история одного убийства

Уверенность Маши пропадала с каждой затянувшейся минутой, проведённой на кухне, погружённой в молчание. Крис сидела напротив неё и никак не шла на контакт, когда-то любимая девушка даже не пыталась посмотреть на неё или ещё что-то, пялилась в стол, кусая губы, что показывало чужое волнение. У неё в голове не было ни одного предположения о том, с чего начать диалог, по факту они не были знакомы, они встретились в школе, обманывая друг друга, а причинив боль, превратились в других людей. И как бы тяжело не было признавать, Машина трансформация была лживой, как и вся её жизнь до этого. Она не была сильной, какой хотела казаться, у неё никогда не было стержня, который она могла продемонстрировать, Лебедева всегда была брошенной девочкой, пытающейся выживать в несправедливом мире, полном дерьма. Её жизненный путь начался отлично: любящая семья, которая учила только лучшему, уделяла внимание, не жалела денег на подарки, давала советы и оберегала. Дальше лишь непрекращающийся поток боли, терзающий девочку, чьи раны никто не удосужился обработать, на них закрыли глаза. Но она не сломалась, ведь была поддержка в лице Насти, которая всегда тянула подругу к свету, даже в самые тёмные времена. Тогда она ощутила себя сильной. А потом влюбилась в одноклассницу. Играя в мыльную оперу, не заметила, как превратилась в главную героиню настоящей мелодрамы с отечественных телеэкранов, которые любила мама. Маша была той самой, что влюбляется в самый худший вариант для будущего, постепенно становясь глупой девочкой, не замечающей собственной слабости. Те самые героини, что так ненавистны ей, которыми она клялась не стать, оказались отражением в зеркале. — Мои родители любили меня, эта та самая абсолютная любовь, которую только можно представить... — собрав себя в руки, Маша закинула ком в горле в дальний угол. — С братом были так себе отношения, но я думала, что так и должно быть, важнее то, что родители любят. Они учили быть доброй, не лгать и хотели, чтобы я смогла получить всё, чего заслуживаю. Тёплые объятия матери, чья улыбка навсегда в её голове, каждую ночь она пересматривает фотографии и представляет, что она рядом, что-то успокаивающе шепчет и верит безусловно. Разговоры по вечерам о том, как прошёл день у любимой дочери, весёлые комментарии любящей мамы, которая часто хвасталась достижениями своей девочки. Нравится представлять сильного отца, который всегда на её стороне, который защитит от любых проблем. Именно он будет обрабатывать ссадины, оставленные уроками жизни, убеждая в том, что за этим ужасом её ждёт то счастливое будущее, которое она достойна. Этот человек ни за что бы не позволил причинить вред своей драгоценной дочурке, любого заставил бы ответить. — У меня отняли их... — чувствует, как по лицу катится слеза, но никак не реагирует. — Какие-то люди, возомнившие себя непонятно кем, взяли и решили, кто достоин жить, а кто нет. Их волновали лишь деньги и собственная выгода, но даже так они не смогли остаться на плаву, проебали всё, что отняли у меня. Тогда решили, что от моего брата смогут получать деньги за воспитание меня. С того момента началась чёрная полоса. Крики опекунов. Сальные взгляды мужчины, что взял на себя обязанность отца. Ревнивые истерики женщины, ещё недавно с улыбкой заверяющая брата, что сестра будет в порядке. Вечные посиделки до утра с такими же отмороженными друзьями, которым нравится кидать двусмысленные фразы подростку. Лебедева боялась сбегать до тех пор, пока один из них не попытался изнасиловать. После того случая она не боялась их гнева, за свою жизнь переживала гораздо сильнее. Маша радовалась каждый раз, когда они уходили на работу или пили у других людей, а стоило уехать в другой город к знакомым, такое сильное облегчение ещё никогда не было с ней. Девочка могла спокойно вздохнуть, провести время с Настей, где будет в безопасности. Стоило опекунам вернуться, как всё начиналось с самого начала. — Они часто упрекали меня и винили в их смерти, а я слушала, впитывала и однажды не выдержала. Думала, если умру, то брат начнёт грызть себя чувством вины, а это очень сильно радовало, потому что он заслужил. Не представляю, что со мной было бы, не будь рядом Насти, благодаря ей я оставалась жива, даже когда хотелось всё прекратить. Крис смотрела на неё с болью в глазах, раньше они никогда не говорили о своём прошлом, единственное, что