Лепестки азалий

— Почему ты всегда защищаешь меня от всего? Даже от правды?

— Потому что я видел, что происходит с людьми, когда они узнают слишком много. Они ломаются.

— А что, если я уже сломан? Что, если твоя защита только делает хуже?

— Тогда я буду собирать тебя заново. Снова и снова. Сколько потребуется.

Дин и Сэм Винчестеры

«Сверхъестественное» (2005-2020)

***

      День отъезда выдался неожиданно… эмоциональным. Честное слово, когда я продумывала этот отнюдь не гениальный план, то совсем не ожидала, что он разовьется в приключения такого масштаба.       У парадного входа поместья, казалось, собралась целая делегация, как будто провожали как минимум принцессу, а не самозванку из липовой академии. — Не забывайте писать, мисс! — всхлипнула рассказавшая за эти неполные два месяца все сплетни поместья болтушка Бетси. — И присылайте свои рисунки! — подхватила кухарка, которая постоянно подкармливала меня сладостями (интересно, она делала так со всеми гостями или я просто была особенно талантлива в выпрашивании ночных сладостей?).       Почти вся обслуга из кухни искренне беспокоилась за то, как же я теперь буду питаться в этой своей «академии», видимо, мой здоровый аппетит впечатлил их до глубины души. Горничные щебетали наперебой бойкими птичками, Арти многозначительно подмигивал, шутя, что Деймон без моей компании совсем заскучает…       Даже вечно серьезный дворецкий как-то подозрительно шмыгал носом, хотя, возможно, это просто аллергия на цветущие розы.       Черт, да я тут сама чуть не разревелась в наплыве чувств!       Том-старший, который вызвался довезти меня до Лондона (кто бы вообще мог подумать, что он умеет водить), нетерпеливо постукивал по рулю, в не самом большом восторге от этой импровизированной церемонии прощания. — Какие проводы, — проворчал дедушка Томас. — Развели тут целое представление… — и вдруг обнимая меня, неожиданно всунул мне в руку несколько крупных купюр. — За твои… кхм… художества. — Которые вы называли «жалкой мазней»? — подначила я в ответ, незаметно пересчитывая деньги и едва не присвистнула.       Двадцать фунтов!       И это от вредного старого засранца, который считай с трудом выносил мое общество, постоянно проигрывая в покер, что мы иногда играли в тайне от Мэри! Хотя учитывая такую кругленькую сумму, не так уж сильно он меня и не переносил.       Наверное, мое лицо слишком явно выразило восторг, потому что Мэри тихонько хмыкнула, весьма емко и деликатно выразив мой денежный экстаз: — У тебя определенно есть что-то общее с нашей семьей. Та же… практичность.       А потом она сделала то, чего я никак не ожидала, а именно обняла меня.       Мэри Риддл, да та самая чопорная железная леди, которая наверное в жизни не подпускала к себе никого, кроме мужа с сыном, ближе чем на несколько футов, просто взяла и притянула меня к себе, что было достаточно сложно проделать с чужим человеком.       В носу предательски защипало, но я изо всех сил прикусила губу, отвечая ей на объятие.       Нет уж, только не реветь! У меня репутация. — Ну все, хватит этих нежностей, — проворчал Том-старший из машины. — Мы так до вечера не уедем!       Я в последний раз помахала всем рукой (серьезно, когда это я успела так привязаться к этим людям?) и повернулась к автомобилю. Сиденье выглядело мягким, кожаным, заставившее в который раз за лето подивиться состоянию Риддлов.       