там, где тебя нет

пасмурные холодные дни с нередкими дождями дают понять, что мы в развитии проходим какие-то ступени, где время имеет свою окраску и свою быстроту, где разнообразие мира представляется то независимым от нас течением, то нашим внутренним состоянием; я ненавижу эти хмурые осенние дни, (которые нередко несут за собой какую-то свою атмосферу), когда за окном льет жуткий ливень, на небе, сквозь пелену темно-серых, с легким бордовым оттенком туч, мелькают резкие рубиновые извилистые молнии, за которыми следует гром; такие промозглые, серые вечера может скрасить немногое, например горячий сливочный зелёный чай, с привкусом лесных ягод, милый сериал, идущий по телевизору и.. ты. твои руки на моих коленях, твои прикосновения к моим запястьям. я снова один в этой блядской комнате, которую еле как освещает блеклый свет, исходящий от слабой лампы торшера; мне снова не хватает тебя. мне снова хочется видеть тебя, прикасаться к тебе, слушать твой голос, но так сильно не хочется глядеть в твои чистые, красивые и.. так сильно ненавидящие меня глаза. я снова нуждаюсь в тебе. *** — ты будешь чай?,- заваривая себе пакетик чёрного, кучерявый уже достаёт пакетик зелёного чая, уже зная ответ старшего на свой вопрос. — да, буду, сереж,- посматривая в окно и иногда переводя взгляд на друга, ответил иван.; биение его сердца непроизвольно ускорялось, а мозг уже был готов дать сигнал бежать как можно дальше. — хорошо,- бросив заварку в стакан, пешков залил ее кипятком, ощущая бегающий взгляд вани на своей спине. он, взяв стаканы - для себя и для друга, сел за стол, поставив два горячих напитка рядом. а ваня молчит, глаза его оленьи в пол глядят, да по ламинату, недавно пропылесошенному, бегают, ищут что-то, на что можно было бы отвлечься, лишь бы на сергея не глядеть. — а ты все боишься. боишься взгляд свой на меня поднять, да в мои же глаза взглянуть,- прожигает ваню кучерявый своим взглядом. взглядом таким.. ненавистным, реальным. — я..,- все ещё смотрит вниз ваня,- это не так. — все так. ты боишься увидеть в моих глазах мою искреннюю неприязнь и отвращение к тебе же. ,- сергей взгляд не отрывает, руки ваниной касается. — я же сказал нет.,- да; ваня глазёнки свои поднимает, заглядывая в дружеские. а ведь в них, и впрямь, ненависть таится, такая настоящая. только это может вернуть бессмертных в мир реальный, от которого этот парниша 19-летний, искренне свалить пытается, не оглядываясь причём. *** его касания с ума ваню сводят, голову кружиться заставляют, а тело мелко-мелко подрагивать, то ли от возбуждения нарастающего, то ли от паники по всему телу рассеянной. руки сережины по всему худощавому телу бегают, а губы, что на ключицах, что на шее, что на скулах и животе бессмертных уже побывать успели; целует серёжа грубо, иногда сильные укусы и багровые пятна на бледной коже парниши оставляя. с шеи на губы переходит: целует властно, прикусывая зубками острыми губы ванины, и языком по губам проводя, руки свои на бёдра старшего кладёт, сжимая слегка. а ваня и не против, ваню ведёт уже, от такого сексуального серёжи и его прикосновений. пешков действия свои продолжает, уже под резинку ваниных боксеров "calvin klein“ залезая и твёрдый половой орган своими руками обхватывая, пока ванюшено тело податливое лишь расслабляется сильнее, ноги шире разводит и стонет от прикосновений там, где не дозволено трогать ни одному парню, кроме сережи, конечно. стягивая ненужную одежду и на пол ее откидывая, серега обнаженному другу дрочит, рукой вверх-вниз по члену водя, параллельно целуя его. а бессмертных то и не стесняется больше, сам действовать начинает: на поцелуй отвечает, свой влажный язык в горячий рот пешкова проталкивая, узоры в нем рисует; руки на плечи младшему кладет, ногтями впиваясь, все так же лежит под ним, стонет, извивается, о большем просит, на что сережа, нехотя отстраняясь, к тумбочке деревянной подходит, на которой баночка лубриканта стоит. берет ее в руки, крышку открывая, на руку обильно выдавливает, да по пальцам размазывает, один из которых в тот час же внутри вани оказывается. — мм..