infatuation

Саманта напряжённо замирает у входной двери и сверлит взглядом чуть потёртое деревянное полотно. Сердце на секунду сбивается со своего ритма — ей кажется, что вот там действительно до сих пор обитает призрак отца. Практически неуловимый, оставленный его фирменным подчерком на интерьерных мелочах, и, что самое душераздирающее — проявляющийся в топоте крошечных ножек и звонком девичьем голосе. Башня давно обезличена, она уже стала отражением Сэм, но вот дом Тони, в котором он провёл свои последние годы, скорбя по потерянной половине человечества и ней — это что-то запредельное. Она выныривает из своих мыслей, когда ладонь Питера чуть крепче сжимает её ладонь в приободряющем жесте, и вскидывает голову, встречаясь с ним взглядом. — Эй, — тихо произносит он, улыбаясь, — Кажется, это я должен нервничать перед знакомством с твоей мачехой, не считаешь? Сэм отвечает ему лишь коротким смешком, а затем стучит в дверь, хотя и сама не знает, зачем — Пеппер уже давно осведомлена о её приходе. Скорее всего, просто даёт ей время подготовиться. Спустя несколько мучительно-длинных секунд, она видит взволнованное лицо женщины и осторожную улыбку на знакомом с детства изгибе губ. — Привет, Пеппер, — выдыхает Сэм и ещё крепче сжимает ладонь Паркера, будто это действительно придаст ей уверенности, — Решила воспользоваться твоим предложением. И вот… Она замолкает и неловко ведёт плечами. Но Поттс дёргает уголками губ чуть нервно, а затем шумно выдыхает, кивает и делает широкий шаг вперёд, заключая её в свои объятия. Питер предусмотрительно отпускает её ладонь, и Саманта рефлекторно обнимает женщину в ответ. Утыкается носом в изгиб бледной шеи, на секунду прикрывает глаза и чувствует, как бешено стучит сердце Пеппер. — Я очень рада, Саманта, — шепчет она, — Что ты здесь. Поттс отстраняется и вновь дарит ей осторожную улыбку, а потом, наконец, замечает стоящего рядом Питера. Длинно моргает, размыкает губы, будто готовится что-то сказать, но осекается. В глазах женщины мелькает недоумение, и Сэм понимает: её одолевает то же самое чувство знакомого незнакомца, что возникло и у Саманты в их первую встречу с Паучком. — Это Питер, мой… близкий друг, — говорит Сэм, на секунду осекаясь, — Он некоторое время работал вместе с Тони. Питер, это Пеппер Поттс, — представляет она их друг другу. Паркер улыбается своей очаровательной улыбкой, выпрямляется и уверенно протягивает ладонь для рукопожатия. — Очень приятно познакомиться, мисс Поттс. — Взаимно, Питер, — женщина мягко пожимает протянутую ладонь и улыбается настолько искренне, что глаза её начинают светиться, — Зови меня просто Пеппер. Друзья Саманты — мои друзья. Она приглашает их в дом, и Саманта проходит внутрь, обводя помещение беглым взглядом. Никакой роскоши, изысканной отделки, дорогостоящих предметов интерьера. Ничего, хоть смутно напоминающего о разгульном прошлом Тони. Будто здесь в последние годы обитал не великий гений технологического прогресса, миллиардер, плейбой и филантроп. А обычный мужчина. Сломленный жизненными трудностями, потерянный и отчаянно пытающийся найти смысл для дальнейшего существования. Сэм шумно сглатывает и нервно заламывает пальцы на руках. Она отстранённо вслушивается в диалог Пеппер и Питера, молча кивает, когда женщина предлагает им пройти на заднюю террасу. Оттуда открывается великолепный вид на залитую тёплым, предзакатным солнцем гладь озера. Несколько удобных плетёных кресел, небольшой столик с горячим чаем и какими-то закусками: Поттс действительно ждала их прихода и подготовилась. Саманта присаживается на кресло и поджимает под себя ноги. Краем глаза она замечает проносящийся рядом темноволосый вихрь. Морган взлетает по ступенькам, сверкая широкой улыбкой, и лишь когда замечает их с Питером, на секунду тушуется. — Иди сюда, детка, — манит её Пеппер, и в следующую секунду девочка прытко заскакивает к ней на колени, — Познакомься, это Питер, друг твоей сестры. Малышка проявляет лишь лёгкую настороженность, но в до боли знакомых карих глазах теплится искреннее любопытство. Девочка неловким движением смахивает с лица вихры каштановых волос и склоняет голову, когда Паркер приветствует её. — Очень приятно познакомиться, друг моей сестры, — Морган щурится, смерив Паучка цепким не по