Мда, причитающиеся алименты с них можно было стрясти немалые!       Том-старший, который как раз вышел из автомобиля и любезно придерживал для меня дверцу, насмешливо выгнул бровь: — Готова к путешествию? — Ага, — ответив ему такой же ухмылкой, усаживаюсь за предложенное место на пассажирском сидении. — Надеюсь, не будешь рыдать всю дорогу от затяжной тоски? — поддел он меня, устраиваясь за рулем. — А вы уверены, что не въедете в дерево? — высморкавшись в платок, скептически прищуриваю глаза. — Все-таки давненько не выбирались из своего убежища! — Дерзишь? — хмыкнул заядлый джентльмен, заводя мотор. — Значит, не так уж и расстроена.       Ага, как же.       Я украдкой вытерла глаза, надеясь, что он не заметит.       Ну вот кто… кто бы вообще мог подумать, что эта авантюра закончится аж на такой печальной ноте? Что я буду сидеть в машине со своим биологическим отцом, который был ни сном, ни духом о существовании собственных детей, и чувствовать себя… настолько правильно?       Что бы он сказал, узнай правду? Что я — его дочь, что где-то бродит его угрюмый сын, который похож на него как две капли воды? Что вся эта история с «академией искусств» — просто предлог, чтобы… узнать их поближе.       Эх, ладно, я все-таки буду скучать. По нашим спорам о книгах, по его язвительным комментариям, по этому его фирменному — «Вы опять начали нести чушь, мисс Рейвенкрофт». — О чем задумались? — вдруг вырвал меня из размышлений Том-старший. — О том, как сильно изменилась ваша жизнь за эти два месяца, — честно ответила я. — Вы даже машину ведете! — А вы даже научились держаться в седле, — парировал он в ответ. — Хотя ваша первая попытка спешиться была весьма… впечатляющей. — Эй! — притворно хмурюсь в лице, возмущаясь. — Тогда я просто проверяла вашу реакцию! — Конечно-конечно, — протянул он с той самой интонацией, от которой я всегда закатывала глаза. — И падение с лошади тоже было частью этого великого плана? — Разумеется! Абсолютно все было тщательно спланировано! Как и то, что вы меня поймаете!       Он на секунду замолчал, однако прежде чем я успела пожалеть, что затронула больную тему с прикосновениями, его сменившийся задумчивостью голос тихо продолжил: — Знаете, мисс Рейвенкрофт… Думаю, вы действительно что-то изменили в этом доме. — Да, например, количество печенья на кухне. — И это тоже, — искренне улыбнулся мужчина. — Но главное… вы напомнили мне, что жизнь не заканчивается за стенами выбранного мной заключения. — Эй, больше не говорите такую сентементальщину, а то я действительно разрыдаюсь, — предательски шмыгнула я носом. — И тогда вы точно врежетесь в дерево! — Ваша забота очень трогательна.       Жизнь действительно странная штука.       Приехала сюда с каким-то дурацким планом «разведывания обстановки», а уезжаю с осознанием новой… семьи. Пусть даже они не знают, кто я на самом деле.       Сможет ли Том когда-нибудь понять это? Понять, что наш отец не просто «тот грязный маггл», а живой человек со своей историей, своей болью, своей… человечностью? Хотя нет, это уже совсем уж глупые мечты. Но может быть… может быть, достаточно того, что это поняла я? Уж я-то смогу как-нибудь выкрутиться и спасти эту странноватую семейку Риддлов!       «До следующего лета», — подумала я, глядя на уменьшающееся в своей форме поместье.       И впервые в жизни не солгала себе в обещании.