Маша позволила узнать о себе — это проблемы с родителями, которые позволяли себе применять физическую силу. Пять лет назад ей казалось это отвратительным, а люди, трогающие детей — животными, неспособными противостоять сопернику по силе. Лично замазывала синяки, ушибы и с улыбкой говорила, мол, до свадьбы заживёт, целуя успокаивающе, не пытаясь копнуть глубже. Редко Лебедева открывалась, чаще всего держала всё в себе, а всё, что оставалось Крис — это быть наблюдателем, ведь у неё не было достаточно силы, чтобы поинтересоваться, откуда такая пустота в глазах. Сама от себя бегала, старалась оказать поддержку, не предполагая, что Маше просто нужно высказаться, поделиться накопившейся болью, раздать хоть частицу того кошмара, что окутал её. Ей было проще создавать иллюзию волнения, постепенно начиная верить в созданное усилиями двух потерянных душ, что у них всё хорошо. Ведь закрывать глаза на корень проблемы так по-взрослому, закрыть глаза, лишь бы не увидеть пробоины в идеальном корабле, что переносит с острова лжи Крис новую порцию к Машиному. Ещё лучше закрыть уши для того, чтобы внутренний вопль отчаяния не был услышан, он подобно дикому зверю: царапает, воет, умоляет обратить на себя внимание. Вот только игнорировать проще, разъеденное собственным ужасом от происходящего нутро можно прикрыть и сойти за обычного человека. Им нравилось играть не только в обман, им двоим был по душе самообман. Создать образ здорового человека с здоровой самооценкой не трудно, главное убедительно преподать порцию пиздежа себе, а о последствиях подумать потом, когда школьные друзья забудут твоё имя и им нужно лечить собственные проблемы. Крис нравился её образ уверенной девушки, которая может соблазнить любую, может насмехаться над другими и быть пугливой девчонкой, чья воля подавлена семьёй. Её родители, ненавидящие друг друга, изменяющие своим половинкам, наглядный пример того, как жить, будучи несчастливым человеком. Её мама любила другого мужчину, но ради карьерного роста отца была обязана выйти за нужного мужчину, который был бы способен обеспечить это. Все с лёгкостью обесценивали школьную любовь, поэтому именно от неё в своё время Штрэфонд получила поддержку, но это была разовая акция. — Любила её? Вижу, что да. — закурив сигарету, усмехается женщина. — Упущенная возможность всегда будет висеть грузом на тебе, запомни, и пока ты не начнёшь прорабатывать это — не отпустит. — Тебя отпустило? — В моём возрасте нельзя начать жизнь с чистого листа, а ходить по психологам стыдно. Не повторяй моих ошибок. Если она не ошибается, то тщеславие — грех, а значит ей точно гореть в аду. Сначала Крис не хотела пускать Машу к себе, видеть причину своей апатии невыносимо больно, а она только решила жить без неё, видимо, жизненный бумеранг. А потом бывшая начала рассказывать историю своей жизни, которая с болью отозвалась в ней, напомнив о том, что чувства не умерли, она так и не смогла похоронить ту любовь, что была между ними. Здесь нет правильного и неправильного варианта, абсолютно всё будет вести к новому пути её жизни, только осталось понять, будет ли в ней присутствовать Маша. Та самая, открывшая в ней новые грани, всегда поддерживала, удивляла и дарила спокойствие, которое бывает лишь с одним, тем самым, твоим человеком. — Мои опекуны убили их. — закрыв лицо руками произносит Лебедева. — Это случилось в тот ебучий день, когда мы были в кафе и появились одноклассники. Я всегда знала про спор, но... — говорить стало тяжело, больные воспоминания прошлого до сих пор отдают болью в груди. Не такого развития событий ожидала Крис, когда впускала к себе Машу, она не хотела ею проникаться, но иначе не выходит. В голове ураган мыслей, тревожащих и без того потерянную девушку, в голове не может сложиться цельная картина всего того мрака, произошедшего с Лебедевой. Никогда раньше она не смотрела на бедную одноклассницу как на несчастную жертву обстоятельств, во время отношений Крис просто сопереживала и хотела утешить, но реальность гораздо отрезвляющая, чем хотелось бы. Для неё Маша была мышкой, которая родилась не в той семье, просто не повезло, многие семьи так живут и, казалось бы, стандартная ситуация. Вот только ситуация совершенно другая, внутренний мир Крис перевернулся, ей тяжело воспринимать новый расклад, где у её девушки отняли семью, а после потешались над ней, забирая не только деньги, но и достойную