история одного убийства

После ухода Маши состояние Крис начало ухудшаться со скоростью света, а рутинные дни гадко давили на виски, вызывая острую боль. Концентрироваться на работе было просто невозможно, при каждом вдохе всё начинало зудеть, и в какой-то момент единственно верным решением казалось только перестать дышать. Только после такого легкомысленного поступка к ней пришло простое осознание истины: без Маши она вовсе не жива. Дабы убедиться в собственном умозаключении, Штрэфонд бросила сама себе вызов, решила никак не пересекаться с этим человеком, осознавая, что настоящая причина такой боли заключается в Маше. Общаться с лицемерами не хотелось, но вести дела, переступая через собственные эмоции, ей нужно. С подросткового возраста Крис пришла к выводу, что ей неинтересны страсти, окружающие родителей. Работать в такой сфере желания особо не было, давление со стороны семьи стало тяжким грузом, разделить который не с кем. Друзей, как таковых, она не смогла завести, а единственную любовь потеряла... В голове образ растерянной Маши, которая пытается ухватиться за любую возможность всё вернуть на круги своя, в их случае это воссоединение двух израненных душ. Крис нужно время. Невозможно перестроить себя за считанные мгновения, тем более, если ответ требуют прямо сейчас. Она не была готова на воссоединение после всего произошедшего, не когда жгучая обида проедала остатки сгнившего тела. Ревность, всепоглощающая, вызванная мыслями о романах Лебедевой в те моменты её траура, не давали покоя. Опытность, с которой та доставляла ей ласку в их недавний раз, пробуждала в ней ярость, которая текла вместе с кровью. Встречи с людьми, организация мероприятий становились бременем, от которого, казалось, невозможно избавиться. Всё доводило до своего логического завершения, а именно желания сбежать, как в бунтарскую юность. Груз ответственности за ресторан отца, родительский контроль из-за всех скандалов вокруг неё душили. Как и тогда, Крис знала, где сможет сделать глубокий вдох, где не будет горечи, лишь поддержка и понимание. Возможно, она совершает очередную ошибку, но ощутив мягкость Машиных губ, все её сомнения испаряются. Лебедева сидит в её машине, на её коленях и пылко отвечает на поцелуй, жмётся ближе и открывается с другой стороны. Податливой Машу едва ли можно назвать, только сейчас беспрекословно повинуется, сдаётся под натиском возлюбленной и лишь крепче цепляется за неё. Стонет каждый раз от поглаживаний, извивается и сгорает. Крис никогда ранее даже не могла представлять, какую власть имеет над такой своевольной дамочкой, вот только сейчас удивляется, ликуя про себя и упиваясь этой властью. Маша оттягивает нижнюю губу старшей, пытается расстегнуть пуговицы на чужой рубашке и, злясь от каждой неудачи, кусает за это почему-то именно Крис, что невольно вызывает улыбку на лице у старшей. Не хочется отстраняться, возмущаться или противостоять, огромное желание просто плыть по течению и дальше, растворяясь в миге. Сейчас они принадлежали друг другу, несмотря на всё дерьмо в прошлом, им обеим хочется сделать этот шаг вперёд в будущее, держась за руки. То, с какой отчаянностью взмолилась о втором шансе Маша, то, что она перешагнула через себя и высказала всё накопившееся в себе, пробудило потухшее чувство. Это было так важно для неё, ведь иначе им было бы невозможно перелистнуть больное прошлое, начать новую главу, как бы банально не звучало. Как прямо сейчас. — Я не против твоего напора, но прямо в машине? — усмехается Крис, не убирая рук от тела разгорячённой Лебедевой. — Хочешь сказать, что не мечтала о таком? — хитро улыбается Маша, наклоняясь ближе к лицу, желая вновь втянуть в поцелуй. — Нет, знаю, что такое себе занятие... — лениво тянет вторая. — Едем к тебе. — отчеканила Маша, сразу же слезая с девушки. — Ты ревнуешь? — удивлённо произносит Крис, не ожидая такой реакции. — Да. — смотря в глаза честно отвечает. — Ну это было давно, я ни с кем не встречалась последние пять лет... — прикусывает губу, чтобы не сказать лишнего. — А я шлюха, верно? — Я такого не говорила. — тяжело вздохнув, заводит машину Крис, которой совершенно не нравился разговор. — Но думаешь так. — Откуда ты можешь знать, о чём я думаю? — сжимая руль, девушка старается не бросать в сторону пассажирского взгляды. — Хочешь сказать, что ничего такого не имела в прошлый раз? — Хочешь поговорить об этом сейчас? — поднимает бровь Крис, злясь непонятно на кого: на себя или на Машу. — Да, чёрт возьми! — выкрикивает Лебедева, даже подпрыгнув на месте. — Я спала с двумя девушками после тебя и это... Длилось около двух месяцев и только в самом начале, потом сконцентрировалась на работе. — Это было для меня или для себя? — Для нас. — Хорошо. — слабо улыбается Крис, заметно расслабляясь. — После... произошедшего я не была в серьёзных отношениях, пару интрижек. — Я лучше? — не может не задать такой детский вопрос. — Несомненно. Этого было достаточно, чтобы успокоить беспокойную Машу, которая практически каждую ночь терзала себя в мыслях о похождениях Крис, ведь всегда понимала, какая та красивая, яркая и что любой человек положил бы на неё глаз. «Мышка» словно под кожей у неё, настолько приелось это клеймо, напоминающее о её невзрачности и никчёмности. Глупые попытки самоутвердиться, флиртуя с окружающими, ни к чему хорошему не привели, она получала нужную реакцию и исчезала, не желая продолжать однодневное общение. Только Крис была в её мыслях, она была у неё под кожей, она была для неё всем. Прямо как сейчас, она таяла от поцелуев, которые дарила ей старшая, лаская руками каждый миллиметр тела, давая Маше короткие промежутки на стоны. Лебедева сидела на ней в одном нижнем белье, выгибалась и целовала шею, грудь, посасывая соски, иногда прикусывая и оттягивая их, хотела показать себя с самой лучшей стороны, забыв о стеснении. Она видела реакцию Крис — та буквально млела, таяла, растворяясь вместе с ней в моменте, но и в тоже время смотрела так влюблённо, что Маша хотела умереть в эту же секунду, чтобы не испортить, как обычно, момент. Не выдержав разлуки с губами любимой, Маша наклоняется вперёд, сразу же получая ответную реакцию, что приятно грела сердце. Она не сразу осознаёт, что осталась без последних элементов шёлка на себе, как оказывается под Крис, которая медленно вводит палец, пуская по младшей электрический удар, от которого она выгибается, словно струна в руках искусного музыканта. Хватается за чужую шею, кусает за ключицу и громко стонет, отдаваясь каждой частицей тела этому человеку безвозвратно. Штрэфонд откидывает голову назад, позволяя пиявке оставлять следы, которые первые дни будет невозможно скрыть, но позволяет это сделать, потому что так правильно. Ей хочется целоваться с ней больше всего на этом ебанном свете, но её опережают, Маша примкнула к своему источнику жизни, постанывая при глубоких толчках. Обычно именно младшая вела вторую, но сейчас полностью отдалась Крис, которая словно только этого и ждала все пять лет. — Ты сейчас ебать какая красивая. — отстранившись, шепчет Крис. — Да? — удивлённо выкрикивает Маша, сжимая в руках волосы девушки. — Да-да. Опирается своим лбом о чужой и улыбается, добавляя второй палец, зная, как сильно это повлияет на Лебедеву под ней. Их разлука длилась дольше, чем проведённое вместе время, но никто никогда не понимал и не чувствовал их так, как они друг друга, а происходящее сейчас было тому подтверждением. Обе понимают, что время, проведённое вместе, гораздо больше, чем школьная любовь, дело не только в чувстве вины и обиды. Они стали успокоительным средством для ноющих ран, но только они сами могли это как-то решить, вылечить рану окончательно, не причиняя боль никому. Это расстояние сделало их связь крепче, ведь только ради неё они пытались стать лучше, вылезая из ямы: Крис самостоятельно пять лет старалась начать жить, как все остальные, в конце концов прощаясь с прошлым после появления Маши; а сама девушка пять лет игнорировала свою боль, не глядя высыпая лекарства, и, лишь столкнувшись с реальностью, смогла найти в себе силы пройти лечение. И она ни о чём не жалеет, ведь сейчас находится в руках самого дорого человека. — Я тебя люблю, Крис. — на последнем издыхании шепчет Маша. — Сейчас? — Сейчас.

