Patience

•о0О0о•

      Никогда в жизни Украина и представить не мог, что молчание может быть настолько неловким. Когда омега согласился на эту весьма авантюрную поездку, то ожидал, как минимум, чего-то... другого?...       Нет, поначалу всё было даже более чем отлично. Парень ощущал даже какую-то лёгкость на душе – чего только стоил тёплый взгляд Канады. И младший даже не сдержал улыбки, когда альфа заботливо придержал дверь автомобиля, позволяя Ульяну сесть в салон. Но стоило двери со стороны водителя захлопнуться, а транспорту тронуться с места, неловкая тишина начала давить на подуставший мозг.       Парнишка уж и не был рад, что согласился на такое себе путешествие с очень сомнительными целями, хотя с другой стороны – это прекрасный повод пообщаться с Кеном поближе. Разглядывая проносящиеся мимо взора пейзажи городских улиц, Украина тщетно старался успокоить сильно колотящееся сердце и подбирал слова, дабы развеять нависшую над ними неловкость.       О чём разговаривать с мужчиной он понятия не имел. Вместе с тем и отвлекать не решался, лишь искоса наблюдая за невероятно красивым профилем и сосредоточенным взглядом. Мир за секунды сузился до минимума, концентрируясь на одном единственном Канаде, и украинец с каким-то маниакальным удовольствием любовался всё новыми и новыми деталями в любимом лице. На мгновение в памяти всплыли первые годы его безответной влюблённости, когда ещё несмышлёный юноша жадно ловил каждый взгляд на себе, каждое сказанное слово, впитывал подобно губке и наслаждался, окунаясь в этот бездонный океан лишь глубже.       Юки, сам того не замечая, за долгое время полюбил всё, что было в его альфе прекрасным, и не очень; был готов принять любые изъяны и недостатки; даже если у канадца были бы вредные привычки или несносный характер – смирился бы. Сомнения появляются на том моменте, когда Юки спрашивает сам себя: «Сделает ли Кен ради него то же самое?» Ледяными волнами страх сковывал тело, а пальцы показательно не хотели слушаться, стоило только омеге задуматься о том, что истинный не ответит взаимностью.       Отвергнет, даже не попытавшись что-то решить.       В единственном Ульян был уверен на все 100%. И это то, что он не собирается как-то меняться. Пытался уже – спасибо, хватит. Парень только искалечил свой организм, изнурил его до потери сознания и полного истощения. А всё ради чего? Потому что переживал, что может не понравиться своей предназначенной паре, к которой вообще боялся подойти. Ну не дурак ли?       – «Возможно, выскажи я всё при первой встрече, было бы легче», – нервно перебирает омега шнурки на своей толстовке и кусает губы. Есть много чего, за что он готов корить себя, но смысла в этом не было. Прошлое уже не вернёшь, и ошибок не исправишь, а потому приходится иметь дело с тем, что есть.       Удивительно, что младший всегда находил в себе силы продолжать верить в лучшее. Он не любил эту свою черту характера – постоянно искать позитив даже в самых безвыходных ситуациях. С виду смелый и стойкий мальчишка, а на деле – хрупкое создание, готовое прийти на помощь и исправить положение дел любой ценой. Вот только состояние после такого «решения» оставляет желать лучшего, когда с облегчением вздыхаешь в конце проделанной работы, и начинаешь по кусочкам собирать себя заново, заполняя внезапно появившуюся пустоту в душе.       Естественно, эту черту ненавидел не только омега, но и его родные, которым приходится после видеть разбитого Ульяна на протяжении недели, если не больше. Последний отчаянный скандал от Беларуси был после косяка украинца перед Германией. Они с Польшей сильно поругались тогда, до разбитых окон и беспорядка в кабинете, и когда Герман их благополучно застукал, Веночек решил всю вину взять на себя. Ох, сколько ему тогда пришлось выслушать от немца! После долгих дискуссий недоразумение разрешилось, но ещё примерно трое суток омега бродил по офису как привидение, разбирая порученные ему документы в качестве наказания. Выговор беларуса, кстати, не дал никаких плодов – Украина его просто-напросто проигнорировал и после окончания сварливого монолога старшего лишь вымучено улыбнулся, крепко обнимая брата. Доказывай ему обратную истину хоть сто раз – Ульян останется при своём мнении, и будет действовать так, как посчитает нужным. Даже во вред себе.       Терпение и выдержка, увы, у него тоже не вечные. Не потакать же каждому, кто готов воспользоваться добротой омеги. И вот, пока юноша заваливал себя работой по самую голову, к нему и пришло осознание. Он просто устал подстраиваться и помогать.       