жизнь. Резкий холодок прошёлся по телу, словно даже оно осуждало свою владелицу за подобные мысли, смеющие оправдывать опекунов под соусом «обыденность». Стыдно поднять взгляд и увидеть разбитую Лебедеву, которая вряд ли говорила с кем-то на эту тему, кроме своей сестры, которая точно как и она заблудилась в поиске верной тропинки, ведь они шли в кромешной тьме. Единственным огоньком стали друг другу, но даже так умудрились споткнуться, создавая огромную вереницу проблем, которые могли бы решить, будь немного смелее и если бы умели разговаривать. — Мне было тяжело жить, зная, что я не поговорила с тобой. Мне было тяжело все пять лет, пока я пыталась начать жить заново, потому что невозможно жить, когда изнутри тебя раздирает отвратительное чувство. Это и вина, и обида... Я не могу... — Я любила тебя так сильно, что... Не могла принять, я отторгала эту любовь, переживая за то, что подумают другие. Думала, что любовь делает меня слабее, но я смогла открыть своё дело лишь думая о тебе, я жила ради памяти о тебе и не представляла свою жизнь без тебя... Без нас. Маша... — Я не переставала любить тебя ни на один ёбанный день. — неуверенно подняв глаза, Лебедева смотрела на неё. — Даже когда я нагружала себя работой, в голове лишь ты, и как бы я не пыталась убедить себя в том, что не люблю, что это ненависть, где-то внутри знала правду. — Пять лет — это слишком долгий срок. Мы обе поменялись и уже не те, что когда-то, и сейчас можем поступить по-взрослому, отпустив обиды и... — облизав губы, дрожащим голосом говорит Крис. — И отпустить друг друга. Самой не верилось в сказанное, но это так логично, ведь так? Они рассказали всё, что волновало их все эти годы, смогли признаться в худшем, считай, исповедь самому важному человеку случилась, теперь можно идти каждому своей дорогой. Их история любви была не самой приятной, а теперь они могут дать шанс построить свои отношения с кем-то более достойным, тем, кто примет и залечит раны, оставленные временем. Оставшиеся рубцы будут им уроком, что нельзя врать, нужно говорить и быть честным не только с самим собой, но и с любимым. Можно сказать, что они были болезненным уроком в молодости, ставшим огромной проблемой для последующих лет, которые не были столь приятными. — Хочешь этого? — Не знаю, но так правильно... — не глядя на вторую, что-то бубнит себе под нос. — Думаешь, в нашем случае можно сказать, что правильно, а что нет? — горько усмехнулась разбитая Маша, которая не знает, сможет ли простить себя. — А что ты предлагаешь? — резко вспылила Крис, вскакивая с места. — Попробовать... — неуверенно отвечает вторая. — Это не имеет смысла! — А что имеет? — поднялась следом Маша, начиная понемногу злиться. — Мы потеряли пять лет, а сейчас можем попробовать и узнать, стоит ли оно того или нет! — Познакомимся заново? Сделаем вид, типа не знакомы? Ну да, мы же не встречались и ничего не было... — Я что-то предлагаю, а ты только критикуешь, даже не пытаешься... — Не хочу, понятно? Я отпустила тебя, советую сделать также. Это охладило пыл Маши, которую опустили в прорубь, ведь та явно зазналась, поверила в то, что время можно повернуть вспять, можно что-то изменить, но не учла, что это два разных человека, которые прожили разные судьбы. Она жила, ни в чём не отказывая себе, заглушая собственное отчаяние и боль, на открытую рану клеила пластырь, не замечая, что она слишком глубока для этого и нужно зашивать. В то время как Крис прекрасно осознавала происходящее, но отказалась от операции, под пристальным взором врача наблюдалась и знала, что поступает верно, скоро рана затянется и не будет ныть. Штрэфонд сильнее, чем она, ведь смотрит на проблему и гордо идёт дальше, осознавая последствия. И она была готова отпустить. После разговора с Крис Маша вернулась опустошённой, не пыталась поговорить с Настей, для неё всё было решено. Она шла к ней воодушевлённой, представляя новую жизнь которая их могла ожидать, но не рассматривала возможность отказа. Когда Крис была готова отпустить, жившая своими фантазиями Лебедева не представляла жизнь, где нет той, от которой сердце, даже умершее, может забиться с новой силой. Она жила мыслями о мести, о том, что Крис будет страдать, но она всегда была с ней. Сейчас и ей придётся смириться с решением второй, хотя бы в этот раз не поступать как эгоистка, решившая за двоих. Маша сделает первое правильное решение — отпустит.

