов, резко затормозив. Растерянный немец пронесся над ним. Дюралевое брюхо фокке-вульфа буквально распорола очередь крупнокалиберного огня. Этот прием был очень любим в 8-м авиаполку, за него он и получил свое прозвище - «кобра». Третий показался только через несколько минут. Он, видимо, желал, чтобы его появление было неожиданным. Но нет, не родился еще тот пилот что застанет Анну врасплох. Немец был на значительном удалении. Арлекин резко набрал высоту, после чего развернувшись на 180 градусов снизился, вернувшись на исходную высоту. И немец, и арлекин начали поливать друг друга огнем. По корпусу последнего начали стучать малокалиберные пули, не наносящие, впрочем, значительного вреда. Пули же самого арлекина явно оказывали на немца более разрушительный эффект. Вдруг звук двадцатитрехмиллиметровых пушек стихает. Патроны кончились. Анна беззвучно выругалась. Секунду спустя немец ушел в сторону. Выйдя на вираж, он оказался в хвосте арлекина. Фокке-вульф запустил пару ракет, и Анна вновь щелкнула тумблером. Мгновение спустя она с ужасом поняла, что тепловые ловушки заклинило. В голове пронеслось: «ладно, попробуем колокол». Этот маневр мог сделать машину невидимой для головок ракет с радиолокационным наведением, но против инфракрасных он бесполезен. «Только бы радиолокационные, только бы радиолокационные» мысленно повторяла Анна. Она потянула на себя ручку управления, и арлекин резко взмыл вверх. Она на секунду выключила и тут же включила двигатель. Самолет круто спикировал, после чего вернулся на исходную высоту продолжая полет в том же направлении. Его движение чем-то напоминало движение языка колокола, поэтому он и был так назван. Ракеты, дезориентированные, скрылись где-то под облаками. Хоть Анне и удалось избежать смерти, положение тем не менее было критическим. Без оружия, в дуэли с очевидно профессиональным противником, она долго не протянет. Необходимо было выходить из боя. Очевидно просто уйти не получится. Скорость полета немца, если не превосходит, то как минимум равна скорости самолета Анны. Вдруг в голове мелькнула безумная мысль. «Штопор, прямой или обратный». Такие маневры не выполняют на реактивных самолетах, слишком высок риск аварии. Немец наверняка знал об этом, и, скорее всего, если арлекин войдет в такой штопор, немецкий пилот вероятнее всего посчитает, что самолет сбит или пилот потерял сознание. Разумеется, после этого он прекратит преследование. Оставалась одна проблема - выйти из штопора. Вероятность разбиться была не велика, но ощутима. В прочем продолжать воздушную дуэль было еще опаснее. - База, это Арлекин-7, если через 20 минут не выйду на связь, отправьте спасательную команду в район 13-04. Как слышно? – проговорила Анна в рацию. - Вас понял, Арлекин-7. Район 13-04. – донеслось в шлемофоне. Тогда же застрочил немецкий пулемет. Услышав несколько попаданий по арлекину, Анна потянула ручку от себя. Когда арлекин вошел в штопор, в шлемофоне послышались слова на немецком, сложно было уловить конкретные слова, получилось лишь уловить позывной немца «Остеркамп-4».

