Пески времени

В ту ночь, как и во многие другие перед этой Бруно Мадригаль долго ворочался в постели и не мог уснуть. Яркое видение застигло его врасплох прямо на грани бодрствования, зеленым всполохом обожгло до холодного липкого пота и как обычно оставило в безжалостно мучительных попытках снова забыться сном. Он лежал на боку в каменной нише все еще хранившей полуденное тепло, в одном из укромных каменных залов своей магической комнаты. Его сердце бешено стучало, но он не решался пошевелиться, до боли в висках пытаясь восстановить в памяти то, что только что видел, но видение ускользало как песок сквозь пальцы, оставляя за собой ощущение хаотичных образов и изломленной усталости, от которой ты лишь слишком измотан чтобы снова уснуть. Со вздохом провидец перевернулся на спину, уставился в потолок и по привычке начал считать про себя воображаемых крыс. Терпеливо досчитав чуть ли не до двух тысяч, он наконец сдался, сбившись между белой крысой с серым пятном в виде песочных часов на спинке и черной с длинными усами и хамоватым взглядом, с раздраженным выдохом откинул одеяло и сел в развороченной постели. Край тканного покрывала лежал по полу, а одна из ярко вышитых подушек с кистями валялась посреди комнаты и на ней уже по-хозяйски обосновалось несколько крыс. Однако хозяина комнаты это совсем не волновало. Темные кудри провидца были всклокочены, а рубашка завернулась вокруг груди, стесняя движения. Бруно не без труда ее расправил и устало потер глаза, очищая от песчинок и зеленоватой дымки, которая всегда появлялась после видений. Кожи коснулся прохладный ночной воздух из небольшого окна, прорубленного прямо в каменной стене и закрытого крестовой решеткой. Это окно располагалось в башне и как раз было видно со стороны города. Бруно перевел взгляд и некоторое время просто смотрел на спящий Энканто, пытаясь собраться с мыслями. Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь легким шелестом песка, сыпавшегося где-то далеко внизу. Обычно этот звук умиротворял и убаюкивал его, но сейчас откровенно нервировал и давил на виски. Он все еще чувствовал липкое ощущение видения, которое отголосками крутилось где-то на грани сознания, но при этом совершенно недоступное. - Прекрати меня преследовать! – с нажимом сказал он сам не зная кому в темноту. - Что это все значит, я не понимаю! - в конце его голос неожиданно сорвался на хрип. Сухо откашлявшись, он напряженно прислушался, но ответа как обычно не последовало. Только крысы шуршали где-то в углу, деловито волоча его сандалию, но вскоре тоже затихли. Найдя взглядом кувшин с водой и немного повоевав с одеялом, Бруно свесил босые ноги на пол, как вдруг что-то звякнуло под его ступней и негромко чиркнуло по вездесущему песку. Мадригаль удивленно опустил глаза и увидел едва светившийся осколок зеленого стекла прямо у себя под пальцами. Небрежно поднял его, очистил от песка сдув мелкую пыль, чтобы лучше рассмотреть то, что на нем запечатлелось. Поначалу он был по ленивому расслаблен, но в то же мгновение его глаза вдруг расширились, и он впился в осколок взглядом, сжав его обеими руками. Очень редко после коротких спонтанных видений рождались светящиеся стекла. Однако если же что-то создавалось, то это были совершенно непонятные аморфные фрагменты – чья-то рука, глаз или нечто и вовсе неопределенное с наслоением сразу нескольких образов. Такие стекла стали появляться лишь недавно, но Бруно совершенно оправданно называл их провидческим шумом, который считал ещё более бесполезным чем полноценные видения, рожденные в ритуале с огнем и песком. Однако сейчас Бруно совершенно отчетливо видел в толще стекла лицо девушки, которая смотрела прямо на него с испуганным выражением. Казалось, что она кричит, ее волосы и одежда бешено развевались на ветру, а руки беззащитно раскинуты в стороны. Было очевидно, что она падает куда-то спиной вниз, сорвавшись с бешеной высоты. Бруно внимательно всматривался в ее лицо, но не узнавал. Мадригаль спешно соскочил на ноги и, на ходу накидывая на плечи зеленое пончо, стремительно вошел в смежную комнату, где к стене были прикреплены другие подобные осколки. Десятки фрагментов рук в разных ракурсах, внимательных глаз, всполохов молний, проливного дождя и вихрей ткани и волос были рассортированы по содержимому и занимали всю стену, лишь оставляя немного пустого места в центре. Некоторые осколки были круглыми, другие с острыми краями, но большинство были аморфными с неровными оплавленными краями и вкраплениями полурасплавленных песчинок. Бруно задумчиво повернул стеклышко так, что зеленый всполох света скользнул по десяткам других таких же осколков и чуть не уронил его, когда вдруг с кристальный ясностью понял, что все это время это были осколки одного и того же видения, которое мучительно прорывалось к нему сквозь сны. Он поместил новый осколок в самый центр, переставил несколько стекол и завороженно отступил на шаг, благоговейно осматривая открывшуюся картину. Видение стало полным. Его прошиб холодный пот. Невыносимо яркая вспышка света, потом вскрик и давящая тишина. Каждый раз кто-то падал и нуждался в помощи. Бруно чувствовал, что это нечто очень важное, но не знал почему. - Кто ты? – нахмурившись произнес он, медленно садясь прямо на пол у самой стены. Новый осколок располагался на уровне его глаз. Так он сидел до самого рассвета, задумчиво уставившись в всполохи мягкого света, отражавшиеся от неровной поверхности зеленого стекла, водил длинными пальцами по каждому осколку и мучительно выискивал детали, которые бы помогли ему разобраться в загадке.