***

Встреча с Настей и Аней была тяжёлой для Крис. Можно счесть её за испытание, потому что между ними никогда не было особой привязанности, а сейчас, когда вскрылась правда, ещё тяжелее. Лебедева рассказала о том, что её подруги узнали относительно недавно и долго не могли простить, но вскоре приняли сторону близкого человека, радуясь тому, что она жива. После просьбы Маши они помогали воссоздать план, охотно соглашаясь проучить гнилую компанию, а после первого убийства решили разыграть девушек, запугивая их... Только через время эта шутка превратилась в реальность, они понятия не имели, что происходит, и пытались получить ответы у подруги, но у той не было ничего вразумительного. Никто не хотел иметь дело с убийствами, тем более прикладывать к ним свою руку, не за чем мараться о такую нестоящую внимания грязь. Именно Тихая с Настей в своё время помогли Ларисе встать на ноги, также именно Петрова приложила свою руку к разрушению дел всех участвующих в заговоре, не трогая лишь особенно влиятельных людей. В первое время они питались ненавистью, а после уже не было разрушительного запала, они потеряли к этому интерес, ведь нужно было заниматься собой и, лишь дав несильный толчок, всё полетело вниз друг за другом. Всё что им оставалось — молча наблюдать. — Надеюсь, что тебе было больно. — только и говорит Аня. — Было. — сжимая ладони в кулак, нервно отвечает Крис. — Я рада. Напряжённая обстановка становилась хуже с каждой минутой, а пришедшие Костья с Ларисой никак не помогали ситуации. Купер только что потеряла Бэллу, которую совсем недавно обрела, она отошла на пару минут по работе, а по возвращению увидела пустую комнату, где не было девушки. А Лариса не может отойти от потери сестры, исчезнувшая Таня нанесла второй, сокрушительный удар, и сейчас перед другими она выглядела не особо привлекательно. Они требовали ответов. — Ты убийца? — Нет. — обиженно отвечает Лебедева, отворачиваясь, но поглаживающая её ладонь Крис помогала прийти в себя. — Тогда как ты с ним связана? Этот вопрос поставил её в тупик. Она дала слово молчать, поэтому не понимала, как себя вести дальше, Маша боялась и слова вымолвить, ведь прекрасно осведомлена о том, что происходит на самом деле. Она готовила план мести брату, в то время как... — Маш, ты знаешь что происходит? — Да. — нехотя отвечает Лебедева, кусая нижнюю губу. — Это Настя? — поднялась со своего места Лариса, но перед ней встала Тихая. Произнести вслух это Маша была не в состоянии, она только кивнула и посмотрела на Наточий, которая была в курсе происходящего. Ведь именно она давала наводку и помогала осуществить самые трудные моменты, несмотря на свой мягкий характер, обида за школьное время давала о себе знать, и спустить с рук такое отношение к дорогому человеку она не могла. Но не только они знали правду.