***

- Ну ты и задала им жару! – восторгался Антон. – Пашка «финт» говорит, в районе твоего действия три сбитых фокке-вульфа. - Наверное. – грустно бормотала Анна держа кружку горячего чая. - Не слышу в твоем голосе радости. - Да, как-то не до веселья. – равнодушно ответила она. – Арлекина то, сбили. - Да что ты переживаешь. – стал утешать её Фёдор. – Сегодня из штатов должен прибыть конвой, будет тебе новый арлекин. Ах, если бы арлекин для Анны был просто самолетом, который можно сменить и не почувствовать ничего. Для любого пилота, что очень долго сидит за штурвалом одного конкретного самолета, тот становится близким товарищем, возможно даже продолжением самого пилота. Впрочем, куда Федору понять. Он выполнял важную работу на взлетно-посадочной полосе, и без сомнения, без таких как он, такие как Анна могли бы только мечтать о полетах. Но сам он был от небес очень далек, как в прямом, так и в переносном смысле: высоты он боится, а сам скромен, прагматичен и живёт сегодняшним днем. Анна была полной его противоположностью. Она была горяча сердцем, идеалистична и постоянно летала в облаках, тоже во всех смыслах слова. Понять привязанность к казалось бы простой машине, появившуюся у такого далекого по мышлению от тебя человека, действительно было не просто. В голове закружились воспоминания о тех 3-х годах на арлекине о тех девяти сотнях боевых вылетов, о тех 24-х отправленных ими лично в ад фашистах. Хотелось начать пересказывать Федору все воспоминания, о тех вылетах, о тех победах… - Эх, Федя, если бы все было так просто… - единственное, что вырвалось из её уст. Она может и начала бы говорить об этом всем, но уж точно не тогда, когда Антон был рядом. Антон тоже был человеком неба, даже большим чем Анна. Он любил летать больше всего на свете, но судьба, как ей это присуще, поступила с ним жестоко, незаслуженно жестоко. Она отняла у него глаза. Мы все слышали о летчиках вроде Маресьева или Сорокина, что летали без ног, поговаривали что в рядах ЗРРФ в западнорусскую был летчик, управлявший самолетом, не имея одной из рук. Но Антон без сомнения больше не смог бы подняться в небо, сейчас он даже не может просто посмотреть на небосвод. Уж точно не нужно воспоминаниями о своих похождениях ворошить ему раны. - Ладно, час уже поздний. Пора на боковую, - сказал Федор. – Антон, давай помогу спустится. - Не надо, – с нотками грусти прошептал тот, – я сам справлюсь. - Нет, дружище, уж с вышки я тебя одного не отпущу. - Ладно. – смирился слепой. - Федя, можно я здесь лягу? – попросила Анна растянувшись на подранном диване. – Уж совсем мне не охота ползти вниз 80 метров, пока вы вдвоем теснитесь в лифте. - Как пожелаешь. Спокойной ночи, - бросил на прощание Федор, перед тем как выйти из помещения, в след за Антоном. Несколько минут Анна еще мысленно рассекала небосвод на арлекине, после чего провалилась в сон.

