what we lost to the smoke

Он видит перед собой свое дыхание, когда направляется к высоким воротам с надписью «ФУТБОЛЬНОЕ ПОЛЕ». Они открыты, как и всегда, слава богу. Краем глаза он игнорирует кафетерий. У него немного кружится голова, когда он выходит на футбольное поле, взбирается на металлические ступеньки, слушает скрипы и эхо, когда он взбирается на самую высокую. Обычно звуки были бы не так уж плохи, но сегодня они эхом отдаются за ним, как туба в марширующем оркестре. Какова его цель? Он не знает, что ему просто нужно идти-идти-идти. Телефон в его кармане сильно вибрирует, когда Панз пытается дозвониться ему снова и снова. На самом деле ему не нужно было проходить через эти неприятности. Он добирается до верхней ступеньки и плюхается на холодный металл. Холодный воздух возвращается в его вены, когда паника и адреналин иссякают. Перплд лезет в карман, чтобы вытащить оскорбительное устройство, игнорируя желание швырнуть его как можно дальше через поле. На его экране большими буквами написано «СТАРШИЙ БРАТ ПАНЗ», который бесконечно насмехается над ним. Действительно ли он твой брат, когда он бросил бы тебя, не оглянувшись. Скользя пальцем по экрану, он едва успевает перевести дыхание, прежде чем слышит, как из устройства в его руках раздается «ПЕРПЛД», отчего он чуть не выронил его в шоке. Он облажался, хах. - Он сильно облажался, да. Это повторяется снова и снова в его голове, когда он сворачивает и едет по городу, пытаясь вспомнить, была ли школа в этой стороне или в совершенно противоположном направлении. Он знает, что Перплд думает о кампусе как о безопасном месте. Машина может как-то понять его панику, когда он вспомнил, что пробежка на 3 мили и курение за цепочкой не идут рука об руку. Панз чрезвычайно благодарен за то, что у Сири есть речевые команды, когда он ведет машину по городу, одновременно звоня Перплду. Ребенок никогда не отвечает, и каждый раз, когда он видит, как на его экране появляется «маленький гуппи (перплд)», автоматические сообщения повторяются снова и снова «Привет! Вы дозвонились до телефона Перплда. Если это Томми, просто напиши мне, и я, вероятно, отвечу, и то же самое касается Таббо. Если вас зовут Панз, я в конце концов позвоню тебе, и да, я, наверное, поел». Он безнадежно сдерживает слезы, набегающие на глаза. Он наконец выехал на дорогу, ведущую к школе, когда наконец раздается звонок, и, не задумываясь, он кричит «ПЕРПЛД» в микрофон. Дети живы, о боже мой. - Перплд нерешительно бормочет «панз…» в ответ, сворачиваясь калачиком на ступеньках, пытаясь сохранить немного тепла, которое у него есть, одетый в действительно чертовски зудящую толстовку с капюшоном в 50-градусную погоду. Господи, река даже не была такой уж плохой. Панз пытается успокоить свой дрожащий голос, когда спрашивает: «Перплд, ты в порядке? Где ты?» Два на два по загруженным вопросам, Панз. Голос Панза терзает его душу, пальцы так и чешутся сжать устройство и швырнуть его через поле. Тихий голос в его голове говорит ему «Делай, делай, делай», но он прикусывает язык, пытаясь игнорировать холодный воздух, опускающийся на 10 градусов за две минуты, то, как верхний свет слишком ярко светил ему в глаза, и как голос Панза эхом разносился по полю, окружающему его со всех сторон. — Я-я в порядке, я-я-я сижу н-на футбольном поле, — Перплд отвечает, ненавидя то, как его голос дрожит и заикается. Ты что, ничего не можешь сделать правильно? Вот почему он уходит от тебя. Панз некоторое время не отвечает, но Перплд слышит, как хлопает дверца машины на стоянке, звенит по полю, один раз по воздуху и один раз по телефону. Подсознательно он перебегает реку, пытаясь избежать постоянно надвигающегося разговора о своем паническом бегстве и готовясь покинуть поле с другой стороны. Перплд прищуривается, пытаясь сфокусировать взгляд на фигуре, входящей в ворота, а не на том, как колотится его сердце в груди. Их ноги хрустели по искусственной траве, когда они кричали: «Перплд?» нерешительно. Это был Панз. Блять. - Перплд сидит на самом высоком возвышении, когда Панз выходит на поле. Ребенок похож на оленя, попавшего в свет фар, когда Панз тихо пытается на цыпочках пересечь поле. Перплд распрямляется, чтобы медленно перебраться через стояки. Маленькие капли дождя капают ему на волосы, когда они играют в кошки-мышки по ступенькам. Панз достигает последней ступеньки и встает в проходе, не желая подходить ближе к дрожащему ребенку из страха снова потерять его. Он должен был, блять, заметить, он должен был спросить, ЧТО УГОДНО. Перплд замечает общий страх и напряжение в воздухе, ни один из них не хочет, чтобы другой уходил, когда дождь начинает лить простынями, а не каплями. Господи, он забыл о погоде. Панз снова нарушает молчание: «Перплд- я никогда- не собирался оставлять тебя». — Лжец, — Перплд отвечает без промаха, его голос хриплый и надтреснутый, и он не смотрит на Панза, он не может. Панз вздрагивает при этом слове, проглатывает растущий комок в горле и снова заговаривает. — Я знаю, что ты мне не веришь… — Я действительно хочу тебе верить, Панз, я верю, — Перплд отвечает в ответ, он проводит пальцем по собирающейся луже рядом с ним, наблюдая, как вода расходится, как он и Панз. — Это просто… как я могу, когда ты бросаешь меня… даже не оглянувшись? Ка-ак я могу тебе верить? Слезы снова текут из его глаз, капают на одежду и смешиваются с дождем, льющимся вокруг них. Холодный воздух, наконец, начинает оседать, по его телу пробегают мурашки, накатывает сожаление. Панз делает шаг ближе к Перплду, осторожность медленно уходит под дождь, вместо этого ее заменяет беспокойство. — Перплд… Я бы не… я бы не оставил тебя вот так. Единственное, что есть у школы для этого, это ее название. Перплд- я бы никогда, никогда не променял тебя на гребаное имя. Наконец Перплд набирается храбрости, чтобы посмотреть на Панза, и шепчет едва ли достаточно громко, чтобы он услышал. — Правда? — Он выглядит так, как будто не может поверить словам, которые слышит. Панз садится рядом с Перплдом, не обращая внимания на дождь, быстро проникающий в его одежду. — Да! Конечно. Перплд осторожно наклоняет голову к плечу Панза, и Панз обнимает промокшего мальчика. Его слезы просачиваются на толстовку, но в данный момент ему все равно, единственное, на чем он сосредоточен, — это мальчик в его объятиях, когда вокруг них льет дождь. С ними все будет в порядке. С ними все будет в порядке.