Святость под вопросом

      Запах ладана мерзко забивался в ноздри, воскрешая никому не нужные воспоминания. Оставленные в далеком прошлом темные алтари и холодный металл, который не резал, а скорее царапал кожу на груди. Чужие губы, успокаивающе касающиеся ран. Чей-то ласковый шепот: «Пора просыпаться, Ло… Открой глаза…».       Лотар поежился, словно замерз. Но он прекрасно понимал, что дело не в этом. Ему просто всегда было страшно и неприятно находиться в обители божьей. Каждый звук, запах, чужие голоса — все напоминало о старом событии, которое затерлось с годами, превратилось во что-то расплывчатое и мутное. Но не менее ужасное.       — Сын мой?       Голос за перегородкой заставил его вздрогнуть. Кажется, он слишком задумался.       — Простите мне грехи мои, ибо я грешен…       Лотар никак не мог запомнить, как правильно начинается исповедь, но точно знал одно: она должна идти от чистого сердца — и тогда он получит прощение. Формулировки не важны. Важно только прощение, и ради него Ло готов был каждый раз, как приближался к церкви, испытывать липкий страх. Как будто его вот-вот пронзит молния, как самого ужасного нечестивца на свете.       Даже дышалось здесь с трудом. На лице то и дело проступали капельки пота, он нервно стирал их рукавом пальто.       — В чем же ты согрешил, сын мой?       Голос исповедника был знаком, хотя, разумеется, не настолько, чтобы вспомнить имя. Он знал всех местных священников.       — Сны. Они продолжают меня мучить. Грязные, отвратительно липкие сны. Я снова юн, и снова этот голос и чужие руки, которые меня касаются…       Он осекся и замолчал. Проговаривая свои сны раз от раза, можно было и привыкнуть. Но проще все не становилось. Лоб холодило от пота, и дальнейшие слова просто застряли в горле.       За тоненькой тканевой перегородкой священник вздохнул, наверное, с сочувствием, — должно быть, не первый раз слышал его исповедь. Лотар приходил сюда каждый раз после этих липких и лживых кошмаров, порой по несколько раз в неделю.       — Продолжай, сын мой.       — Он что-то хочет от меня, спрашивает, требует… Но я не могу вспомнить, что именно. Не хочу вспоминать.       — Знание — это сила. Быть может, узнав, что хочет от тебя демон из сна, ты сможешь его одолеть. Не думаю, что он просто так исчезнет. Демоны очень настойчивы в своих желаниях, а тебе нужно быть настойчивым в своей борьбе с ними.       Лотар покачал головой, выражая сомнение. В глазах мутнело, и дышать становилось тяжелее. Еще и этот мерзкий запах ладана — впивался в ноздри, забивался в одежду. От него воспоминания становились более осязаемыми, и вот-вот его плеча коснется чужая рука…       — Святой отец, простите, мне пора!..       Он выбежал из исповедальни, не дождавшись отпущения грехов. Выскочил из церкви на свежий воздух. Здесь не было ладана и свечей, и воспоминания меркли, затираясь серой реальностью. Понемногу становилось легче.       Ло вернется сюда завтра, снова испытает тошноту… Но постарается досидеть и получить отпущение греха. По-другому нельзя.       Напарник ждал его, как и всегда, сидя в машине через дорогу. Дождь мерзко моросил который день подряд. Небо затягивали грязно-серые тучи, из которых постоянно лилась отвратительная влага. Проведя рукой по лицу, Лотар стер капли пота и дождя. Когда же это закончится? Сколько еще нужно пережить ужаса, чтобы просто перестать видеть эти сны и прекратить возвращаться в церковь?       Лотар не знал. С недавних пор он почти не спал. Ночью то и дело приходили кошмары, а днем не давал покоя непонятный маньяк, чьи преступления перепугали весь город и вынудили людей прятаться по домам.       Напарник, завидев его, махнул рукой и открыл дверь, чтобы Лотар меньше намок. Хотя этот дождь даже намочить толком не мог, так, одно название, только портит и без того плохое настроение. Плюхнувшись на сиденье рядом с напарником, он тут же получил кружку горячего кофе в руку.       — Пей давай, а то небось в своей исповедальне все яйца себе на этой на скамье отморозил. Там же холодно. Словно им поборов с людей не хватает на отопление.       Лотар отпил и вяло, привычно одернул коллегу-атеиста:       — Прекрати. Церковь — это священное место, где люди обретают покой.       Джон коротко хохотнул.       — В могиле люди покой обретают, а не в церкви. Ну да хрен с ними, просто не пойму: тебе и правда помогает торчание там?       Лотар не знал точного ответа и вместо ответа молча уставился в окно.       Каждый раз, выходя из дома божьего, он сам задавался вопросом: зачем опять туда ходил? В место, которое пугало его до дрожи в пальцах. Которое помогало так ненадолго. Он не находил ответа, но раз за разом возвращался в церковь.       Наблюдая за грязно-серыми облаками, Лотар цедил кофе, понимая со слабой радостью, что даже чувствует вкус. С появлением этих снов мир казался тусклым и тяжелым, и погода соответствовала, явно не собираясь меняться еще очень долго. Хоть кофе пусть останется со вкусом.       — Третий, третий, у нас дело ноль-ноль-восемь.       Женский голос, такой же серый и уставший, как само небо, раздался из динамика рации. Джон бодро схватил рацию. Прошептав перед ответом:       — Наш красавчик, судя по всему.       Лотар только кивнул. Да, это именно он. Дело ноль-ноль-восемь. Серия убийств. Предположительно проводилась одним и тем же человеком. Мотивов не нашли, сходства между жертвами тоже. По сути не было никаких зацепок, и это пугало уже не только простых людей, но и самих полицейских.       — Эй, может, зайдешь сегодня ко мне? — Вопрос напарника выдернул Лотара из мыслей и заставил задуматься. — Ну почему бы нет? Ты давно не заходил. Кого-то другого нашел?       Вопросы Джона сыпались друг за другом, выдавая нервное напряжение. Лотар допил кофе и еще раз задумчиво посмотрел в окно. Мерзкая серость… Серость снаружи. Серость внутри.       — Проснись!       Тихий голос где-то в голове прошептал: «Пора просыпаться, Ло…»       Джон потряс его за плечо и тревожно заглянул в глаза.       — Лот, ты что, заснул? С тобой точно все в порядке?       Он растерянно посмотрел на Джона.       — Да, я просто не могу нормально спать. Бессонница.       — Так ты заходи ко мне, я тебя чаем напою и просто спать ляжем. Как тебе?       На такую искреннюю заботу невозможно было ответить отказом, и Лотар кивнул. Хотя не хотел просыпаться от кошмаров рядом с кем-то — это было слишком интимно для него. Он в целом привык жить один. Когда хочешь, тогда и спишь, что хочешь, то и ешь, — так было привычнее. Но его напарник — и любовник, вот уже четыре года, — в последнее время настаивал на том, чтобы съехаться. И это доставляло неудобства.       Лотар сунул ключ в замок зажигания. Пора работать.       Место преступления к их приезду оцепили не только полицейские и судмедэксперты, но и приличная толпа зевак. Видимо, люди еще не так сильно напуганы, раз вылезли из своих домов, да еще и в такую рань.       Тело молодого мужчины лежало в подворотне, совершенно голое. Как и во всех предыдущих случаях, жертву задушили веревкой, которая валялась рядом. Обычная, беленькая такая. На нее часто дома белье вешают сушиться.       Лотар присел на корточки перед убитым. По всем признакам походило, что это дело рук все того же неуловимого преступника, но сейчас было и отличие. Веки у трупа оказались крепко пришиты к бровям, а в мертвых глазах застыл ужас. Словно перед смертью он видел что-то похуже удавки.       — Лотар, как мыслительный процесс? Результата пока не принес?       Он вздрогнул и поднялся на ноги. Рэйни. Мерзковатый прожженный урод, который любил путаться под ногами и не любил Лотара, кажется, еще со времен совместной учебы.       — Ну так что, гений, есть идеи, что происходит?       Лотар снова коротко глянул на труп и серым, ничего не выражающим голосом ответил:       — Рэйни, у меня нет ни идей, ни сил и времени на тебя. Так что просто иди на хрен, крыса ты канцелярская.       