Внутренние метания

- Вы что, серьёзно заставите меня сегодня пойти в школу?       Я разбудил Чонгука ещё полчаса назад, но он всё ещё не встал с дивана. Ну, точнее, он сел на диване и теперь смотрел на меня сонными глазами, потирая их кулачком. В нём странно сочеталось совершенно детско-невинная сторона, с уже повзрослевшим телом. На последнее я бросил взгляд совершенно случайно и буквально на одну секунду, просто отметив про себя, что я всё таки был более широким в плечах, чем Чонгук, поэтому моя футболка сползла у него с одного плеча и оголила ключицу. - А почему ты не должен идти в школу? - Нуу, просто я подумал... Что после вчерашнего...       Чонгук был умным парнем и сейчас я убеждался в этом в очередной раз. За то недолгое время, что я узнал этого мальчишку, я мог быть точно уверен что он не тот, кто сам заговорит о своих душевных ранах. - Чонгук, ты правда решил манипулировать мной? - строгим, учительским голосом спрашиваю я, для наглядности даже руки на груди сложив.       Подросток на мои слова лишь закатывает глаза и быстро встаёт с дивана. - Попытаться стоило, - пожимает он плечами и как ни в чём не бывало, направляется в сторону гостевой ванной. - А он быстро освоился, - подмечает моя жена, которая видимо уже какое-то время стоит на кухне и молчаливо наблюдает за нами. Интересно, Чонгук правда её не заметил, или целенаправленно проигнорировал? - Ему предстоит прожить здесь всего пару дней, но я бы правда хотел, чтобы он чувствовал себя комфортно, - говоря это, я подхожу к Джису и оставляю нежный поцелуй на её от природы полных губах.       В молодости я с ума сходил от их мягкости, и мне даже казалось, что они на вкус были как мёд. Конечно же, это давным давно прошло, как собственно и во всех парах, которые прожили вместе столько, сколько мы. - Проще говоря, он должен чувствовать себя в моём доме, как в своём собственном. - Дорогая, это наш общий дом, - подмечаю я и огибаю жену, чтобы приготовить Чонгуку завтрак который он съест перед школой, и собрать ланч бокс с собой, чтобы он мог перекусить во время перерыва в столовой. - Я не прошу от тебя ничего сложного, просто постарайся быть с ним более милой, вот и всё. - Ты же знаешь, что я плохо лажу с детьми, - говорит жена и выгибает бровь, наблюдая за моими манипуляциями на кухне. - И кстати, ты никогда не готовил мне завтрак.       Я украдкой поглядываю в сторону коридора, из которого вот-вот должен выйти Чонгук, потому что мне бы не хотелось, чтобы он чувствовал себя неловко. И проблема в том, что Джису с лёгкостью может заставить Чонгука, почувствовать себя именно так. - Ну, во-первых, он и не ребёнок уже по сути. Ему шестнадцать лет, и всё же, он ещё не способен позаботится о себе сам, так что ему нужны такие сознательные взрослые - как мы с тобой, - на это моя жена фыркает, но всё же улыбается, так что я засчитываю это за свою маленькую победу. - А что касается завтраков, я готовил их тебе в молодости, а потом ты начала работать и отказалась от любых завтраков, кроме кофе, и кстати, оно уже на столе.       Я пальцем показываю на столешницу справа от жены и она вроде бы и хочет что-то возразить, но понимает, что возражать ей нечем, поэтому она тихо благодарит меня за кофе, целует в щёку и уходит в коридор одеваться. Уже через минуту я слышу звук закрывающейся за ней двери. - Ваша жена ушла? - спрашивает Чонгук, аккуратно прошмыгивая на кухню и садясь на стул. - Так и знал, что ты подслушивал, - отвечаю я, качая головой и ставя перед Чонгуком тарелку с кашей, а рядом баночку бананового молока. - Я не специально, - опустив голову вниз, отвечает подросток, а потом неожиданно поднимает её и смотрит на меня как-то пронзительно по-взрослому. - Что Вы имели в виду когда сказали, что мне предстоит пожить здесь всего несколько дней? Если Вы думаете, что мой отец остынет и примет меня обратно домой, то я Вас уверяю - это не так. Я слишком хорошо знаю своего отца. Да и вообще, после того, что он сказал мне и того взгляда которым наградила меня мама напоследок, я и сам не переступлю порог их дома.       