***

      Всю дорогу до Лондона я болтала, не затыкаясь ни на одну минуту. Да так, что наверное позавидовал бы даже Альфард со своей неутомимой энергией!       Но я просто не могла остановиться, может, потому что понимала, что увидеться мы сможем далеко не скоро. А может, просто пыталась заполнить тишину, чтобы не думать о том, как странно все это выглядит со стороны — прощаться с отцом, который даже не знает, что он твой отец.       Том-старший в ответ только посмеивался, изредка вставляя свои сухие комментарии.       Наверное, тоже понимал, что это мой своеобразный способ оттянуть тяжелый момент конца поездки. — О, остановите здесь! — едва не подпрыгиваю на месте, заметив старенькую кондитерскую.       Все лучше, чем объяснять, почему мне нужно в приют. — Здесь? — удивленно моргнул Том-старший. — Вы уверены? — Абсолютно! — напяливаю на лицо как можно более широкую улыбку. — У меня внезапно появилось непреодолимое желание купить… э-э… пирожных!       Он закатил глаза — совсем как Том! — но все же остановил машину, заглушив мотор.       А затем когда он вышел на улицу, чтобы помочь мне с чемоданом, то вдруг замер, неловко переминаясь с ноги на ногу.       Я узнала это выражение лица только благодаря тому, что точно такое же бывает у Тома, когда он уж очень хочет обняться, но слишком горд, чтобы попросить об этом вслух.       Ох уж эти Риддлы! — Ой, да ладно вам! — рассмеявшись, чтобы скрыть неприятное пощипывание в области глаз, я выронила ручку чемодана и кинулась ему на шею.       Он охнул от неожиданности, но — о чудо! — неуверенно обнял меня в ответ. — Вы должны пообещать мне, что будете нормально питаться! — быстро затараторила я, чувствуя, как предательски дрожит голос. — И не пропускать обеды! И выгуливать лошадей — Деймон без вас скучает, я это знаю! И… и обнимите уже наконец Мэри, ей это нужно, честное слово! И читайте не только грустные книжки, попробуйте что-нибудь веселое, ну хотя бы иногда! И… — Мисс Рейвенкрофт, — мягко прервал поток сбивчивых слов, чуть отстраняясь. — Вы плачете. — Вовсе нет! — праведно возмущаюсь в ответ, хотя по ощущениям щеки действительно были мокрыми. — Это просто… дождь такой! — Конечно, — его тонкие длинные пальцы осторожно стерли с моих щек слезы, а губы изогнулись в улыбке, такой кривой, такой неуверенной, но такой настоящей, что засвербело в груди. — А солнце светит только для маскировки.       И глядя в его лицо, я вдруг отчетливо поняла, что больше никогда не спутаю его с Томом. Да, они похожи как две капли воды, но… теперь я наконец-таки вижу разницу. В глазах, в улыбке, в том, как по-разному они смотрят на мир. — До свидания, мисс Рейвенкрофт, — несмотря на официальность поставленного тона, в нем слышалась своя особенная теплота. — До следующего лета, мистер Риддл, — я подхватила чемодан и, махнув на прощание, направилась вдоль улицы вниз, не оборачиваясь.       Потому что знала, если обернусь назад, точно позорно разревусь.       Чувства при этом переполняли диаметрально противоположные, как если бы выиграла матч в квиддиче, только лучше.       Потому что впервые в жизни я чувствовала, что сделала что-то по-настоящему важное. Не просто выкрутилась из очередной передряги, не просто повеселилась за чей-то счет, а… помогла. Может быть, даже исцелила, да самую капельку, но все-таки…       Иногда самая сильная магия — это не заклинания и не зелья.       Иногда это просто способность быть рядом, даже если приходится притворяться кем-то другим. Даже если не можешь сказать всей правды. Даже если внутри все сжимается от мысли о том, что, возможно, ты больше никогда не увидишь эту кривую улыбку и не услышишь этот хриплый каркающий смех.       Но хэй, кто знает? Может быть, следующим летом…       Мы встретимся еще раз, да, папочка?