Тяжело в один момент взять и отказаться от всего, к чему за столькие годы привык. Не только тяжело, а ещё и очень больно. Ведь сущность требовала одного, а мозг – совершенно другого; сущность действует так, как твердит инстинкт, мозг – как требует общественная мораль. И эти болезненные, совершенно противоречивые, чувства раздирают душу изнутри, причиняя кроме моральной боли ещё и физическую. Если бы не сущность, то Ульян, возможно, и продолжил бы этот цирк во благо других и издевательство над собой. Омега в самый не подходящий момент взбунтовалась, проклиная нерадивого хозяина. Скорее всего, она чувствовала, что конкретно сейчас тот случай, когда нужно менять себя. И только ради этого тревожного звоночка Юки уступил своим принципам, хоть и не понимал, чем именно руководствуется его внутренний зверь, да и в общем в себе запутался, гонясь за конкретной целью, сидящей сейчас меньше, чем за метр, от неё.       Их внезапную поездку вполне можно назвать импульсивной, необдуманной и легкомысленной. Канада и сам не понимал, что именно подтолкнуло его к такому решению, и прекрасно осознавал возможные последствия. Но мужчина не ощущал ненормальности ситуации – а это самое главное. Всё остальное кажется по-родному правильным: как едва ощутимый феромон мёда от его омеги, так и сам мальчишка, сидящий рядом и нервно кусающий свои пухлые губы. Забавно было наблюдать за тем, как глаза Юки метались от альфы и в сторону окна. Он словно маленький ребёнок, что боится взглянуть на понравившийся предмет обожания, краснея, отводит взор и перебирает что-то руками от нервов и переживания.       – Слушай, я тут подумал, – решает немного развеять напряжение канадец и не может сдержать улыбки от того, как резко собрался младший, навострив свои любопытные ушки. – Раз мы поедем туда, то не на один день. Заедем за вещами, а потом двинемся в путь от твоего дома? До моего ближе будет.       Украина согласно мычит и кивает головой, как болванчик, соглашаясь с каждым сказанным словом, а Кена это ещё больше забавляет. Машина тормозит перед светофором, что как раз загорелся красным, и альфа, пользуясь отличным моментом, тянет руку, несильно щипая за мягкую щёчку украинца.       Реакция не заставляет себя ждать, и младший собирается возмутиться – осталось лишь слова найти, что в миг испарились из головы от такой наглости. А сам виновник делает самое что ни на есть безучастное лицо и, якобы, внимательно всматривается на дорожную полосу, но почти сразу плечи предательски начали трястись в приступе смеха.       – Не смотри на меня так, будто я маньяк и везу тебя к себе в подвал, – искривляет губы в ухмылке мужчина, и почти сразу получает сильный толчок в плечо и недовольное пыхтение справа.       – Даже в мыслях не было! – почти пищит Юки, уже даже не пытаясь скрыть пунцовые от стыда щёки. А в том, что парню стыдно можно даже не сомневаться. Хотя, справедливости ради, стоит признать, что результатом Кан доволен. Продолжающий недовольно бормотать себе под нос омега стоил того. – И вообще на маньяка ты не похож. Не льсти себе.       Улыбка невольно появляется на лице альфы, но тактично игнорирует злобный лепет рядом с собой, когда сворачивает с главной дороги ко двору своего дома. Почти сразу Украина замолкает, всматриваясь в фигуру, стоящую рядом с подъездом, и пытается сжаться до размеров горошины. Потому что перед ними, приветливо улыбаясь, стоит Америка, и младший более чем уверен, что покажись он сейчас вместе с канадцем – огребёт проблем и подколов как минимум на год вперёд. Юки даже задумывается о том, чтобы уговорить Кена отправиться сначала к себе домой. И что, что они уже, как бы, под подъездом старшего? Просто так нужно!       Машина тормозит, а к ней сразу стремительно направляется разноглазый, и когда на полпути замечает пассажира своего любимого братика, то на лице немедля возникает хитрая ухмылка. Ульян от безысходности тихо хнычет, пряча в ладонях своё лицо, внутренне надеясь, что хоть при Канаде Аме додумается не высказывать свои не очень уж и приличные мыслишки вслух.       Единственный, кому поведение двух омег показалось странным, был, пожалуй, сам Канада. Он в полной растерянности переводил взгляд от своего истинного к брату, но так ничего и не понял. Канада театрально закатывает глаза, даже не пытаясь вникнуть в эти омежьи переглядки.       – Привет, братик, а я как раз к тебе заехал! Ты где пропадал? – от чрезмерно натянутой до ушей довольной лыбы американца начинает воротить даже альфу, но он виду не показывает. Молчит даже когда брат нагло открывает дверь с водительской стороны вместо его самого. – О, и Юки с тобой? И как это вы оказались вместе? Рассказывайте, я жду!        