Чонгук особенно сильно выделил слово "их" и мне остаётся лишь тяжело вздохнуть. С одной стороны я могу думать о том, что это подростковый максимализм, и что однажды у Чонгука с родителями обязательно наладятся отношения, а с другой... Честно говоря, я бы и сам был не способен простить поступка его родителей, а ведь мне сорок восемь лет, а не шестнадцать. - Поверь мне Чонгук, я не заставлю тебя возвращаться в родительский дом против твоей воли, и всё таки, - тут глаза Чонгука заостряются и выглядит он в этот момент так, как будто готов в эту же секунду рвануть к двери и скрыться в неизвестном направлении. - Сегодня нам придётся наведаться в дом твоих родителей. - Но зачем?! - возмущенно спрашивает подросток и даже случайно ударяет ложкой по столу, за что я награждаю его строгим взглядом. - Успокойся и выслушай меня, пожалуйста, до конца, - говорю я спокойным взглядом и дождавшись, пока Чонгук спокойно вернётся к своему завтраку, продолжаю говорить. - Нам нужно будет заехать в дом твоих родителей для того, чтобы попытаться забрать твои вещи. Тебе нужны школьные принадлежности, одежда и какие-то личные вещи, по типу ноутбука и конечно же документов. - А если они не захотят ничего из этого отдавать? - Я всё таки надеюсь на благоразумие твоих родителей, но если его у них нет, то по крайней мере я смогу забрать у них твои документы. - И как же?       На самом деле, я не мог уснуть полночи и думал обо всём этом. Конечно же, в моей голове постоянно крутились мысли о полиции, о том, какие последствия такой опрометчивый поступок как помощь этому подростку, может отразится на моей жизни и карьере. И всё таки, мысли о том, что Чонгук может попасть в детский дом - пугали меня больше. В итоге я пришёл к логичному выводу о том, что родителям Чонгука просто не выгодно заявлять на меня в полицию. Во-первых они будут опозорены перед обществом уже просто за то, что отказываются от своего сына, не имея для этого никаких веских оснований. Правда, они могли бы просто отправить его в какую нибудь школу пансион, но такие стоят баснословных денег, и что-то мне подсказывает, что они не захотят так тратится на сына, которого буквально вышвырнули из дома. А во-вторых, и это уже конечно крайний вариант, но я могу подговорить Чонгука опозорить его родителей. В ресторане я убедился в том, что они очень сильно пекутся о своём влиянии в обществе и о том, что о них говорят за спиной. И как бы печально это не было признавать, но если ты живёшь в Корее и твой сын во всеуслышание заявляет о том, что он гей - то это позор на всю жизнь. Боюсь, что после такого родителям Чонгука и вовсе придётся переехать. Говорить об этом всём и без того разбитому Чонгуку, я конечно же не собираюсь. Скажу только в том случае, если других вариантов не останется и мне придётся прибегнуть к его помощи. - Просто доверься мне, у меня есть план, - и до того, как Чонгук начнёт напирать на меня с вопросами, я решаю ответить на другой его вопрос. - Что касается того, где ты будешь жить. Видишь ли, жить у меня ты не можешь по той простой причине, что я твой преподаватель и если об этом узнают в школе, то у нас обоих будут проблемы. - Конечно, я всё понимаю, - серьёзно отвечает Чонгук. - Я найду, где мне жить, и уже очень благодарен Вам за всю ту помощь, которую Вы мне оказываете.       Раз уж Чонгук сам заговорил на эту тему, то я решаю, что сейчас самый лучший момент для того, чтобы задать вопрос касающийся его друзей или родственников. - А у тебя есть к кому идти? - Ну, конечно, у меня есть парочка друзей.       По тому, как Чонгук начинает вяло возить ложкой кашу по тарелке и старается не смотреть на меня, я понимаю, что он мне нагло врёт. - Чонгук, - я кладу свою ладонь на его, которая свободно лежит на столе и он переводит отчего-то расширенные глаза на наши ладони. - Будь так добр и пообещай мне сейчас одну вещь, хорошо?       От Чонгука не следует никакой реакции, поэтому я сильнее сжимаю его ладонь и только тогда он переводит ошарашенный взгляд на меня. - Я сделал что-то не так? - спрашиваю я, нахмурившись. - О? А, нет-нет, что Вы, я просто задумался. Да, конечно, что я должен Вам пообещать? - Никогда больше - не лги мне. Ладно?       Я говорил строго, но глаза мои оставались добрыми. Я не хотел пугать этого подростка и не желал становится ещё одним родителем в его жизни. Я хотел бы стать его... Наставником? Может даже другом, хотя и понимал, что вряд ли общество поймёт такую дружбу. Но мне так хотелось. Впервые за много лет, мне действительно захотелось чего-то настолько сильно. Просто помочь ему пройти этот путь. Просто помочь ему. - Я обещаю, - говорит Чонгук и как мне кажется, говорит это абсолютно искренне. - Хорошо, а теперь я повторю свой вопрос. У тебя действительно есть к кому идти? Друзья или родственники? - Ну, я бы не сказал, что очень уж общительный, так что друзей у меня по сути и нет. Так, парочка знакомых из секции по тхэквондо, но друзьями я их назвать не смогу. А из родственников только бабушка с дедушкой, но они живут в другом городе. Да и если я поеду к ним, то родители мою жизнь превратят в ад, ведь им придётся как-то объяснять мой переезд, а я не хочу тревожить бабушку с дедушкой, всё таки они уже старенькие...       