булка

shake it out - florence + the machine и это непросто — отплясывать с дьяволом у себя за плечами, так что стряхни его!

больше всего я ненавидел две вещи: находить одиночество в толпе и сельдерей с его отвратительным запахом. если со вторым всё было понятно, то первое я не любил по многим причинам, и первая из них - нарушение душевного равновесия. но, как оказалось, оно нарушается и в моменты, несвязанные с одиночеством. тэхун навещал булочную практически каждый день, иногда мог зайти даже дважды. и это происходило так часто, что, уже слыша колокольчик на входной двери, я, невольно поднимая голову, думал об этом высоком парне с неумением выражать свои мысли словами и частенько отпугивающим непостоянных покупателей. конечно, ловил многозначительные взгляды коллег и вопросы, почему же он так часто тут ошивается и только в мои смены, но я не мог найти ответа сам, а расспросы тэхуна ничего не дали. «я за рогаликами прихожу». теперь, смотря на них за прилавком, не мог не думать о нем. мы возвращались домой вместе, с тэхуном было комфортно молчать, по крайней мере, мне. но мы по прежнему держали дистанцию и не знали ничего друг о друге кроме имени и того, что я уже учился в универе, а он в последнем классе старшей школы. чувствуя себя дяденькой, частенько журил его за пропуски и несданные тесты, но он ничего не отвечал и даже не смотрел на меня в это время. вообще, чем дальше мы заходили, тем реже я ловил его взгляды. по правде говоря, было что-то любопытное в его нахмуренных бровях и карих глазах. кажется, он вечно о чем-то думал и не был таким беззаботным, каким мог показаться на первый взгляд. я и думал о нём как о хулигане, но пока ни разу не получил и поджопника, а значит, всё не так уж и плохо. - привет, - тэхун появился передо мной неожиданно. похоже, это его фишка. - здравствуй, - приветственно улыбнувшись, смотрю за его спину, - здравствуйте, - сегодня он в форме и пришел раньше обычного, за ним маячил парень тоже с эмблемой его школы на пиджаке. одноклассник? друг? - как всегда банановые рогалики? он кивком головы здоровается со мной, не сводя пристального взгляда. я уже привык к такому, поэтому не обращаю внимания, привычно кладя в пакет заказ. - он так похож на доуна, - шепот от того парня, а потом полное отсутствие реакции у тэхуна. - я серьезно, тэхун, они же как... - это не доун, - тот его одергивает, и я с любопытством поджимаю губы. вообще, не мой конек интересоваться жизнью других людей и влезать нарочно, не дожидаясь от них самих первого шага к объяснению, но тут почему-то стало очень интересно, кто же такой доун, и почему тэхун резко помрачнел. друг? брат? одноклассник? молча протягиваю пакет с рогаликами тэхуну, и тот расплачивается, благодарственно кивая. его одноклассник покупает шоколадную косичку и кофе, и они садятся за небольшой немногочисленный столик, за которым мой знакомый проводит время перед закрытием смены, дожидаясь меня, чтоб вместе пойти домой. - это отцу несешь? - доносится оттуда. - булки, имею в виду. - с чего бы? - ты же ненавидишь бананы? невольно подслушанные слова, быстрое оглядывание тэхуна и скрывание моего взгляда в пакете с заказом другого покупателя, не делают мне хорошо. он ненавидит бананы? но он же всегда покупает рогалики с банановой начинкой внутри.. но по правде говоря, мне не к чему докопаться, потому что я ни разу не видел, как он их ел. похоже, относит отцу, как и сказал тот парень. дальше разговора я не слышал, но они оба вышли спустя минуту. определенно, что-то в высказывании того парня тэхуну не понравилось. всю оставшуюся смену я ходил отчего-то в прострации, обдумывая слова того парня. что-то в его интонации напрягало, но пока я еще не понял, что именно. конечно, у меня не было права злиться и как-то наговаривать на тэхуна, но мозг сам не хотел отступать. вечером тэхун не появлялся. и на следующий день тоже. и через день. и через два. почему я не попросил его номера, я так и не понял. почему волновался - тоже. в конце концов, мы и не друзья были, он просто постоянный клиент, мало ли куда его занесло, может нашел другую булочную и решил покупать рогалики там. чувствуя злость и детское желание доказать, что эта булочная лучше, я ходил надутым весь день, пару раз даже огрызнулся покупателям, за что только словил осуждающий взгляд коллег, но не более. мысли не давали мне покоя, но аргументировал я это тем, что появившееся из ниоткуда любопытство к жизням других дало о себе знать. правда, забылся на пару часов, за стойкой во время, когда никого не было, решая тесты по проф.