Спустя полтора месяца

План, подготовленный сёстрами, был практически идеальным и не имел изъянов. Сегодня вечером её брат потеряет абсолютно всё, а часть его бизнеса отойдёт семье Петровых, которые помогали ей вместо родных. Маша умела быть благодарной. За этот месяц она смогла вырасти как личность, не скидывала все обязанности на Настю, а активно участвовала во всех делах, она была настолько старательна, что девушка позволила стать администратором клуба. Такое доверительное отношение со стороны старшей грело душу, заставляя работать ещё усерднее, стараться изо всех сил и не отступать при сложностях. Особенно если в твою жизнь активно пробирается брат, бросивший тебя при трудностях. Он хотел помириться, стать семьёй и зажить как прежде, не думая о том, в каком состоянии сестра, даже сейчас ему нужно просто отметиться в собственных глазах, доказать себе, что не отброс, а заботливый парень. При этом не предпринимая попыток извиниться, спросить, как жила любимая сестра, и что ей пришлось пережить. Ничего этого не было, лишь лживое обеспокоенное лицо на пороге клуба. — Слышала новости? — спрашивает Настя, собираясь на вечер. — Неа, а что там? — докрасив красной помадой губы, поворачивается к ней Лебедева. — Бэлла пропала. Колпачок от помады со звуком падает на раковину, а безразличные глаза Маши округляются, девушку немного шатает. Она понятия не имела, что творится за чертовщина, но уверена в том, что обвинят именно её, ведь они связаны прошлым. Когда Крис... ей не поверила, это ранило, ведь она понятия не имеет, почему они умирают и кто виноват. Лебедева не пыталась связаться с бывшей девушкой, просто встала на следующее утро и решила поступать как достойный Настю человек. Она не искала встреч, а если они и пересекались, то даже не обменивались взглядами, и каждая шла своей дорогой, потому что приняли верное решение. Сейчас Маша желает ей найти счастье, которое бы помогло справиться с прошлыми ранами, ведь скандал после благотворительного вечера забылся, а это означало, что Крис занята работой. Мысли о ней никуда не исчезли, их просто стало меньше, они больше не разъедали, а отзывались покалыванием в сердце. Маше грустно, что у них ничего не получилось, что они не смогли, но и не считает своей обязанностью лезть в чужую жизнь. Решив для себя вернуть брату боль, также решила переехать в другую страну, где не было никаких одноклассников или родственников, Маша уедет туда, где сможет зажить своей жизнью по-настоящему. — Это настораживает, а если и меня убьют? — усмехнулась Лебедева, подмигнув сестре. — Нет. — без улыбки сказала Петрова, но после дополнила. — Не позволю. — Ой, заботливая мамочка, собирайся. На вечере было откровенно скучно, даже дёрганный брат не удовлетворял внутренние капризы Маши. Она считала секунды до того, как объявят обо всех преступлениях того, кого по идее девушка должна защищать, ведь одна кровь, вот только именно Лебедева собирала всё грязное бельё этого человека, чтобы предоставить доказательства нужным людям. — Не передумала? — глухо спрашивает Настя. — Нет, я посмотрю на его арест и уйду. — Уедешь? — Скорее всего. — отпив глоток шампанского, отвечает Лебедева. — Ты хорошо справляешься с клубом, может, передумаешь? — Неа, хочу сделать что-то своё и да, шоу начинается. Быть свидетельницей того, как твоего последнего члена семьи скручивают, надевают наручники, оказалось не так тяжело. Внутри что-то ожило. То похороненное рядом с могилой родителей, которое растоптал брат, наконец-то начало расти. И ей хотелось бы верить, что это что-то прекрасное, что будет радовать окружающих, как самый красивый цветок в саду. Этот зародыш станет началом нового пути для такой разбитой, совершенно юной и неопытной Маши, которая начнёт свой путь становления личностью. Любовь к Крис всегда будет жить с ней, внутри неё и больше не причинит боль.

Спустя час

Радость от увиденного быстро сошла на нет, а выпитый алкоголь убаюкивал, поэтому Маша решила дойти пешком до дома, надеясь, что по дороге не споткнётся и не окажется в грязи. Платье на ней было слишком роскошным. — Девушка, можно с вами познакомиться? — слышится тот самый голос за спиной. — Нет, пошла нахуй. — не оборачиваясь кидает Маша, стоя посреди улицы, и чувствует, что начинает плакать, как настоящий ребёнок. Не хочется оборачиваться к ней, не хочется видеть её, ничего не хочется. Правда, Крис всегда действовала по-своему, прямо как сейчас, стоит напротив неё и несмело делает шаг. Маша хочет настырно сделать тридцать назад, убежать, вот только ей не дают этого сделать, родные ладони притягивают к себе, а мягкие губы накрывают её. Поцелуй выходит горький, с привкусом соли, но, несмотря ни на что, он тот самый, долгожданный, который заслужили обе, пройдя путь полный препятствий. Штрэфонд несмело сминает её мокрые губы своими, слизывает жидкость, покрывая лицо быстрыми поцелуями, в это время Маша прижимается к ней, крепко обнимает и не может успокоиться. Кажется бредом всё происходящее, но тогда уж лучше она сойдёт с ума прямо сейчас и начинает активно целовать в ответ, пробуждая в Крис тот самый огонь, в котором они нуждались. — Я бы хотела умереть рядом с тобой.