От доброты Чонгука, у меня улыбка сама собой на лице расцветает, что конечно сейчас совершенно не в тему, поэтому я стараюсь прикрыть её кашлем, а потом неожиданно для себя краснею, когда понимаю, что есть ещё один вопрос который я хотел бы задать Чонгуку, но не уверен в том, как он отнесётся к нему. - Хм, слушай, Чонгук, ты меня заранее прости если вопрос окажется слишком личным, но как насчёт того парня с которым ты, ну... Кхм, целовался? - Ли Минхо, что ли? - Эм, да, наверное, он не был моим учеником, так что я не знаю его имени. - Но наверняка знаете, что он перевёлся в другую школу после случившегося. Не выдержал насмешек одноклассников, слабак, - последнее слово Чонгук буквально выплёвывает и это добавляет мне несколько вопросов. - Ну, не все же могут быть такими сильными как ты, Чонгук... - Дело тут не в силе! - громко восклицает подросток и резко встаёт из-за стола. - Этот придурок таскался за мной хвостом с прошлого года, ухаживать пытался, говорил, что влюбился в меня, а на самом деле, просто пытался проверить на мне свою ориентацию. Знаете, что он сказал мне после нашего первого поцелуя, когда нас застали и я нашёл его плачущим на крыше? Я его успокоить хотел, пообещать, что защищу от любых нападок, а он плюнул мне в лицо, в прямом смысле плюнул! А после, сказал, что это был самый отвратительный поцелуй в его жизни и что теперь он точно уверен, что никогда больше не станет якшаться с такими педиками как я!       Чем дольше Чонгук говорил, тем сильнее его трясло, к моменту когда он замолчал, то было видно, что он не знал куда себя деть. Он от самого себя не ожидал такого откровения, поэтому сжимал руки в кулаки, топтался на месте и постоянно переводил свой взгляд с одного предмета на другой. Он избегал пересечения взглядами со мной, но я видел, как лихорадочно блестели его глаза, поэтому сделал единственно верное действие. Я сделал то, что должен был сделать в такой ситуации любой хороший взрослый и тем более друг. - Знаешь что? После всего того, что ты рассказал, я уверен лишь в одном. - И в чём же? - хлюпающим носом спрашивает Чонгук. - В том, что единственным настоящим "педиком" в этой истории оказался сам Ли Минхо, и ты понимаешь, что я имею в виду, - сказав это, я просто подхожу к Чонгуку и крепко сжимаю его в объятиях. По-началу подросток немного теряется и не знает куда деть свои руки, но в итоге крепко сжимает их на моей талии. Да, Чонгук действительно хорошо развит физически, особенно, для своего возраста и всё таки, у него не получается обхватить мою талию целиком. - И вообще, знаешь что ещё? - Что же? - всё ещё немного всхлипывая, но уже более спокойно спрашивает Чонгук. - Я уверен в том, что на самом деле Минхо гей, просто в отличии от тебя, он проживёт всю свою жизнь пряча в тени своё настоящее "я", и всё, что будет приносить ему счастье, это воспоминание о восхитительном поцелуе, который когда-то подарил ему Чон Чонгук.       Ко мне не сразу приходит осознание, что возможно где-то я перешёл черту и сказал что-то лишнее. Я ведь просто успокаивал расстроенного подростка, верно? Но через несколько минут я всё таки замечаю, как дыхание Чонгука слегка сбилось, а сам он как будто окаменел. Мне приходится слегка разжать объятия, чтобы я мог заглянуть в красное лицо Чонгука. Чёрт, видимо я сжимал его слишком сильно. Только я хочу задать ему вопрос о том, не причинил ли я ему боль, как Чонгук опережает меня с вопросом. - Учитель... - Да, Чонгук? - Откуда Вы можете знать, что я восхитительно целуюсь, если сами никогда меня не целовали?       Сложно описать, что именно творится в этот момент в моей голове. В ушах я слышу взрыв бомбы, нейроны в мозгу кричат об опасности, а глаза видят приближающееся лицо подростка. Как взрослый, очень мать его, взрослый человек, как гетеросексуальный, да и к тому же женатый мужчина, я просто должен взять и оттолкнуть подростка. Не дать ему совершить непоправимую ошибку, но проблема в том, что перед моими глазами всё ещё стоит заплаканный Чонгук. Отвергнутый Чонгук. Разбитый Чонгук. И пока все эти ужасные картинки мелькают перед моими глазами, я пропускаю тот момент, когда губы школьника накрывают мои.