экономике и чувствуя, что постепенно отвлекаюсь. но повел себя довольно глупо, потому что спутал чью-то красную олимпийку не с той, чьей надо, и чуть не налетел на ошалевшего левого парня. ну и дурак. пронервничав так несколько дней, всё-таки решился начать забывать тэхуна, потому что, похоже, наши пути окончательно и бесповоротно разошлись. но мне стоит добавить в мой список ненавистных предметов еще и судьбу, потому что именно в этот день тэхун завалился на порог булочной за пятнадцать минут до её закрытия. я сначала и не понял, только дежурно улыбнулся, мельком глянул на часы, удивляясь, что в такой час люди еще решили меня навестить, а потом, более детально разглядев чужое лицо, начал закатывать рукава рубашки. кулаков раздать не получилось. всё лицо тэхуна ссаднило, губа была разбита, а бровь рассечена. - привет, - он выдохнул как-то сдавленно, сжимая в руках лямки снятого с плеч рюкзака. - мне бы... - придурок, - я быстро распахиваю дверцу, через которую можно было зайти за стойку, хватаю его за плечи и порывисто прижимаю к себе, не до конца понимая, что делаю. этот импульсивный жест вызвал у него лишь легкое шипение, но в целом он даже не дернулся. - я, ну.. это... - десятисекундный порыв закончился, я отскочил от него как ужаленный. придурок здесь всё-таки только я. - сядь. быстрым шагом ухожу за аптечкой, по пути доставая из рюкзака пластыри, возвращаясь в день нашей первой встречи: банановых рогаликов и его разбитых рук. тэхун сидит, покорно прижав рюкзак к животу. на нём всё та же красная олимпийка и спортивные штаны. мысленно улыбаюсь про себя и чувствую облегчение, что наконец-то увидел его здесь, а не в какой-нибудь канаве. что мало вероятно, конечно, он же умеет за себя постоять. за окнами сгущаются темные тучи, слышно даже, как завывает ветер. скоро начнется гроза? - где пропадал? - пока стою рядом и наблюдаю, как он обрабатывает себе раны, глядя в узкий экран телефона, решаю поинтересоваться. - а что, скучал? - и не думал. - жаль. игнорирую это и выхватываю у него ватку, помогая продезинфицировать бровь. - так где был-то? - пытался тебя игнорировать. и вот он - тэхун. такой как есть. вечно спокойный, молчаливый, пассивно агрессивный и самое главное - честный до чертиков. я его словам пытаюсь не верить, но моё сердце отчего-то делает это стратегическое "бадумс", а мысли в голове начинают путаться. нет-нет, чего-то он темнит. - почему? - вопрос вылетает сразу. но я, на мой скромный вкус, совсем не хочу знать ответ на него. почти уже кричу, что это риторический, и вообще иди вон отсюда, но мне не дают. - потому что не люблю, когда меня интересует кто-то больше, чем я сам, - он перестает заниматься починкой своего лица, складывает руки в замок на столе и поднимает голову, смотря на меня. - ты похож на помидор. - заткнись нахрен, - мой голос невольно срывается, сердце вот-вот выскочит, и я искренне жалею, что не выучил ни одной молитвы или стиха, чтоб внутренне себя успокоить. единственное моё желание сейчас - чтобы тэхун перестал быть таким серьезным, и чтобы вообще прекратил на меня так смотреть. - кстати, я не люблю бана... - как бы невзначай говорит он. - нет-нет-нет, - лепечу я и закрываю уши руками. - не слышу что ты говоришь. - и я приходил сюда только по одной причине. - не-е-е-е слы-ы-ы-ышу-у-у-у! - гроза скоро начнется. и всё. больше ни о чём таком он не говорил. всё это закончилось так же быстро, как и началось. я только и успел, что мысленно навалить кучу. дело не в том, что... а в чём, собственно, было дело? это был первый день, когда он не купил у меня банановых рогаликов. мы шли домой на расстоянии метров трёх друг от друга - так далеко, насколько позволяла дорога. естественно, мы молчали. я очень долго думал. очень долго. очень много. и об очень противных вещах. например, насколько сильные руки у тэхуна, или насколько хорошо он целуется. наверное, очень хорошо. наверное, у него была куча девчонок, он же такой красивый и таинственный - настоящий король школы. почему-то именно такие мысли лезли в мою голову, и я безуспешно пытался их прогнать. спокойнее, ёну. наверняка он сказал это, потому что считает меня очень хорошим другом. такие, как я, на дороге не валяются, вообще-то. - ты мне нравишься. да, в список ненавистных вещей всё же войдет судьба. - ага. а вообще, почему мне нужно об этом задумываться? мне вон... одногруппница моя нравится. она милая, невысокая, много разговаривает и не