Взгляд у Америки пытливый и горит давно знакомым азартным огоньком, не предвещающий как ничего хорошего, так и ничего плохого. Некоторое время Кан колеблется, ведь оставлять на растерзание брата Украину ему не давали угрызения совести. Зная, на что способна американская задница, покидать пару на, почти что, допрос было бы чем-то сродни предательству. Впрочем, за мужчину всё решают две из трёх важных омег в его жизни: Аме нахально тащит за руку, поскорее выставляя его из собственной машины; Ульян же на это ласково улыбается и отвечает быстрее, чем альфа успевает сообразить:       – Кан, иди за вещами. Всё нормально, мы просто поговорим, – стараясь не засмеяться от растерянного лица старшего, проговаривает Украина и уже не сдерживает смешка, когда Америка нахально садится на водительское кресло.       – Хорошо. Я постараюсь быстро, – всё же выдавливает из себя канадец, и уже скоро оставляет омег наедине.       С хлопком закрытой двери в мыслях вновь поселяется привычная пустота. Блондин бы и рад сказать хоть словечко, лишь бы не чувствовать на себе прожигающий взгляд друга, да вот с чего начать – не знает. «Америка, представляешь! Я перебирал книги и свалился прямо в объятия твоего брата!» или же «Прикинь, у меня есть подозрения, что твой братец сталкер ещё похуже чем я». Хотя все варианты кажутся настолько заезженными клише, как и сама их встреча, но с произошедшим уж ничего не поделаешь и не перепишешь, как страницу в реферате. Вместе с мозговым штурмом в закрытом пространстве автомобиля звучит тяжёлый вздох украинца, который, впрочем, так же прерывается Аме.       – Итак, когда успели? А ведь я тебя всего на сутки от себя отпустил, ая-яй, – театрально возмущается и прикрывает рот ладошкой разноглазый. Он повернулся к собеседнику почти всем корпусом, будто руль ему совершенно не помеха, ещё и так изящно закинул одну ногу на вторую, что в Юки понемногу закипает зависть – ему то из-за широких бёдер так тяжело сделать. Впрочем, юноша без проблем копирует позу старшего и совершенно не скрывает своего довольного лица.       – Что ты ожидаешь от меня услышать? Что я тайком перехватил твоего драгоценного братика по пути домой и успешно изнасиловал его в ближайшей подворотне? – Украина выжидает весьма длительную паузу, с наслаждением наблюдая, как вытягивается в неверии лицо американца. И тот действительно успевает поверить в эту небылицу, как получает в ответ искренний смех. – Расслабься, какого ты обо мне мнения? Мы встретились в библиотеке, перебирали книги...       – Стоп-стоп! Библиотека? Книги? Юки, солнышко моё, у тебя горячка? – старший омега тянется к лицу друга и откидывает ладонью прядь со лба, чтобы в тот же момент коснуться его. – У тебя определённо температура, другого объяснения я не вижу. Какая ещё библиотека, что вы там двое вообще делали?       Утаивать что-то от столь любознательного лица украинец не мог, да и не привык. А скрывать-то особо и нечего, если не учитывать нескольких незначительных деталей. Веночек просто рассказал всё, что произошло: и как он успел улететь прямо в объятия альфы, и как они дружно обыскивали полки книг, и даже похвастался своим достижением – после стольких дней мечтаний ему удалось погладить канадца по голове, хоть это и выглядело весьма неуместно. Но кто там кого будет судить за правильность или неправильность?       Алекс сидит с гаденькой ухмылкой, пока Юки до последнего старался не смотреть в нахально-извращённые глаза старшего. Он прекрасно знает, что его ждёт, стоит только довести до конца свой рассказ.       – И, в общем, он предложил сам меня отвезти. Как-то так, – на выдохе заканчивает украинец и поднимает взгляд на друга. Почти сразу он чувствует, как вновь загораются смущением только остывшие щёки, но насмешек в ответ не получает, потому смотрит в серьёзное лицо американца.       – То есть ты хочешь сказать, что вы вдвоём отправляетесь в поездку в тёмную, страшную и заброшенную деревню, так? – внешне спокойный Америка начинает давить морально, делая максимально короткий вывод из рассказа Украины. Парнишка только с опаской согласно кивает, на что старший продолжает:       – В какую-то глушь. На несколько дней.       – Да, так и есть.       – Очень далеко и совсем одни.       – Именно, ты всё правильно понял.       – Чур, я даю имя вашему первенцу!       – Как раз это мы и планиро... Стоп, что?!       