Чёрный лис

— Выслушал? — Да, выслушал, — Нат сжал пальцы на ногах, — Ты сказал мне слишком много правды, теперь мой черед. — Нет. — Что? — Натаниэль недоумевающе уставился на парня. — Почему? — Я не хочу, чтобы ты заставлял себя делать то, чего ты не хочешь. Брови Натаниэля удивленно приподнялись. — Но Эндрю... Глаза Миньярда сверкнули явным недовольством и он продолжил: — А если ты думаешь, что должен мне что-то, то ты еще больший идиот, чем я думал. Теперь Нат понял, что из себя представляет вратарь команды Лисов. И в этот момент он действительно почувствовал себя необычайно, но это был не дискомфорт, а что-то приятное, тянущее внизу живота. Сделав над собой небольшое усилие, он попытался как можно осторожнее приподняться на локтях, помня о своих ранах. Он протянул руку вперед, слегка касаясь все еще бледного лица блондина, — Он все еще болен? — и повернул его лицом к себе. Их взгляды тут же встретились. В одних, светло-голубых, была растерянность, усталость и любопытство. В других равнодушных глазах, цвета темной карамели, если присмотреться, выплескивались крохи ранимости, боли и страха. Никто из них не отвел взгляд. — Я не считаю себя должником, наоборот, хочу выполнить свою часть сделки, — как-то слишком самодовольно ответил Натаниэль, поглядывая на сидящего напротив парня, который не проявлял никаких эмоций. Слегка поднявшийся брови Эндрю можно было расценивать как замешательство. — Мы не заключали никакой сделки. Эндрю попытался отстраниться, но Веснински предвидел и это, осторожно потянув его назад. Все еще на безопасном расстоянии для обоих. Живя большую часть времени в бегах, а позже и в Гнезде, бегая как черт в табакерке по полю или в Университете Эдгара Алана, он не имел как таковой возможности кого-то потрогать, а уж тем более поцеловать. Все, что он получил от физического контакта, это только причиненная боль. Даже в интимных взаимоотношениях. — Нет, — протянул он, — не заключали, но я думаю, что это что-то примерно похожее на нее. И через несколько секунд добавил: — Что нам весьма подходит, — и солнечно заулыбался. Эндрю долго думал о чем-то и через несколько долгих минут всё же спросил: — Почему именно сделка? Нат просек, что ответ для Миньярда важен и имеет ещё какое-то другое значение, о котором он ещё не догадался. — Хм, дай-ка подумать. Веснински снова не понял почему, но попытался дать максимально честный ответ, что было для него слишком непривычно. Он был прирожденным лжецом, но когда дело касалось чего-то другого, например честности, было слишком страшно открываться и доверяться другим. В детстве этим человеком всегда была его мать. Он мог рассказать ей все, ничего не скрывая, потому что от этого зависела их жизнь. Позже, когда его мать умерла в доме Веснински в Балтиморе, где, собственно, всё и началось, а он сам оказался в Воронах, Кевин и Жан стали для него новой семьей, с которой он мог разделить что-то болезненное. Особенно с Моро. Парная система делала невозможным что-то скрывать друг от друга, если они хотели уцелеть от трости тренера Тецудзи. Действовали они так, даже в первые недели его пребывания в Эверморе, когда они еще сильно недолюбливали друг друга. Ведь разные ситуации заставляли их приспосабливаться и сближаться одновременно. Он медленно постучал по подбородку в поисках ответа. И нашел. — По какой-то причине я думаю, что сделки очень важны для тебя. Вот в принципе и вся причина, — Нат медленно пожал плечами и вовремя спохватился, когда начал соскальзывать с кровати. Эндрю тоже это заметил и не дал ему упасть. Приняв устойчивое положение, рыжий спросил: — Моя история. Да или нет? От слишком пристального внимания к его лицу заставило Веснински съёжиться на месте. Но это никоим образом не мешало ему наслаждаться комфортным времяпрепровождением. Перебирая висящие на ковре ниточки, Натаниэль уж думал, что Миньярд не ответит; что они наскоро попрощаются и уйдут на общекомандную тренировку, но не тут-то было. — Да — если ты в этом уверен. Эндрю глубоко вздохнул и плюхнулся на кровать. Веснинский не торопился рассказывать, думал, с чего лучше начать повествование о его нелегкой жизни. Он даже не был уверен, что Эндрю нужно это знать, но он был полон решимости. Голкипер лисов был с ним откровенно честен, несмотря на всю нелепость, в которую все еще трудно было поверить. Вот и Нат принял для себя решение сделать это, ведь парень заслужил взаимное доверие с его стороны. Хотя они знали друг