what we lost to the smoke

Дым окутывает его, затуманивая зрение серым блеском. Это успокаивало, резко отличаясь от неоновых огней магазина, в который он только что зашел. Запах какое-то время будет держаться на его толстовке, но он может передать его. Дорога под ним пролетает как в тумане, в то время как сигаретный магазин под ним играет инди-песни на повторе. Он может слышать, как осознание курения говорит в его голове: «Курение вредно для твоих легких! Не делай этого под давлением сверстников!» Они никогда не говорили, что делать, когда давления со стороны сверстников не было, когда именно ты решил совершить прыжок. Перплд мерзнет, сидя на холодной крыше, холод пробирает его до костей, по мере того как ночное небо становится все темнее. Он должен быть внутри, веселиться с Томми и Таббо и праздновать свои весенние каникулы. Но он не может перестать думать об этом дурацком тесте и о том, как каждое слово напоминает ему, что он всех подвел. Внезапно он слышит скрип, доносящийся сзади, и, обернувшись, видит, как Панз поднимается по лестнице. Последний человек, которого он хотел бы видеть. Какое-то время Панз молчит, и Перплд не может сказать, благодарен ли он за это или Панз узнал об этом. Перплд делает еще одну затяжку своей сигаретой и кашляет: «К-как ты н-нашел меня». Панз засовывает руки в карманы, дрожа от холода: «Это было нетрудно, когда я это понял». Он вынимает руки из карманов, пару раз сводит их вместе, прежде чем спросить. — Итак, почему я нашел тебя сидящим на крыше сигаретного магазина в двух милях от вечеринки? Бля. Прямо к делу, хах. — Я… я устал от вечеринки. — Это не ложь. Это также не правда. Панз видит насквозь и присматривается к Перплду сквозь дымку, в которой он сидел. Его глаза были мертвы, озорной блеск, который был у ребенка, исчез. Гуппи что-то скрывал, он знал. — Что-то случилось? — Панз подталкивает. Перплд вздрагивает при этих словах и просто продолжает делать еще одну затяжку постоянно уменьшающейся сигареты. Панз не хотел случайно вызвать что-то смертельное, поэтому он с ужасом наблюдает, как Перплд затягивается, как будто он был чемпионом по курению. В конце концов Перплд затушил сигарету рукавом куртки, слегка обжегшись. — Да. Он отказывается смотреть на Панза, вместо этого уставившись на огни магазина, и радио, ревущее о Achilles Come Down. Разве Томми не был одержим этой песней? Перплд начинает говорить: «Сегодня у меня был тест по литературе, и мы могли бы получить три подсказки». Он не знает, то ли ветер уносит его слова, то ли Панз слышит его через крышу, но он продолжает, теребя в руках порванную пачку из-под сигарет. — Один был о любви, другой о выборе, а третий был о… — Он сухо кашляет в руку, когда курение возвращается, чтобы укусить в спину. Панз делает пару шагов ближе к Перплду, прежние тревоги почти исчезли, когда Перплд кашляет еще яростнее в рукав. Перплд смаргивает слезы с глаз, продолжая говорить, если он сейчас остановится, то никогда этого не добьется, разве это не то, чего он хотел? — Последняя была о семье, и это была та, которую получили я, Таббо и Томми. О, так вот из-за чего грустит гуппи. Думает Панз. Перплд смотрит вниз на улицу, прислушиваясь к легкому шуму закрывающихся на ночь магазинов, щелчку выключенного света и хлопку закрывающихся дверей. Даже ночью на улицах оживленнее, чем днем в его доме. — Я должен был написать о счастливых воспоминаниях со своей семьей, — Перплд бормочет, слова обжигают его язык. Не то чтобы он не помнил, когда его семья ежедневно общалась, у него есть одна фотография улыбающейся семьи, но он едва может указать, кто есть кто. — Я-я-я, бля, ничего не мог вспомнить! И Я НЕ ЗНАЮ ПОЧЕМУ! — Перплд в порыве гнева ударяет кулаком по камню рядом с собой, тут же сожалея об этом, когда острая боль пронзила его руку. Он сжимает свои ушибленные костяшки пальцев, сгибаясь пополам, пытаясь облегчить пульсирующую боль. Слезы, которые он так старался подавить, сами собой потекли из его глаз. Это не значит говорить кому-то, что должно помочь, а не навредить. Панз бросается к Перплду, чтобы утешить плачущего ребенка, который подсознательно отшатывается от Панза. Панз знает, что Перплд, вероятно, не в своем уме, но все равно немного больно, когда Перплд отскакивает от него. Перплд сжимается, подтягивая колени к груди. Он берет свои руки и прижимает их к глазам в отчаянной попытке просто ПЕРЕСТАТЬ ПЛАКАТЬ, ИДИОТ. Его голос прерывается и дрожит, когда он снова бормочет: «И-и-и в конце я сдал пустую бумагу. Я написал «у меня их нет».» Внезапно он сидит в классе, уставившись на пустую бумагу, на которой написано только его имя, учитель смотрит на бумагу в замешательстве, но что-то пишет на ней и откладывает в сторону. Когда урок заканчивается, учитель возвращает ему бумагу со словами: «У тебя есть какие-нибудь счастливые воспоминания о группе, с которой ты общаешься? Напиши это вместо этого». — .....гуппи… — прошептал Панз. Черт возьми, он сказал это вслух? нетнетнетнетнетНЕТНЕТНЕТНЕТНЕТ Внезапно холод, который заставлял его сидеть на крыше, поднимает его, когда паника сменяет боль в руке. Перплд бросается мимо ошеломленного Панза, который все еще пытается разгадать загадку, которую выложил Перплд. Он бежит вниз по лестнице, адреналин бурлит в его венах, так как тесты на милю в школе пришлись как нельзя кстати. Он бежал, он должен был убежать, он должен был убежать, Панз был разочарован, обижен, и он-он собирается распространить это, и ему пришлось идти идтиидтиидтиидти. Он мчится по улицам, натыкаясь на людей, которые бросали на него тревожные взгляды, а слезы в ярости текли по его лицу. — — Здраствуйте! Вы дозвонились на мобильный телефон Перплда. Если это Томми, просто напиши мне, и я, вероятно, отвечу, и то же самое касается Таббо. Если вас зовут Панз- гудок — Перплд. Где ты, я-я-я обещаю, что я не сержусь. Пожалуйста, где ты?