В какой момент разговор пошёл не в то русло – непонятно. Украина выпучил глаза, удивлённо глядя на Аме, пока постепенно до него доходил смысл сказанной фразы. А разноглазый сидит себе и улыбается как ни в чём не бывало, надо же!       – Алекс, это уже слишком! Почему каждая моя попытка сблизиться с твоим братом по твоему мнению должна закончиться сексом?! – Ульян безмерно счастлив, что они находятся в машине и больше никто не слышит этого глупого разговора. Он дико смущён, хоть и раньше знал, что извращённая натура американца ещё покажет себя, но не в таком же ключе, чёрт возьми! Стыдно становится и от того, как друг начинает шире улыбаться – над ним снова насмехаются. – Америка!       – Прости-прости, солнышко. Пха-ха, но ты такой милый, когда начинаешь возмущаться, – старший омега тянется к Ульяну руками только ради того, чтобы потискать его пухлые щёчки. А тот и не сопротивляется. Только зло сопит себе под нос с явным желанием придушить друга. Вот только парень прекрасно осознаёт, что это лишь усугубит ситуацию и Аме находит его злость скорее умилительной, нежели воспринимает всерьёз. И лишь поэтому продолжает молча дуться, позволяя американцу безнаказанно тискать себя.       – Ты ужасен, Аме. Неужели тебе совсем меня не жаль? – вымучено хнычет Веночек. Он то, конечно, понимает, что старший желает ему только счастья, а также переживает за будущее лучшего друга и любимого братика, но и поиздеваться не забудет. А терпеть настолько слащавые фразочки в свою сторону – нет уж, увольте.       – Так я стараюсь для тебя, дурачок. А племянника воспитаем, не переживай, – изумляется Алекс и наконец убирает свои ладони от пыхтящего злостью украинца. – Ладно-ладно. А если серьёзно – на кой чёрт вам ехать в какое-то захолустье? Только чтобы время вместе провести? Так для этого есть отели, рестораны, парки развлечений в конце концов.       Не зная, как бы мягче ответить, чтобы американец не обиделся, Украина кусает губы и отворачивается к окну. Он и так позволил Канаде поехать с собой туда, где не должен быть никто чужой. Ула доступно объяснила парню, что с ним может произойти в случае неповиновения, так что Ульян, как минимум, ожидал выговора по возвращению. А если ещё кого-то посвятит в семейные тайны, то вряд ли отделается обычной лекцией.       Американец – самый близкий для Юки человек. Ближе только Беларусь. Но даже этот факт не остановит разгневанную женщину. Хотя сам омега до конца не понимал: за что ей злиться, и что в убогом и давно позабытом посёлке можно найти такого суперсекретного?       – Оно того стоит? – внезапно прерывает его мозговой штурм Алекс резко переменившимся нежным тоном. Веночек оборачивается к другу, но не замечает во взгляде напротив ничего кроме ярой и неприкрытой поддержки в его начинаниях. – Эта поездка будет стоить потраченного времени?       Только из-за длительного молчания и небольшой растерянности на чужом лице Аме переспрашивает снова, но почти сразу в ответ видит уверенный кивок.       Да, оно определённо того стоит!       Украина более чем уверен, что эта поездка не будет напрасной. Тем более, что они проведут с Канадой несколько дней наедине, вдали от шумного города и причины жгучей ревности последних дней – Мексики. Да, не очень хочется ехать, как сказал Америка, в «захолустье», которого толком даже на карте нет, но что не сделаешь ради себя любимого. То, что в последние несколько часов Веночку стало лучше и он не чувствует никаких противоречий в душе, это лишь временная акция, которая, наверняка, закончится, стоит омеге снова оказаться в ежедневной рутине, где он так и не разобрался со всеми насущными проблемами.       – Всё определённо будет хорошо, – кое-как возвращаясь из своих мрачных мыслей отвечает Украина и старается улыбнуться Аме. – Я буду чрезвычайно счастлив, если поеду не один, а с Канадой.       Не имея сил сдерживать счастливую лыбу, американец притягивает Юки к себе и обнимает так крепко, как никогда ещё не обнимал. Он ухмыляется, словно полоумный, внутри радуясь за такой большой скачок во взаимоотношениях двоих близких ему людей. А Украина? Украина уже и так полоумный, только ещё влюблённый и дурак. Ему только и остаётся что обнимать Америку в отместку, и точно так же копировать глуповатую улыбку.       Отрываются друг от друга лишь тогда, когда чувствуют покачивания машины и слышат хлопок багажника. Канада собрал вещи очень быстро, вероятно, не желая надолго оставлять омег одних, и переживая, что брат наговорит лишнего. Америка первый отстраняется и чмокает младшего в белокурую макушку.       – Через сколько вас двоих ждать домой? – уже открывая дверь, как бы невзначай интересуется Америка.       – Думаю, дня два как минимум. Я должен закончить начатое, – звучит с уст украинца как-то виновато, но он говорит чистую правду. Не всю, но ведь чистую!       – Хм.. – Аме хмурит своё лицо, наблюдая за подошедшим Каном, что ждал, пока его братец любезно покинет салон и даст им наконец отправиться в путь. Омега хитро улыбается и нарочно громко изрекает: – Ну, если что, в бардачке есть несколько пачек презервативов, вам должно хватить!       – Алекс, иди нахуй! – звучат одновременно голоса с обеих сторон: один смущённый, а второй крайне недовольный. Канада закатывает глаза на выходку Аме и хватает его за руку, помогая наконец выйти из машины, на что тот звонко смеётся и всё-таки покидает салон. Альфа закрывает дверь, и что-то начинает доказывать американцу, но их разговора Украина уже не слышит. Он держится за свои пылающие щёки и глазами прожигает злополучный бардачок.       Только потому что интересно, Веночек приоткрывает его и сразу же захлопывает, краснея пуще прежнего. Чёрт возьми, там действительно лежали презервативы и от этого факта становилось не по себе. И как теперь смотреть Кену в глаза, когда они снова окажутся один на один? Как же стыдно!       Придумать новый повод ещё большего смущения ему не даёт всё тот же канадец, который сел за водительское кресло. Америка перед лобовым стеклом дружелюбно улыбался и махал рукой на прощание, после чего быстро развернулся и засеменил в сторону дома.       – Прости его за это, – вымучено вздыхает альфа, когда они уже выезжают на главную дорогу и останавливаются в небольшой пробке перед перекрёстком. – Аме, он иногда...       – Всё в порядке. Я знаю, каков он, – спешит успокоить его Ульян и по привычке улыбается в ответ, пусть стыд всё ещё давит тяжёлым камнем, грозясь вот-вот вырваться смущённым писком наружу. Парень стойко держится и находит смелость продолжить диалог. – Может объедем короткой дорогой? Если напрямую, то эта тянучка отнимет несколько часов.       Кен отводит взгляд на дорогу и задумывается ненадолго. А после согласно кивает и говорит лишь одну фразу: «Показывай дорогу». Омега заметно расслабляется и уже спокойно указывает, куда нужно ехать, и какой поворот не пропустить.       Напряжение в машине резко сошло на нет. Украина невольно задумывается о том, что стоит взять с собой, и достаточно ли будет одного сложенного рюкзака. А ещё начинает переживать о возможном столкновении с отцом. Меньше всего парню хотелось видеться с родителем. Ему комфортно и так – в тесной, но уютной, машине, с истинным рядом. Не хватает лишь ненавязчивой беседы. Всё это кажется таким правильным, что ехать никуда и не хочется, а омега внутри пищит о ненадобности пустой траты времени. Но Веночек ослушается её вновь, а та и не против, лишь бы рядом был истинный.       Канада впервые ощущал лёгкость, которой не было ни разу рядом с Мексикой. Мужчина с наслаждением вслушивался в голос своей пары, указывающий нужный путь. Полной грудью дышит успевшим осесть в салоне сладким, но недостаточно приторным, ароматом мёда, и чувствует, что его сущность так же согласна с хозяином – так и должно быть. Он даже разочарованно вздыхает, когда они оказываются около нужного двора и омега поспешно выбегает из машины, обещая не тратить много времени.       Украина жадно глотает свежий воздух и чувствует, как начинает кружиться голова. За всё время он ни разу не почувствовал себя плохо, как это бывало ранее. Наоборот, начало казаться, будто без любимого запаха он теперь умрёт, как без воздуха. Фыркая от такой нелепой мысли, омега закрывает за собой калитку и шагает ко входной двери. По пути вспоминает, где валяются нужные ему вещи, и искренне надеется, что не наткнётся на Союза. Парень более чем уверен, что отец находится в доме. И будет хорошо, если он снова отсыпается после ночной попойки.       – «Только не в гостиной. Только бы не в гостиной», – прокручивал в голове Веночек, стараясь как можно тише прокручивать ключ в замочной скважине. Дверь в коридор открывается с привычным скрипом, дальше же ступить трудно: ноги будто свинцом налились, а дыхание прерывается тяжёлым воздухом в помещении. После лёгкой атмосферы в авто с Кеном привычный уже запах перегара, царящий в доме, душит.       