***

— …и представляешь, у Амоса дома такая скукотища! Честное слово, даже наши уроки по Истории магии и то веселее! А его мама постоянно… — я запнулась на полуслове, перестав размахивать пакетом с трюфелями для Тома, из-за того, насколько густым и тяжелым был воздух в комнате куда я влетела со скоростью японского поезда.       Холодный, на грани плотоядной враждебности взгляд темно-синих глаз буквально пригвоздил меня к месту вместе с громко захлопнувшейся по мановению его воли двери. — Как мило, — процедил он тем самым тоном, от которого у первокурсников, как правило, подгибались колени. — Я, знаешь ли, сказал миссис Коул, что ты была со мной у Эйвери и просто… задержалась. — О! — нервно хихикаю, отводя взгляд в сторону. — Спасибо, что прик… — И я писал Диггори, — перебил он меня, делая угрожающий шажок вперед. — Забавно, правда? Он сказал, что не видел тебя целое лето.       Черт-черт-черт!       Вот же Амос, чтоб его Пивз покрасил в розовый! Неужели так сложно было соврать?       Хотя… это же Амос — наш великий мистер «Правила-Превыше-Всего»! — Слушай, — рефлекторно отступаю назад, нервно облизывая пересохшие губы. — Я жива, здорова, все в порядке…       Том двинулся навстречу с той особой грацией хищника, загоняющего добычу в угол, но лично для меня скорее предвещающую очень большие неприятности. — Кто это был? — его голос зазвенел от еле сдерживаемой ярости. — Тот мужчина в машине? — А тебе какое дело? Он ничего плохого мне не сделал! Может, вместо того, чтобы следить за мной и собирать сиротские сплетни… — Кто. Это. Был? — едва не встав впритык, больно впившись своими паучьими пальцами в мои плечи, заставив невольно поморщиться от прострелившей там боли. — Отвали! — набравшись сил, изо всех сил отталкиваю его от себя. — Это тебя не касается! Я же не лезу в твои делишки!       «И уж точно не расскажу о том, что познакомилась с нашим папочкой», — добавила я мысленно. — «Не хватало еще, чтобы ты убил его на несколько лет раньше положенного срока!».       С тихим шорохом зажатый в одной руке пакет с трюфелями (которые я, между прочим, купила на дорогие сердцу деньжата дедушки Томаса!) шлепнулся на пол, когда я споткнулась о собственный чемодан в попытке избежать внимания взвинченного подростка.       Том даже не посмотрел на конфеты, просто безжалостно раздавил их, надвигаясь на меня как какой-нибудь разъяренный василиск. — Мои «делишки» не включают в себя общение с подозрительными магглами! — рявкает он, и я замираю.       Вот черт. Он что, догадался? Нет, не может быть, он бы уже устроил тут локальный апокалипсис, если бы понял, кто они… — А с не-по-до-зри-тель-ны-ми можно значит? — растягиваю слова, пытаясь за наглостью скрыть разгорающуюся панику. — И вообще, откуда ты знаешь, что он маггл? Может, это был… э-э… мой тайный поклонник! Вот!       Судя по его лицу, эта версия его совсем не впечатлила. Более того, кажется, она его еще больше разозлила, если такое вообще возможно. — «Тайный поклонник?» — делает шаг вперед, и я инстинктивно вжимаюсь в дверь. — Может, тот же самый, что присылает тебе конфеты? Или это другой? Сколько их у тебя?       О, теперь я начинаю злиться. Нет, правда, какого черта он лезет в мою жизнь? Подумаешь, конфеты! Может, я сама их купила! Хотя нет, вру, на такие дорогие у меня точно денег не хватит… — А знаешь что? — смело вздергиваю подбородок. — Может, и не один! Может, у меня их целая армия! И все такие, знаешь… благородные! И красивые! И… — И старше тебя лет на двадцать? — его голос сочился ядом. — Прекрасно! Просто замечательно! Моя сестра самая настоящая распут… — Заткнись! — я наконец взрываюсь. — Ты ничего не знаешь! Совсем ничего! И знаешь что? Я рада! Рада, что хоть что-то в моей жизни происходит без твоего чертова контроля! — Азалия… — начал он угрожающе. — Что «Азалия»? — передразнила я его злодейский тон. — Будешь читать мне лекцию о том, как я позорю фамилию Риддл? Так вот новость дня — эта фамилия и так ничего не стоит!       О том, что я, возможно, перегнула палку, до меня дошло только, когда воздух вокруг нас буквально загустел от магии. В конце концов Том всегда плохо контролировал себя, когда дело касалось нашего происхождения. — Ты… — процедил он сквозь зубы. — Я что? — вздергиваю непроизвольно задрожавший подбородок еще выше. — Скажешь, я не права? Мы сироты, Том! Обычные сироты! И как бы ты ни пыжился со своими чистокровными дружками… — Замолчи! — …правда в том, что ты просто не можешь смириться с тем, что наш папочка — обычный маггл!       Стекла в окнах задрожали, и я поняла, еще немного, и будет взрыв, а потому решила оперативно отвлечься.       Личинка Темного Лорда и так тряслась от злости, того и поди до стихийного выброса все дойдет.       О том, чтобы объяснить ему, что тот мужчина наш отец, и речи не шло, учитывая предполагаемое будущее, хотя видит бог, мне пиздец как хотелось. Хотелось объяснить, что он не монстр, которым его считает Том, а человек, переживший страшную травму, что он умеет улыбаться, спорить о книгах, заботиться…       Но нет, он не поймет.       