годам взглядом, — Это не из-за тебя ли она, случайно так долго не появлялась у нас дома? Саманта давится чаем и начинает кашлять, в то время как Питер отчаянно краснеет и трёт шею неловким движением. — Морган, — Пеппер кидает в сторону дочери предупреждающий взгляд, — Мы с тобой уже обсуждали, что иногда нужно вести себя повежливее. — Папа говорил, это ни к чему, — уверенно заявляет малышка, а затем хватает со стола несколько орешков, — Так людей легче вывести на чистую воду. Потому что когда они злятся, то становятся настоящими. — Нет, детка, это было не из-за Питера, — подаёт голос Сэм, переводя внимание девочки на себя. Малышка впивается в неё цепким взглядом, и Старк едва не вздрагивает. Нет уж, их схожесть с Тони не идёт ни в какое сравнение с чертами лица Морган. Эта девочка умудрилась взять у отца, кажется, всё. Начиная от пронзительных карих глаз и заканчивая упрямым изгибом губ. Да и, к тому же, не забыла про манеру разговора и типично Старковское упрямство. — А почему ты тогда не приезжала? Мама сказала, что когда ты будешь готова, то приедешь, но почему не была готова? — моргает она. Пеппер, кажется, и вовсе каменеет, не в силах подобрать правильных слов, чтобы утихомирить дочь. Но Сэм ничуть не тушуется. — Потому что я грустила, — отвечает Саманта, впервые за долгое время, проговаривая это вслух, — Я очень скучала по папе, а здесь мне бы всё о нём напоминало. И ты очень сильно на него похожа. — Так ты из-за меня что ли… не приезжала? — Морган говорит совсем тихо, а на последней фразе её голос и вовсе надламывается. Старк боится, как бы она сейчас не разревелась. — Нет, детка, ты чего, — Сэм ставит чашку на стол, замечая нервную дрожь в своих руках, — Ты тут не при чём. Совсем. Иди сюда, — она манит её к себе, и малышка соскальзывает с колен матери. Саманта берёт маленькие загорелые ладошки в свои руки и чуть сжимает. — Когда ты подрастёшь, я тебе расскажу и объясню, почему так получилось, обещаю, — говорит она совсем тихо, наклоняясь к Морган и заглядывая в растерянное лицо. Она обязательно расскажет о том, как повезло этой девочке, что у неё был самый лучший папа, который всё детство заботился о ней и одаривал вниманием. А ещё расскажет о том, как на самом деле не повезло самой Саманте. Она объяснит ей, что не все люди к определённому возрасту готовы стать родителями. И как грустно и больно потом бывает выросшим без подобного внимания детям. А ещё расскажет, что всё в этой жизни можно принять и пережить. И моменты, когда ты один на один с самим собой — изломанный, растерзанный, плачущий и потерянный в темноте — рано или поздно заканчиваются. И всё самое болезненное остаётся просто как данность где-то глубоко внутри и живёт с тобой, напоминая о себе лишь изредка. Саманта объяснит Морган, что их отец был далеко не великим гением, и не неподражаемым супергероем. Он был просто человеком. Со своими преимуществами и недостатками. Со своими внутренними демонами и кучей совершённых ошибок, оседающих в душе непосильной тяжестью. А ещё то, что он не всегда мог выразить свою любовь в словах. И что для выражения любви порой и слова-то не нужны. Она расскажет, как оказывается, всё-таки любила отца. И как рада, что у неё в этом мире есть младшая сестра. Но это будет чуть позже, а пока… — Я теперь буду приезжать чаще, — улыбается Саманта и прекрасно знает, что эта самая улыбка принадлежит Тони. — Обещаешь? — едва слышно спрашивает Морган, намертво вцепляясь в её ладони, — Потому что папа говорил, ты очень хорошая, красивая, интересная, умная и смешная. И когда я тебя увижу, ты меня сразу полюбишь, — тараторит малышка так быстро, что Сэм теряется, — А я ждала, что ты приедешь. Очень-очень ждала и постоянно спрашивала маму. Но ты не приезжала… Так что пообещай, что теперь точно будешь к нам приезжать. Поклянись! — Клянусь, — улыбается Сэм и протягивает сестре мизинчик, чтобы скрепить данное обещание. Морган уверенно обхватывает палец девушки, кивает несколько раз, а потом ныряет под кожаную куртку Саманты и обнимает её настолько крепко, насколько только может. Сэм гладит каштановые вихры волос и улыбается, наслаждаясь теплом крохотного тельца. И, кажется, наследие Тони далеко не в его наработках, оставленных им с Морган. Они сами — его главное наследие.