Юки наступает на задники кроссовок, оставляя их у дверей, и почти на носочках стремится на второй этаж к своей комнате. Сердце бешено колотится, отдаваясь стуком прямо в уши и глушит все посторонние звуки, но какое облегчение настигло парня, когда по пути к своей обители он так никого и не встретил. В доме было тихо, ведь все отправились по своим делам, а старшие братья наверняка сейчас сидят в офисе и пыхтят над бумагами. За мгновенным чувством облегчения Юки вытаскивает свой рюкзак из шкафа и начинает бросать туда всё, что могло хоть как-то пригодиться. Предположений о том, какая неизвестность их может ожидать в лесу, было куча, и предугадать всё просто невозможно. В рюкзак летели найденные в шкафу вещи, походные принадлежности и прочая мелочь.       Где-то под солнечным сплетением холодеет, когда Ульян слышит скрип своей двери. Он мгновенно оборачивается и почти сразу облегчённо вздыхает, когда видит Казахстана, облокотившегося о дверной косяк.       – Где ты был, и куда так сильно торопишься? – спрашивает альфа и устало потирает переносицу. Украинец и позабыл – старший брат сейчас следит за их больной сестрёнкой Литвой, что умудрилась приболеть. Ему было весьма трудно и за ребёнком следить, и работу свою выполнять, даже несмотря на то, что Беларусь взял часть забот в офисе на себя. Брат всё равно выглядит уставшим, а из-за отсутствия Веночка ночью дома – ещё и взволнованным.         – Я переночевал у друга, – коротко отвечает парень, впихивая в рюкзак выуженную из-под подушки пачку сигарет под осуждающий взгляд. – А сейчас мне нужно кое-куда отправиться, так что ничего серьёзного.       – Хм, – казах не верит натянутой нервной улыбке, и хмурится ещё больше. Украина подошёл ближе и поднял голову, чтобы смотреть брату в глаза. – С кем именно ты едешь?       – Как на допросе, честное слово, – беззлобно фыркает младший, но всё-таки отвечает. – С Канадой.         Казахстан моментально расслабился и лишь понимающе кивнул. Хоть альфа и не сильно влезал в любовно-сердечные дела Юки, но всегда выслушивал возмущённые монологи Беларуси, и примерно понимал, что к чему. К истинному младшего брата Каз всегда относился нейтрально: и не одобрял, но и не был против. Его больше волновало состояние Ульяна, чем кого он там будет любить. Если никаких проблем от этих отношений не последует – пожалуйста, он не против. Да и омега уже не маленький, сам сделает для себя правильный выбор. Участь его семьи состоит лишь в том, чтобы поддержать в нужный момент, что Казахстан всегда и делал.       Мужчина взъерошил блондинистую макушку и, не смотря на измученный вид, искренне улыбнулся.       – Тогда будь аккуратнее. Иначе я ему черепушку сверну, – шутливо угрожает он, на что Юки отвечает такой же улыбкой, не желая даже спорить. Парень был уверен, что канадец вернёт его обратно целым и невредимым. По крайней мере, он просто будет обязан, ведь угрозы его грохнуть звучали уже не единожды. Он больше переживает за цель, из-за которой они прутся в такую даль. Будет обидно ничего не найти.       – Я вернусь через несколько дней. Передай Беларуси, что бы не переживал, – омегу переполняет вселенская радость, которая за всю его жизнь редко появлялась. Он поправляет лямку рюкзака и внезапно обнимает удивлённо брата, почти сразу получая объятия в ответ. Каз хрипло выдавливает смешок и похлопывает младшего по спине.       – Только уходи тихо, дверью не стучи. Отец только недавно уснул.       Старший выходит из комнаты, когда из соседней детской доносится кашель Лилы, и сразу направляется к девочке. Такой заботливый, хоть и выглядит неподвижной хмурой скалой – его омеге наверняка повезёт.       – «По пути нужно будет заехать в магазин и купить что-то перекусить», – уже более расслаблено размышлял омега, закидывая на плечи заполненный ранец. Он ещё раз пробежался взглядом по комнате, убеждаясь, что ничего не забыл, и только тогда, так же тихо на цыпочках, направился к выходу.       Казалось, будто его душа трепещет от переполняющего внутри волнения и предвкушения. Дышать становилось действительно трудно, а улыбка так и рвалась наружу. Вот, сейчас он сядет обратно в машину, к своему истинному, и они вдвоём отправятся почти в самую глушь, где их никто не найдёт и не сможет помешать. Серьёзный разговор между ними двумя намечается уже давно, ещё с фатального каминг-аута младшего, и этот момент был и так оттянут надолго. А учитывая новые расхождения между словами и действиями канадца, Украина не просто хочет, он должен добиться объяснений и понять, что делать дальше.       Работать и существовать как раньше у Юки вряд ли получится – он в этом убедился в те дни, что провёл в кабинете наедине с собой. Добровольно загнал себя в клетку, избегая встреч с истинным Ни тебе прежних встреч с Америкой втайне от Германии, ни с братьями увидеться, всё время думал о том, как бы не пересечься с истинным. И казалось бы – зачем? Ведь родственные души, идеальная пара с одинаковым взглядом на мир, но страхов и кучи отмазок у младшего вполне достаточно.       