***

Стоило Анне лишь проснутся, подняться с дивана и кинуть свой взгляд через стекло вышки на обскую губу, как её глаза округлились и полезли на лоб от удивления. Конвой действительно прибыл, только вместо десятка транспортов и пары ледоколов, в море стояли два полноценных линейных корабля, 3 крейсера, 8 авианосцев, из которых 2 атомных и всего 1 эскортный, а также просто бесчисленное количество ледоколов, транспортов, эсминцев и прочих малых кораблей. Лишь Анна спустилась с вышки, ей на встречу вышел Олег. - Аня, где тебя носит! – затараторил он. – К нам Гагарин приехал, всем нужно быть в ангаре. - Не уж то сам Гагарин. – уже второй раз за день удивившись произнесла Анна. - Да-да, пошли быстрее. Юрий Гагарин! Анна находилась в эскадрильи под его командованием в 1961-1963 годах. Могла ли она тогда подумать, что этот скромный, улыбчивый, невысокий, немного робкий мужчина возглавит «свободных авиаторов» в это непростое время. После смерти Евдокии Бершанской, лидерами авиаторов побывала дюжина человек от приемника Бершанской Звягина и бежавшего из Новосибирска Покрышкина, до ставленника черной лиги и Лазаренко лично Павла Кутахова. Так или иначе, все они не только руководили, но и летали лично, и все до одного были сбиты, никто из них не пробыл лидером авиаторов и месяца, всему виной «охота на ведьм», объявленная Германией последнему свободному клочку российской земли. Геринг знал, что наступление на территорию в приарктической зоне, где плотно засели остатки черной лиги и армии сибирской федерации, где водную гладь рассекают уцелевшие корабли северного морского флота, а небо караулят возможно лучшие летчики во всем мире, его гренадеры умоются кровью. Потому он, зная какую мощь несет в себе авиация, выдал силам люфтваффе карт-бланш на любые действия в этом районе. С тех пор ни один российский авиатор больше не мог почувствовать себя свободным. Однако, как только власть перешла в руки Гагарина, тот консолидировал силы, имевшиеся в его распоряжения. С тех пор Сургутские земли стали немцам настоящей братской могилой, а небо – адской мясорубкой, в котором, казалось, неубиваемые красные летчики пачками косили немцев. В конце концов, последние полгода немецкая активность и её продуктивность сократилась в несколько раз. А теперь, когда прибыл такой подарок от американцев, упадет ещё ниже. Ах да, Анна совсем и позабыла про американские корабли, что причалили здесь. - А, что за корабли у берега? – поинтересовалась она. - Приказ 28-43 – сухо произнес Олег, сделав на несколько секунд паузу. – Остатки американского флота расходятся по всем свободным от немцев уголкам земли. – его голос наполнило волнение, он сделал еще одну паузу. - Вашингтон пал, США капитулировали… Эта фраза отразилась болезненным эхо в голове Анны, как такое только могло произойти? Разве не должны были американцы запустить ядерные ракеты? Разве не должны были две ядерные державы уничтожить друг друга, и весь мир заодно? Так или иначе, мир ещё цел и, наверное, то, что случилось, было лучшим исходом по сравнению с ядерным апокалипсисом. Итак, по словам Олега остатки 2-го флота, из датч-харбора, каким-то образом проскочив мимо вездесущих люфтваффе и кригсмарине, причалили здесь. Таким образом, силы авиаторов выросли на 40 полноценных эскадрилий ВМФ США, и ещё неизвестно какое, но без сомнение не малое, число привезенных транспортниками в разобранном состоянии машин, не говоря уже о бесчисленных тоннах продовольствия, боеприпасов и тому подобного. - В общем разгрузку и сборку части самолетов уже провели, формируются новые эскадрильи, Гагарин решил проехаться по ключевым аэродромам и лично назначить новых командиров. – подытожил Олег. Наконец они вошли в огромный ангар, Олег с Анной уселись на стулья, рядом с десятками других летчиков. Там, где обычно проводился брифинг, сейчас стоял Юрий, что-то рассказывая летчикам. «Зал» завороженно слушал, то смеясь, то подпрыгивая от неожиданности. Гагарин не был любителем пафосных речей. Он был простым человеком, потому вместо того, чтобы брызгая слюной и сотрясая воздух громким монологом, он просто говорил с пилотами, со своей стаей, что называется «за жизнь». Наконец он встал со своего стула, и сказал: - Я сейчас зачитаю имена летчиков, которые будут повышены в звании и назначены командирами новых эскадрилий. Он начал поименно называть людей, по очереди те подходили к нему, крепко жали ему руку, Юрий говорил какое-нибудь напутствие. После чего выдавал погоны, и называл следующие имя. - Старшина Олег Сергеевич Новиков получает звание старшего лейтенанта и назначается командиром 2-й эскадрильи 42-го авиаполка. - Олег встал, на его лице появилась сверкающая улыбка, ничем не хуже, чем у Юрия. Получив немного теплых слов и новые пагоны, он сел, засияв еще сильнее. - Лейтенант Анна Валентиновна Октябрьская, - внезапно, как разряд тока, произнес Гагарин. - получает звание капитана и назначается командиром 42-го авиаполка и 1-й эскадрильи этого полка. Анна поднялась и пошагала на встречу Юрию. Тот пожал ей руку, и нежно и немного робко, как обычно произнес: - Знаете, адмирал Велрой подарил мне книгу, называется «туманность анромеды», нашим писателем, Иваном Ефремовым написана в эмиграции. Эта книга о далеком будущем в далеком космосе, и я все не мог понять, кого мне напоминает отважная астронавигатор Низа Крит. Что-ж, теперь я понимаю, что напоминает мне вас…

***

Эскадрилья взмыла в воздух. - Говорит «Туманность-1», эскадрилья в полном составе и готова к бою. Как только отговорилась база и друге пилоты, в наушниках снова послышалась немецкая речь, и вновь ничего не разобрать, разве, что позывной - «Остеркамп-4»…