друга просто ничего. — Жизнь Нила и Натаниэля похожа чем-то на самом деле, — начал рыжий, когда темная пелена прошлого застелила его глаза, — но только поначалу, до тех дней, пока мы с мамой не сбежали от отца. — Что произошло? — спросил Эндрю еле слышным голосом, или это он так погрузился в свои мысли, что не мог ничего нормально расслышать. Натаниэль откашливается, чтобы продолжить. — Затем все резко расходится и сильно усложняется, — глаза Ната наполнились болью, — Через полгода люди моего отца нашли нас по моей ошибке и отвезли к нему в Балтимор, где, собственно, была убита моя мать. Все произошло на моих глазах. Эндрю положил руку на затылок Натаниэля, видя, как тяжело было парню все это вспоминать и выдавливать из себя слова, но он ведь мученик, не останавливается. Веснински лишь благодарно улыбнулся на это и продолжил. — Отец тогда с нами знатно повеселился, — медленные движения пальца Эндрю прекратились, а сам Нат не осмелился посмотреть ему в лицо, всё сильнее погружаясь в собственные мысли, — но когда он намеревался покончить с этим, когда ему это наскучило и когда я чуть ли не умер... В дом ворвались прихвостни Мориямы. По приказу Кенго, чтобы загладить ущерб, нанесенный мной и Мэри основной ветви семьи якудзы, меня отправили к Воронам. «Горло болело невыносимо, Абрам элементарно не мог дышать, он только открывал и закрывал рот, как рыба, выброшенная на берег. Откуда-то доносились сильные и душераздирающие крики, наполненные невыносимой болью, и только через некоторое время Нат понял, что все это время кричал он сам. Ему было слишком больно, слишком невыносимо, чтобы все это терпеть — его мать была убита у него на глазах, и он ничего не мог с этим поделать, кроме как неотрывно смотреть на нее. Он ненавидел их всех, он хотел их всех убить. Натана, Лолу, Димаччио и всех остальных прихвостней отца. Абрам был почти распотрошен, как и его мать, но ему удалось выбраться из подвала отца, выбежав на улицу, где все сильнее сгущались темные тучи. Где-то сзади раздался задорный смех Лолы, что с интересом выискивала свою жертву, давая ей некую иллюзорную свободу. Нервы были так натянуты, что хотелось содрать с себя кожу, лишь бы вдохнуть. Где-то на задворках его затуманенного сознания мелькали мысли покончить с этим — умереть, но он насильно отгонял такие мысли. Он хотел отомстить. Он будет жить ради мести. Рана на его спине была слишком большой, из-за чего он потерял слишком много крови. Паника нарастала все больше и больше, а адреналин зашкаливал. Абрам начал жутко смеяться, он хотел остановиться, прикрывая свой рот рукой, но не получалось, к этому пришли лишь тихие всхлипы. Казалось бы, он мог так долго оставаться в таком состоянии, но его догнали возле небольшого куста кизильника, где он спрятался, а вернее, где на несколько секунд потерял сознание. Когда он очнулся, то почувствовал, как его обнаженного тела касаются чужие женские руки. Он хотел сопротивляться, драться, но не мог даже поднять обессиленные руки. В этот момент пронеслись первые капли дождя. — Конечно, ты не твой отец, младшенький, но тоже подойдёшь, — сладко пропела Лола, почти стягивая с него льняные штаны, но отчего-то испуганно остановилась и отшатнулась, как от прокаженного. Он с силой повернулся в ту сторону, куда смотрела Лола, и увидел приближающихся неизвестных ему людей, с которых лились крупные капли воды. Вся краска схлынула с его лица, и оно сделалось мертвенно-бледным, а погода становилась все более и более худшей, из-за чего его истеричный смех всё ощутимее стихал под всепроникающим дождем, ежесекундно покрывавшим поверхность земли. Что также выглядело так, как будто он собирался смыть его коричневую краску с его волос, чтобы подчеркнуть его естественно огненно-рыжий оттенок. Подошедший к нему мужчина на фоне всего этого выглядел на удивление очень гармонично. Он медленно подошел к нему и, как птица, наклонив голову набок, стал пристально его рассматривать, слишком долго задерживая свой взгляд на голом торсе и бедрах парня, где все еще свисала ткань приспущенных штанов. – Я нашёл тебя, Натаниэль, — сказал японец. Это была их первая, но, к сожалению, не последняя встреча.» — Эй, Абрам, прекрати, — Веснински только сейчас понял, что затаил дыхание и не дышал все это время, — дыши. Мы можем прекратить это. — Нет, все в порядке, Эндрю. Живя в Гнезде, я многому научился и делал всякое, — Веснински отвернулся, стыдливо что-то вспоминая, — что нельзя