дает мне скучать на парах, а еще у неё неглубокий голос. подождите, что? - я.. ну.. - я не знаю, что ответить. хотя бы потому, что моя первая реакция, это не "фу, как так можно" или не "он же парень, бе", а именно "почему я?". - можешь не отвечать, - отмахивается тэхун, дистанция между нами всё ещё огромная. он выглядит так, словно ничего не произошло, но я, кажется, в одном шаге до могилы. - как друг, да? - осторожно интересуюсь, стараясь не поворачиваться в его сторону, чтоб не показать своих красных щек. - нет, - спокойный тон изводит меня. неужели, всё так просто? это тэхун, каким боком я вообще мог ему понравиться? ветер поднимается сильнее, сдувает мои волосы вперед и сильно бьет в спину. я сжимаю руки в кулаки, мы идем молча. опять. ну уж нет, этот момент стоит объяснения. - кто такой доун? ты идиот, джи ёну. вопрос вырвался неожиданно, я чуть не хлопнул себя по рту. глаза тэхуна широко раскрылись, а взгляд уставился вперед. увидев это, я поспешно добавил: - если хочешь, можешь не отвечать. - мой друг, - пауза была недолгой. - и вообще, откуда ты.. - слышал от парня, с которым ты приходил в последний раз. извини, я не особо люблю подслушивать, просто само вышло, - виновато улыбаюсь и чешу затылок. похоже и вправду гроза начинается. тэхун молчит какое-то время, видимо, в его голове происходят здравые взвешивания информации, которую он собирается мне сказать. неосознанно делаю шаг в его сторону и тут же краснею, вспоминая его недавнее "ты мне нравишься". мне уже признавались в симпатии, но ни одно признание не действовало на меня так, как это. можно ли аргументировать тем, что сейчас в меня влюбился парень? - ты просто очень похож на него, - это всё, что мне стало известно. - именно поэтому я первое время заходил к тебе, - о нет-нет-нет, теперь настало время запретной темы, которая заставляла органы во мне кувыркаться, а ладони бешено потеть. но язык точно прилип к небу, я даже вспотел немного. - а потом как-то... ну... - он замялся и повернулся ко мне. я тут же отвернул голову и поджал губы. - даже если я парень? - ага. - понятно, - мы закончили разговаривать и постепенно подошли к моему дому. в небе чиркнула, точно спичка о коробок, молния, и я вздохнул как-то напряжённо, но потом улыбнулся и... - зайдешь? скоро гроза начнется. тэхун познакомился с моим отцом, вернее, только завидев его, он побелел, что-то промямлил, а потом засеменил за мной в мою комнату. это нужно было видеть: тэхун, всегда такой брутальный и крутой, вдруг заделался в заикающегося подростка со страхом чужих родителей. в этот вечер мы практически ничего не говорили. я предложил остаться на ночь, потому что сразу как мы зашли, пошел дичайший ливень, всю ночь тарабанивший по крыше, тэхун позвонил домой, переоделся в мою старую одежду, немного маловатую для него, а потом мы молча лежали на разных сторонах кровати спиной друг ко другу. я очень долго думал. тэхун неплохой и отвращения к нему я явно не испытываю. если так посмотреть, у него ничего такие ноги и спина, он неплохо выглядит, да и с характером при всём желании совладать можно. еще голос глубокий, совсем не такой, как у девчонки, а еще у него есть явно то, чего у женщин нет. от этой мысли прижимаю к себе подушку и начинаю дергаться из стороны в сторону. ты идиот, ёну, грязный, отвратительный идиот! - у тебя глисты что ли? - доносится с другой стороны кровати. ну почему именно он? почему не какая-нибудь низкая девушка с холодными руками, красивыми большими глазами и длинным и волосами. я так больше не могу. - я правда тебе нравлюсь? - тихо спрашиваю я, всё ещё прижимая подушку к себе. - ага. - а кто-нибудь до меня тебе нравился? - это что, допрос? - отвечай. - не-а, не нравился. ну вот, теперь я окончательно и бесповоротно заинтересован, а моё сердце делает кульбиты, которые на свет появляться вообще не должны были. тяжело дышу и поворачиваюсь к тэхуну, но он уже давно, кажется, лежал лицом ко мне. - правда? - да, ёну, да. поверить не могу, что оказался чьей-то первой любовью, это заставляет меня потеть еще сильнее, а при мысли, что этот кто-то - тэхун, то вообще, кажется, скоро от перенапряжения упаду в обморок. невольно пододвигаюсь ближе, он же просто наблюдает за мной, но не двигается. - ну и дурак же ты, - делаю заключение я и осторожно, со стучащим сердцем, пробираюсь к нему, закидывая одну руку на талию, а своим телом прижимаясь к его. кажется, он тоже скоро упадет в обморок, судя по учащенному биению сердца. тэхун даже не отрицает.