Наблюдая за альфой достаточное количество времени, Веночек убедил себя, что так просто довериться ему нельзя. Канада часто вызывал в нём наряду с восхищением чувство сомнения. Да, омега наблюдал, слушал рассказы Америки и делал свои выводы, но Кен наверняка был другим.       И не в том смысле, что мужчина имел какую-то криминальную жизнь на стороне, либо же являлся сумасшедшим мужеложцем, нет. Он просто был не таким – интуиция подсказывала. А интуиция Украину редко подводила. А потому упустить такую возможность всё выяснить категорически нельзя. Даже если едет он в эту глушь исключительно из-за других целей.       – «Хочу поскорее уехать», – набатом стучит в висках мальчишки, и он не замечает, как уже стоит у входной двери. Рюкзак отставляет на пол, и наклоняется, дабы помочь себе обуть кроссовки. Предвкушение смешивается с радостью, Ульян не может уже сдержать широкой улыбки, и хватается за дверную ручку.       – Что, спешишь к очередному ёбарю? Во какой довольный, – украинец замирает на месте, страшится даже обернуться на отцовский голос. Он чувствует удушающий запах крови от своего отца, и тупо смотрит на руку, что так и застыла на дверной ручке. А по спине бежит холодок, когда омега понимает, что даже двинуться не может. – Ещё один свяжется с американской псиной, ужас, это будет настоящий позор!       Слово за слово врезается острым ножом в сердце, пусть он и пропускает мимо ушей, какой грязью его поливает Союз. Это словно ежедневный ритуал – смирись, стой, слушай и он уйдёт. Как будто впервые, честное слово. Вот только в этот раз его ждут, и выслушивать все гневные комментарии на свой счёт некогда.       Все мысли сосредоточены вокруг чёртовой ручки, на которую он всё ещё не может надавить.       – Ты меня слушаешь, чёртова шлюха?! – кричит СССР и хватает Украину за плечо, резким движением разворачивает к себе. Парень, словно тряпичная кукла, позволяет творить отцу с собой что вздумается, послушно подчиняется и боится слово сказать. Потому что альфа крупнее, и запросто прибить может. Хватка становится сильнее, Юки шипит и хватается за запястье старшего, только бы отстранить.       Перед глазами снова начинает мутить, а Союз перехватывает чужую ладонь, сжимает её сильнее, чем нужно было. Запоздало к слуху доходит звук треска, и омега с ужасом понимает, что треснуло его собственное запястье. Из глотки рвётся крик боли, будто это поможет избавиться от ноющего чувства. Вместо этого Ульян шипит, хватаясь взглядом на рюкзак во второй руке. Не долго думает и со всех сил замахивается увесистой вещью в сторону отца.       В ушах начинает пищать, и создаётся такое ощущение, будто он находится под водой. Омега отдалённо слышит, как матерится родитель и смотрит на его покрасневшую часть лица. Удовлетворённо отмечает, что задеть Союза получилось, раз тот отпустил запястье. Медленно, но осознание содеянного постепенно вырисовывалось в затуманенном от боли мозге.       – Потаскуха, неблагодарная тварь, – альфа сплёвывает слюну вместе с кровью прямо на паркет, надвигаясь на младшего неприступной ужасающей фигурой.       – Отец, стой!       Голос Казахстана будто отрезвляет, и Украина опомнился, хватая покалеченной рукой рюкзак, а второй наконец дёргая злополучную ручку двери. Как только парень оказывается на свежем воздухе, он вдыхает его полной грудью, и понимает, почему так дурно стало рядом с отцом. Мужчина был настолько зол, что совершенно не контролировал свой феромон, который даже сейчас просачивается из дому сквозь плотно захлопнутую дверь.       – Отпусти меня, я сейчас покажу этой шлюхе, где её место! – кулаки альфы ударяются с ужасным грохотом о дверь, о которую облокотился Украина, от чего младший шарахается, отбегая от неё сразу к калитке.       Он всей душой надеется, что Казахстан простит непутёвого брата за этот инцидент, но и остаться парень никак не может. Только не сейчас, когда он за шаг от своей цели. Уж отцу он точно не даст себя остановить.       За невысокими воротами прекрасно видно машину Канады, и как сам мужчина стоит около неё, взволнованно поглядывая в сторону дома. Что-то внутри подсказывало, что добром не кончится поход Юки в родной дом, а опасения подтвердились, когда к чуткому слуху донеслись крики вперемешку с безосновательными оскорблениями.       