Каменные рассказы

Я всей своей душой ненавидела романы для девочек. Знаете, это такие толстые книжки, которые, думаю, продавались лет так десять-двенадцать назад. Теперь они торжественно и чинно стоят на верхних полках в детских библиотеках, возвышаясь над книжками для детей. На обложке — какая-нибудь девочка пятнадцати лет, ненарисованная, красивая. Много, много блёсточек. И подписано — «Пять лучших романов весны», «книга о любви для девочек». Мерзотно! Открываешь книжечку — бумага старая, словно пропитанная чаем; возможно, эта розово-инфантильное произведение иССкуств впитало в себя запахи и чувства прежних владелиц. Я представляю — милая пухленькая девочка с кучерявыми рыжими волосами. Все её руки увешаны бласлетиками из бисера; мама гнобит её за съеденный кусок бабушкиного пирога. Она уходит в комнату, грустит, смотрит в окно…и принимается за эту книжку. А там… Ах, вот она какая — любовь. Хотя, по правде, объяснения как такового любви не было — ну есть и есть. Ну запала девчонка на красивого актёрчика в театре; ну страдает отличница по главному хулигану школы — «сердцу не прикажешь». Прикажешь. Это вполне возможно, говорю на собственном опыте. Но там! Всё написано таким простым и лёгким языком; встречи, свидания, поцелуи под холодным дождём, первые экзамены, пощёчины, признания… мир зашкварных любовных романов — такая удивительная вещь. И такая глупая. И такая слащавая. Конечно, по страницам не размазаны прям уж совсем розовые сопельки с блёсточками. Встретишь красивого «принца»…он тебя полюбит и вы будете ходить по школе…обниматься…он за тебя любых порвёт…как-то так, что ли?.. Но где же эта истинная любовь? Всё так просто в этих девчачьих романах. И героиня — идеальная и прекрасная; даже серая мышка на деле, по описанию, оказывается альбиноской с редкой внешностью. А что мне, прикажете, делать? Я выросла высокой, с типом фигуры «Треугольник» — это значит, что любой жир в виде съеденного ночью тортика и прочего будет прилипать мёртвым грузам к моим бёдрам и ягодицам. Я выросла с грустным взглядом и прыщами на лице: один прыщ — тревога, другой — недосып, третий — сладкое… И главное — я выросла с непонятными представлениями о любви. И нет, эти дурацкие книжки ни при чём — в них любви не было. Была симпатия, наверное — детская, милая, как весенний ветерок. Юность! И где же мой обещанный «прынц»? Нашёл уже себе такую же героиня слащаво-пресных девчачьих книжек? Я всей своей душой ненавидела романы для девочек. И всё равно брала их в библиотеке, потому что только они формировали мои представления о том, какие примерно должны быть чувства. Любовные чувства. Сказочки про принцев не помогли. За все свои шестнадцать лет я — слава и неслава Всевышнему — так и не влюблялась по-настоящему.