Не сейчас.       И, может быть, никогда.       Для него любое проявление слабости — это позор, а признать, что его отец самый обычный человек, который просто пытается исцелиться… это было бы слишком. Просто слишком.       Я как раз наклонилась, дабы подобрать раздавленные трюфели (может, хоть часть удастся спасти… мечты, мечты), когда он налетел на меня со спины подобно какому-то разъяренному гиппогрифу.       В следующую секунду под аккомпанемент поскрипывания к не готовой к таким невзгодам кровати мы рухнули на постель: я спиной на жалобно сжавшийся матрац, пока его пальцы мучительной хваткой впились мне прямо в горло, потому что Том, конечно же, с куда большим удобством навалился на меня сверху тяжёлой тушей. — Что он сделал? — прошипел он, и впервые за долгое время я услышала в его голосе что-то, кроме холодной ярости, а именно неподдельный страх. — Почему ты молчишь? Он… он трогал тебя? Что он сделал? Почему ты ничего не говоришь?! — Иди к черту! — разгневанно выплюнула я, бешено извиваясь под его хваткой.       Мы покатились по кровати в какой-то безумной борьбе. Пока я отчаянно лягалась и царапалась хуже дранной кошки, Том с таким же остервенелым очтаянием пытался удержать меня на месте.       Наконец, мелкий паршивец сумел вывернуться ловким ужом и перехватив мои руки, прижал всем своим весом к матрацу. — Легилименс! — тише ночи прошептал он в нескольких миллиметрах от моих губ, глядя мне прямо в глаза.       О нет.       Нет-нет-нет!       Только не это!       Если он увидит… если узнает… не только про Риддлов, а вообще про все… мне же конец. Как только Том доберется до правды о том, кем я являюсь на самом деле, что именно скрываю, что это далеко не первая жизнь…       Он меня убьет.       Перед глазами поплыли какие-то обрывки: вот я неохотно соглашаюсь на уговоры Альфарда пойти на отборы по квиддичу, вот вдалеке маячит красная мантия Флимонта (чертов снитч, из-за которого я проиграла спор!), вот Малфой сыплет марево разноцветных конфет мне в ладони будто какой-то фокусник, и от съеденных после сладостей в животе поселяется непонятное тепло…       Я не знаю, откуда взялись потом силы.       Может, от отчаяния?       Гадать уже как-то поздно, потому что в следующую секунду я изо всех сил рванула вперед и мой кулак встретился с его носом с таким хрустом, что я даже испугалась, не убила ли? По пальцам потекло что-то теплое, и Том отшатнулся назад, падая на пол.       Алая кровь заливала ему губы, подбородок и белоснежный воротничок рубашки, но он просто продолжал сидеть на полу, буравя меня каким-то странным, горьким взглядом.       Только через минуту я поняла, почему его взгляд казался таким странным — в синих глазах блестели слезы. — Ч-черт, — через силу выдавила из себя из-за тяжелого после продолжительной драки дыхания. — Том, я не хотела… то есть, хотела, но не так сильно…       А затем он запрокинул голову назад и расхохотался хриплым, надрывным, почти истерическим смехом. Кровь с его прокушенных до крови губ и разбитого носа тут же потекла новой струйкой вниз к рубашке, делая его похожим на какого-то сбежавшего из психлечебницы безумца. Плечи мальчишки неудержимо затряслись, и я затруднялась понять, от смеха или от не поддающихся контролю рыданий? — Том? — неуверенно позвала я его. — Эй, мелкий, ты там… в-в порядке?       Вместо ответа он медленно поднялся на ноги, что примечательно, они заметно дрожали, и вытер не думающую останавливаться кровь тыльной стороной ладони, и посмотрел на меня таким взглядом, что я физически почувствовала, как между нами что-то… трескается.       Трескается.       Трескается.       Трескается. — Так уж и быть, — голос его не уступал в своей холодности мертвому взгляду. — Я больше не буду вмешиваться в твою жизнь… сестра.       Это «сестра» прозвучало как проклятие.       Как приговор.       Как… отказ от всего, что было и есть.       А после он просто ушел, оставив меня тут совершенно одну с разбитыми костяшками пальцев, в которых еще грело фантомное тепло его раны, бешено колотящимся сердцем и этим тошнотворным чувством вины в животе.       Окончательно обессилев, я рухнула на кровать и тупо уставилась в потолок.       Вот и все.       Я феерически облажалась.       И что самое паршивое, я даже не могла его винить. Он ведь правда беспокоился. По-своему, криво, неправильно, ну… А я? Что я делаю? Прекрасно зная о том, какой он, почему такой, и все равно… Все равно оттолкнула от себя словно не нужный балласт.       Кровь собственного брата на моих пальцах представлялась в тот миг для меня не иначе как каким-то темным проклятием, так как заставляла раз за разом задаваться одним и тем же вопросом, а не совершила ли я ошибку, решив скрыть все от него? Может стоило признаться? Может, эти слезы в его глазах означали что-то большее, чем просто злость? Может… — Нет, — опустошенно пробормотала я в тишину крохотной приютской комнаты. — Хватит себя обманывать. Ты все испортила, Азалия. Как и всегда.