Лотар редко говорил так грубо, но, кажется, недостаток сна сказался: он просто это выпалил, даже не успев подумать о последствиях. Конечно, Рэйни и есть канцелярская крыса, но крыса эта не мелкого звена, и так хамить не стоило.       — Ты ослеп, что ли? — тут же возмутился Рэйни. — Глаза разуй и смотри, что кому говоришь, а то будет как с этим трупом! Веки тебе пришьют, чтобы проснулся уже.       Лотар пропустил это мимо ушей, в голове зазвучал совсем другой голос. Из далекого прошлого… «Не закрывай глаза, слышишь? Иначе мне снова придется их подклеить».       Лотар поморщился. Если это и правда его прошлое, то он совершенно не помнил его. После спасения из заточения у сектантов, тогда, в юности, он поначалу не помнил вообще ничего, но постепенно воспоминания частично вернулись. Только вот до сих пор казалось, что вернулись не все. Или он сам так хотел думать?       Уже глубоким вечером, сидя у Джона дома и медленно потягивая пиво, Лотар все пытался понять, что мог забыть. Какие еще тайны скрывает его сознание? Лотар плохо помнил хоть что-то из того плена, а обычная нормальная жизнь затерла потом все. Но сейчас кошмары вернулись, и память, словно птица в клетке, рвалась наружу. Только вот хочет ли он знать, что там было на самом деле?..       — О чем задумался?       Джон присел рядом и попытался всмотреться в глаза. Лотар отвернулся. Ему, как обычно, не хотелось разговаривать.       — Слушай, расскажи мне, зачем ты постоянно ходишь на исповеди? Дело в твоем прошлом?       Лотар отпил пива и мельком подумал, что все-таки не стоило приходить к Джону на ночь. Теперь придется что-то отвечать.       — Не совсем. Мне снятся кошмары… О том, что там происходило… — Он уставился в кружку с пивом, подбирая правильные слова. — Мне снится, что я получал удовольствие от всего того, что со мной делали. Из-за этого мне хочется кожу с себя снять, лишь бы избавиться от грязи внутри.       — Почему грязи, Лот? Даже если эти сны правда, даже если ты получал удовольствие… Что в этом плохого? Ты просто пытался выжить. Незачем заставлять себя ходить в церковь, ты же не можешь там долго находиться. Тебе страшно, Лот. Можешь даже ничего не говорить, я чувствую это.       Джон говорил с искренней тревогой, но Лотар только головой покачал. Пусть Джон и был очень заботливым, но кое-что он никогда не поймет.       

***

      Ночью к нему снова вернулись кошмары.       Блики множества свечей резали болью уже привыкшие к темноте глаза. Мягкие губы коснулись лба.       — Мой маленький, но сильный человек. Тебе плохо, я чувствую это. Но это твой выбор. Скоро все пройдет, потерпи. Совсем скоро ты проснешься. Ты же не покинешь меня? Ты же мой мальчик?       Юноша на холодном столе улыбнулся.       — Я твой…       Чужие руки трясли его грубо и, кажется, очень долго.       — Лот! Лот, мать твою, очнись уже!       Он с тихим стоном попытался оторвать от себя Джона, показывая этим, что уже проснулся.       — Слава твоему проклятому Богу, очнулся!       Лотар медленно сел и стер пот со лба. Еще один сон. На этот раз он оказался еще более мерзким. Почему ему было так хорошо во сне, почему?..       — Тебе к врачу надо… Ты орал как ненормальный. Что-то вроде «Я твой!». Что тебе снилось?       Лотар встал с кровати и схватил штаны. Ему нужно не к врачу, а в церковь. Он не мог долго находиться там из-за быстро нарастающего ужаса, но это оставалось единственным местом, которое даровало прощение. Которое хоть как-то успокаивало.       — Куда ты собрался?       Он молча продолжил одеваться.       — Лот. Ты правда выглядишь странно. Давай запишем тебя к мозгоправу? Может, он скажет что-то новое про твои воспоминания.       Накидывая куртку и торопливо хватая ключи, Лотар все-таки ответил:       — Мне не к врачу надо, а в церковь. Только там можно обрести покой.       Джон метнулся к нему, тревожно вцепившись в плечи.       — Ты с ума сошел? Сейчас середина ночи, хоть утра подожди!       Лотар мягко взял его за руки и внимательно всмотрелся в глаза друга и любовника.       — Джон, просто попытайся понять… Я не знаю, что на самом деле было тогда. Понимаешь? Не могу вспомнить, но там явно было что-то, чего мне не стоит вспоминать. Просто я не могу. Не могу… Оно возвращается через сны, но психиатр и таблетки мне не помогут. Я хочу прощения, что бы я тогда ни делал.       Джон молча слушал, и постепенно его хватка ослабла.       — Врачи говорили, что, возможно, моя память вернется. Я хочу успеть приготовиться к этому.       Он договорил и вышел за дверь, не дожидаясь реакции Джона. У них еще будет время обсудить это все, а сейчас он должен очистить себя от этой грязи. Даже если это значит заплатить еще одним страхом. Он сможет. Справится. Лотару очень нужно было проснуться, чтобы жить дальше.       Дорога до церкви показалась бесконечной. Тени домов, словно скелеты, выскальзывали в свете фар из темноты и исчезали обратно. Ни людей, ни животных на улицах не было.       Бросив машину рядом с воротами, Лотар быстро взбежал по ступеням. Дверь неожиданно оказалась приоткрытой, как будто его ждали. Он заглянул в нее. Внутри горели свечи, виднелись тени людей.       Он медленно убрал руку от дверной ручки и нервно потянулся к пистолету. Страх липко обнял внутренности. Захотелось взять телефон и позвонить Джону. Или, еще лучше, просто развернуться и уехать обратно. Исповедь может подождать, грехи за один день никуда не исчезнут. Просто его непреодолимо тянуло в церковь после снов, поэтому он сейчас здесь.       Но почему-то было страшнее, чем обычно. Пистолет скользил в мокрой от дождя руке, и приоткрытая дверь казалась вратами в ад.       Неожиданно она распахнулась настежь, заставив Лотара вздрогнуть. Сердце пропустило ход, и несколько секунд он даже не дышал, замерев от страха. Но ничего не происходило, а перед глазами в дверном проеме вырисовывались пустые церковные скамьи — и больше ничего. Никаких людей. Все-таки показалось… Взяв себя в руки, Лотар прошел внутрь. Дверь с хлопком закрылась за спиной.       — Я думал, ты никогда не вернешься ко мне.       Чужой, но одновременно такой знакомый голос заставил вспотеть от ужаса. Лотар резко повернулся, вскинул пистолет. На первый взгляд говоривший казался обычным священником. Такая же черная сутана или как ее там, только лицо было мертвецки бледным, а глаза…       Глаза словно горели чернотой. Без единого намека на белки глаз.       — Ты так долго прятался от меня в чуждом для тебя мире.       Лотар так хотел проснуться. Просто прервать всю череду кошмаров. Да пусть хоть обычная скучная жизнь, но только не это. Он слишком устал от ужаса и непонимания. Крепко зажмурившись, он прошептал:       — Я просто сплю. Сплю.       Чужая рука легла на плечо неожиданно мягко и пугающе. Лотар нажал на спуск, прежде чем подумал, и тишину пустой церкви разорвал выстрел — и следом громкий смех.       — Не глупи, мой мальчик.       Лотар в ужасе распахнул глаза. Человек — или кто бы это ни был — не шелохнулся с места, а пуля попала в дверь и застряла там.       — Ты столько от меня прятался, но пора уже понять, что это нелепая ошибка. Если бы тебя тогда не спасли, то у нас уже все было бы хорошо. Но вы, люди, порой бываете непредсказуемы, и, к моему сожалению, я тебя потерял.       Лотар опустил пистолет и отошел на пару шагов назад, разрывая дистанцию.       — О чем ты говоришь?       Нечто в одежде священника снова рассмеялось.       — Ты так и не вспомнил? Я думал, мои убийства помогут пробудить твою память.       Перед глазами неожиданно замелькали картины мертвых обнаженных тел. Пришитые веки, веревка на горле, веревка на земле рядом… А ведь кошмары начались примерно тогда, когда произошло первое убийство. Словно вид мертвых тел и правда наталкивал память на что-то.       — Ты до сих пор ничего не понял?       