~ммх..,- недовольно выстанывает старший, от неприятных ощущений, глаза наивные зажмуривая, и простынь в кулак сжимает, губу прикусывая. а сергей пальцем туда-сюда водит, практически полностью вытаскивая, и снова до максимума проталкивая, аккуратно растянуть старшего пытаясь. потом второй палец добавляет, ловя стоны ванины, уже не от странного заполоняющего чувства, а от приятных ощущений, ведь ловкие и длинные пальцы пешкова уже найти ту самую точку успели. а ване хоть и стыдно от части, за то, что он перед своим другом в таком виде лежит, но ему так хочется ощутить большего. хочется не только трахающие его пальцы сережи ощущать, но и его блядский член. — т..трахни меня у..уже блять..,- слегка трясущимся голосом ваня произносит, снова от развратных действий кучерявого глаза закатывая и рот слегка приоткрывая в стоне немом. младший, усмехаясь, послушно пальцы вынимает и смазку по своему члену размазывая, ваню своими крепкими руками за бедра подхватывает, сжимает их, приподнимает. входит он не быстро и не медленно, ведь максимально сильно ненавидит аккуратность, но и грубо выебать девственного ванечку не может, все таки друг как никак. а ваня стонет, от члена чужого в себе, весь извивается, пока сергей двигаться в нем начинает, руками от бёдер к талии скользя и синяки за собой оставляя, на бледной как у вампира коже, от чего бессмертных стонет ещё громче, а сережа темп телодвижений увеличивает, ванюшу поцелуем затыкая, вслушиваясь, как старший все громче и громче ему в рот выстанывает. не прошло и трёх минут, как пешков друга в кровать вдалбливает, по его коже своими руками проводит, мурашки у другого вызывая и своим языком шею обводя, в ванины сексуальные гортанные стоны вслушивается, от чего через пару минут до звёздочек в глазах одновременно с ним кончает, рядом ложась. ваня отдышаться не может, в потолок смотря, невнятные слова сергея слушая, которые все тише и тише становятся, пока веки ивана постепенно с тяжестью закрываются. *** по ощущениям и пяти минут не проходит, что на самом деле так и есть. бессмертных глаза открывает; вокруг темно, лишь свет уличных фонарей нихуя не уютную комнату освещают, повсюду бардак: футболки на полу лежат, грязные носки на подоконнике, на столе хуй пойми что, да и сам ваня на ледяном полу валяется, на который он не так давно кровью наблевал. валяется, да в потолок смотрит, своими глазищами непонимающими, с расширенными зрачками. а сергея и след простыл. не уж то свалил после таких горячих потрахушек? а может и вовсе никакого сергея тут никогда в помине не было..? ответ прост. никакой пешков сюда не приходил, да он даже не знает где этот ебанный наркоман бессмертных живет, так как не интересуется ни им, ни его жизнью. в приоритетах сергея пешкова - однокурсника ивана, лишь доебаться до него, вмазать по самое "не хочу", да посмотреть своим ненавистным взглядом, от которого сердце любого разрываться начнёт. — сереж..?,- уже безнадежно вымаливает подросток, в ответ получая тишину. тишину, разъедающую его изнутри. все верно, это все: посиделки с серегой, их секс - лишь плод воображения вани и галлюцинации от тяжелых наркотиков, которые бессмертных принимает на протяжении двух лет; никаких засосов и укусов на бледном теле нет, никаких синяков на талии и бёдрах тоже. есть лишь синяки на плечах, скуле и животе, полученных от сережи во время их последней стычки, после которой ване пиздец как рыдать хотелось. да и, как просто однокурсник, которого иван по началу ненавидел, стал "предметом издыхания, любви, смыслом жизни,.. причиной слез, ненависти и отвращения к себе?". он и сам не знает ответ. *** продолжая смотреть на потолок своим пустым взглядом, парень и сам не заметил, как по его холодным щекам стали стекать горячие слёзы, обжигающие нежную кожу, как теплая алая жидкость просачиваясь из губы, которую тот сильно прикусил, стекала параллельно слезам по щеке и капала на пол, образовывая маленькую лужицу. парень вновь перевёл свой взгляд в сторону и бегая им по комнате и разбросанным вещам, остановился на своей пиздецки исколотой руке, после чего снова закрыл свои глаза.