***

- твою мать, тэхун, не сжимай так сильно! в какой момент жизни из порядочного гражданина студента я превратился в грязного искусителя малолетних, занимающимся в служебном туалете непотребствами, я так и не понял. но этот факт отрицать нельзя, как и то, что у тэхуна, кажется, пубертат жмыхнул позже, чем следовало, именно поэтому он прижимался ко мне всем телом, одной рукой дроча мне, а второй себе. я дышал тяжело, старался прислушиваться ко всему, что происходит вне туалета, потому что покупатели могли прийти в любое время, и вряд ли они поймут, если я выйду со вспухшими губами, растрепанными волосами и стоящим членом. мне бы помог фартук, но тэхун благополучно снял его с меня, поясом для талии завязав мне руки. - ёну, - бормочет тэхун, лизнув мне ухо и сжав член сильнее. - мне так хорошо, ёну. проблема в том, что мне тоже хорошо, но среди нас должен быть хотя бы один здравомыслящий человек, поэтому я стараюсь не поддаваться искушению и не начать творить еще большие непотребности. кажется, мне скоро надо будет срочно уволиться, потому что на этот туалет я уже не могу смотреть без задних мыслей и красных щек. - не так громко, - шепчу я, а потом кладу голову ему на плечо и тяжело дышу в шею. в низу живота как всегда приятное тепло, по причине которого из желаний только получить фейерверк и трясущиеся колени, поэтому я делаю бедрами толчок, намекая, что уже пора бы. тэхун кивком головы слегка проходится по моей, заставляя меня поднять свою, а потом целует так грязно и мокро, что у меня от восторга действительно трясутся колени, а разрядка приходит так быстро скорее не из-за движений чужой руки по члену, а от осознания, что нас могут застукать, а еще потому, что язык у тэхуна бессовестный, ровным счетом, как и сам он. обмякаю в его руках на пару секунд, стараюсь унять дрожь во всем теле, а потом получаю поцелуй в лоб и развязанные, слегка онемевшие руки. снова я становлюсь грязным дядькой, совращающим малолетних. кстати об этом, тэхун поступил в универ, и с нашей первой ночи, проведенной в одной кровати, прошло уже полтора года. я практически закончил свою учебу, а мой, не побоюсь этого слова, парень, теперь помогает мне в булочной, устроившись на место одной из моих коллег. наши смены, о господи, так неожиданно совпадают, и мы ходим домой вместе, иногда заскакиваем в служебный туалет, ну, а дальше и думать как-то не хочется, мне второго захода не надо на нервной почве. в день, когда мы впервые вместе проснулись, ничего не изменилось. тэхун ушел спустя час, а поцеловались мы вообще только через две недели, когда он решил, что поцеловаться под дождем - отличная идея, только я от неожиданности уронил зонт, и потом мы оба слегли с простудой. - пойдем, - я натягиваю штаны и перед выходом получаю новую порцию поцелуев в лоб, мы оба моем руки и толкаем друг друга в бок, а потом выходим из туалета, как ни в чем не бывало. жизнь продолжается.