назвать благочестивыми намерениями, но только так здесь возможно выжить. Эндрю не хотел думать о том, что рыжему пришлось сделать или что предстоит предпринять в будущем. Только не сейчас. — И вот, со временем мне удалось освободить Кевина от гнетущего присутствия Рико и... — Как? — перебил Эндрю. — Что? — Нат нахмурился. — Как тебе удалось освободить Дэя? Веснински продолжительно молчал, а Эндрю все больше напрягался. — Я заключил кое с кем сделку, — медленно произнес рыжий, тщательно подбирая слова, чтобы не сболтнуть ничего лишнего. Хотя Миньярд был более чем осведомлен, нежели положено. Он легко все сопоставил и угадал причастность Ичиро Мориямы — первенца Кенго Мориямы и наследника криминальной империи якудзы, но не мог понять только одного. — Что ты пообещал, Джостен? Миньярд слишком устал за эти дни, и, если бы не его физическая выносливость, он снова упал бы в обморок от переизбытка ненавистных ощущений, которые привнес в его жизнь рыжеволосый, и особенно от сильного истощения, подорвавшего его и так шаткое здоровье. Сейчас ему не хотелось ни с кем препираться, особенно с Нилом, но тревожные мысли не давали стабильного состояния, от чего ужасно кружилась голова. Эндрю знал, что это было вызвано кратковременным отдыхом, беспорядочным питанием и постоянным курением табака, но ничего не мог с этим поделать. — Нил, — снова отозвался Эндрю, чтобы он хоть как-то отреагировал, а не молчал в стенку, но Нат только разозлился, а Лис не понял причины этого. — Не называй меня так. Я не тот, кого ты помнишь, так что не надо, — резко ответил рыжий, пытаясь подавить возникшее раздражение. — Я знаю, — безэмоционально, но как-то слишком очевидно устало ответил Эндрю, заставив Натаниэля слегка смягчить тон. — Эндрю, нам пора на общую тренировку, пойдем, — он кивнул в сторону двери и осторожно встал, заменив пропитанные кровью бинты новыми, умело игнорируя тот факт, что Эндрю не собирался оставлять его одного. Это радовало и раздражало одновременно. Не выдержав такого упрямства, Натаниэль вопросительно поднял брови, когда мужчина продолжал бессовестно пялиться на него. — Я хочу помочь тебе выбраться из Гнезда. Миньярд наконец-то сдвинулся со своего привычного места, но только для того, чтобы помочь ему с обработкой ран и перевязкой. Нат отнесся к этому спокойно, ему не впервые помогали, часто это был Жан. Но почему-то разница была заметна. И от его осторожных движений, максимально избегающих прикосновений к обнаженной коже, Нат почувствовал поползшую дрожь и жар, растекающийся по кончикам ушей. — Моя помощь. Сделка. Да или нет? «С тобой всегда да» Натаниэль вдруг почувствовал головокружение, сменившееся резкими волнами боли, отдающими где-то в висках, а в глазах совсем потемнело. Он не понимает, что с ним происходит, это не в первый раз, но он точно знает, что когда Эндрю рядом с ним, появляются все новые и новые эпизоды… из другой его жизни? Как это определить? Это вообще объяснимо? Он поднял расфокусированный взгляд на Эндрю, который слишком побледнел. Беспокоитесь о нем? Или это для Нила? Впрочем это не имеет значения. Но почему стало так больно? — Ты не сможешь мне помочь, — и добавил, — никто не сможет. — Дай мне шанс. Он грустно покачал головой. — Несмотря на нашу связь, ты не знаешь меня, как и я не знаю тебя. — Вот в чем проблема, Нил, — тихо, почти шепотом, начал Эндрю, а Натаниэль подавил свою внутреннюю ревность, когда его снова назвали другим именем. Похоже, Миньярд заметил это, но не подал вида. — Я не знаю, что с тобой делать. Я не могу отказаться от тебя. Я не могу заменить тебя. Не могу оттолкнуть тебя, потому что потеря... Ещё одна потеря тебя убьет меня. И в то же время я не могу подобраться к тебе, потому что этот ты мне незнаком. Я не знаю, что мне делать, Ни... Абрам. Но я хочу помочь тебе, так что не отказывайся от сделки. Тишина. Затем... — С тобой всегда да. Сердце Эндрю глухо упало, а затем начало работать в ускоренном темпе, отчего ощущались громкие удары, отдающиеся эхом где-то в барабанных перепонках. — Скажи это снова, — попросил Эндрю, надеясь, что в его голосе не было столько отчаяния, сколько он чувствовал на самом деле. Натаниэль нежно улыбнулся и выполнил просьбу. — Всегда с тобой — да, Эндрю. — Кроме тех случаев, когда ответ «нет», — на автомате произнёс Эндрю, а потом спохватился: — Сделка. Да или... — Да, Эндрю, — тихо засмеялся он, — значит, да. Я принимаю твою сделку. — Хорошо, теперь пошли.