Лотар сделал еще шаг назад и уперся спиной в стенку исповедальни, оказавшейся неожиданно близко. Этот голос был ему знаком, и сейчас он острой вспышкой вспомнил — откуда.       — Ты должен проснуться, Ло…       Черные глаза и мягкий, вкрадчивый голос. Теплые руки, ласкающие его, успокаивающие и делающие больно, если того требовали правила…       Пот скатился по вискам, оставляя после себя неприятные мокрые дорожки. Лотар совсем не понимал, что происходит. Как этот человек из прошлого снова оказался здесь? И… человек ли вообще? Воспоминания безжалостно утверждали, что он и тогда не был человеком.       — Кто ты? — вопрос сорвался с губ сам собой.       Существо криво улыбнулось и провело рукой перед своим лицом. Теперь перед ним стоял один из знакомых ему священников. Тот, с кем Лотар разговаривал, впервые придя в церковь.       Еще короткое движение рукой. Словно сам себя гладит по лицу — и вот уже ему улыбается Джон. Его напарник, его любовник и друг.       Лотар вжался в стену и отчаянно хотел зажмуриться, но не мог отвести взгляд от существа, которое с каждым движением меняло облик.       Служители церкви, его напарник, продавец в магазине у дома, даже почтальон, который приходил к нему раз в неделю, — все эти лица были в этом демоне.       — Я весь твой мир, Ло.       Существо оказалось рядом настолько быстро, что Лотар не успел среагировать. Чужая рука легла на горло — крепко, не позволяя шелохнуться. Черные глаза заполонили собой все…       Свечи чадили и резали глаза, которые ему только-только разрешили закрыть. На душе было спокойно. Он получит власть, получит силу, больше никогда не будет одинок. Осталось немного потерпеть. Демон сказал, что, когда Ло проснется, вся боль для него исчезнет навсегда. И начнется для человечества.       Демон говорил, что Ло нужен ему, что без него ничего не выйдет.       — Ло, мой сильный мальчик. Ты — мои врата силы в этом мире. Ты станешь моей второй рукой? Будешь сеять хаос во имя антихриста? Будешь моим навсегда?       Юноша на алтаре улыбнулся и уверенно шепнул:       — Я твой. Это мое решение, и ничто не изменит его.       Реальность вернулась вспышкой света. Лотар сидел на полу, с трудом дыша. Все, что возникло в голове, было безумием. Но все это было правдой, он чувствовал это. И впервые за долгое время не испытывал неприязни к своим воспоминаниям.       Ведь знание — это лучшее оружие против врага. Даже если твой враг — страх.       В то время он был очень одинок. Напуган и зол на весь мир. Его забрали с улицы, куда он сбежал от вечно пьяных родителей. Весь в синяках и крови, Лотар был настолько отчаявшимся и злым, что спокойно пошел за незнакомым мужчиной, который обещал помочь.       И он помог. Наверное, первое существо в его жизни, которое сдержало свое обещание. Хотя Лотар и заплатил за помощь своей душой — он не жалел. Ни тогда, ни сейчас. И осознание того, что на самом деле тогда произошло, принесло неожиданный покой.       Демон протянул руку, и Лотар ее принял. Страх ушел. Навсегда.       

***

      В этой церкви, как и во всех до нее, омерзительно пахло ладаном. Лотар не понимал любви к этому удушающему запаху. Но он тут ненадолго…       — Прости меня, святой отец, ибо я согрешил… — он начал исповедь привычным для него способом.       — В чем ты согрешил, сын мой?       Лотар криво усмехнулся и, в пятый раз за неделю доставая пистолет, спокойно ответил:       — Я отдал душу Демону…       Глушитель и раннее время исповеди прекрасно помогали скрыть лишний шум. Священник, не успев издать ни звука, сполз по стене.       

***

      Дождь на улице так и продолжал моросить. Словно само небо плакало при виде его богопротивных деяний. Лотар широко улыбнулся и пошел к машине, где его ждал напарник. Настоящий напарник и друг, обретенный много лет назад. Тот, кто на самом деле понимал его.       Тот, с кем совсем скоро они изменят мир, заставив его содрогнуться.