Лишь когда омега появляется из-за входной двери, канадец вздыхает с облегчением. Судя по всему, встреча с родителем пошла не совсем по плану. Он прекрасно знал, насколько Союз может быть вспыльчивым. Канада никогда не понимал, как можно быть настолько жестоким. За многие века сменялись множество варварских правителей и царей, что, несомненно, оставило отпечаток как на СССР, так и на его предках. Но так невзлюбить своё дитя и добивать его морально и физически... Это же дикость!       Когда Ульян отворяет калитку и подходит ещё ближе, Кен начинает беспокоиться. То, как безвольно висит левая рука омеги, и как он пытается справиться со всем одной лишь десницей вызывает подозрения. Чтобы убедиться в догадке, мужчина резко берёт запястье подошедшего Юки, а тот моментально начинает шипеть от боли, и отскакивает от него, прижимая раненую конечность к себе.       – Что случилось с рукой? – тревогу скрыть не удаётся, да и незачем, ведь для себя альфа решил, что отныне не будет в его жизни ничего важнее истинной омеги. Он хватает младшего за плечо и тянет ближе к себе, собираясь что-то сказать, но его прерывает новый вскрик СССР и чуть ли не слетевшая с петель открывающаяся дверь.       Где-то позади озлобленного альфы маячит Казахстан, не оставляя своих попыток успокоить отца. Украина даже отсюда чувствует ауру ненависти, исходящую от родителя, и потому плюёт на свою обиду, и даже гордость, перед Канадой, жмётся ближе, прячась за широкой спиной.       – Пожалуйста, давай уедем? – омега сжимает чужое предплечье, с опаской оглядываясь. Кан молча открывает заднюю дверь своей машины, решая, что стоит сначала отъехать от дома во избежание чего-то более серьёзного, чем просто скандал. Потому, не теряя времени, альфа садится за руль и везёт их в более тихое место вдали от скопления людей. Снова останавливая авто в тихом районе, канадец убеждается, чтобы вокруг не было любопытных взглядов, и перебирается к Украине на заднее сидение. Тот всё это время провёл в молчании, и отпрянул, когда старший сел рядом, не переставая держать левую руку у груди.       И эту неловкую тишину никто не смеет нарушить: один из растерянности, а второй от страха.       Но всё-таки осознание первым настигает Канаду. Точнее не так – ему даёт смачную оплеуху его же сущность, рычит угрожающе от того, что чувствует от своего омеги страх вперемешку с болью, а хозяин даже ничего не пытается сделать! Альфа берёт себя в руки и аккуратно, на пробу, касается чужой коленки, чувствуя едва заметную дрожь. Ульяна знатно трясёт, но он держится молодцом, не показывает подкатывающую к горлу истерику и сдерживает слёзы, что вот-вот грозятся стечь по щекам. Он прекрасно понимает, что рядом не его отец, а возлюбленный, который вреда не причинит. Это отражается и в источаемом запахе, почти полностью вытесняя страх.       Кан чувствует, что Украина расслабляется, и начинает в успокаивающем жесте гладить колено под своей ладонью. В салоне вновь повисает та спокойная атмосфера, будто и не было ничего из произошедшего. Лишь для младшего напоминанием остаётся боль в запястье. Оно ноет, а шевелить кистью совсем невозможно.       – Юки, покажи мне свою руку, – тихо шепчет канадец, перемещая свою руку с колена на чужую талию, прижимая парня к себе ближе. – Он тебе что-то сделал? Давай лучше поедем...       – Не надо! – в панике слишком громко вскрикивает омега, от чего сразу становится стыдно. Он не хотел повышать голос, и льнёт ближе к мужчине, в надежде, что он это поймёт, а после тише продолжает: – Не надо никуда ехать. Мы и так потеряли время, не хватало ещё на дольше задержаться.       Ульян поднимает на альфу свой взгляд и укладывает поверх его ладони на талии свою, стараясь выдавить улыбку, но старший выглядит очень серьёзно и обеспокоенно, так что она быстро исчезает.       – Если не трудно, помоги мне перевязать её как можно туже. Отец перестарался, и вывихнул кисть, ничего страшного не будет.       Нагло врать своему истинному, дело, конечно, не совсем хорошее. Украина не медик, чтобы точно знать – вывих там, или же кость треснула, но тратить время на какие-то больницы, в которые его определённо собирался везти Кан, совершенно не хотелось. Даже если будут осложнения, в первую очередь его беспокоит поездка, и сущность, которая за всё время даже писка не подала.       Если говорить о том, что Канада от слов Юки перестал волноваться – то лучше ничего вообще не говорить. Ему прекрасно видно покрасневшую кожу с наливающимся палитрой разных цветов синяк на запястье и не тревожиться просто не мог! Мужчина заглядывает в кристально-чистые голубые глаза, но кроме твёрдой уверенности ничего не видит. Украина отступать не собирается, и если надо будет – уедет сам.       Сейчас Кен яростно желает связать омегу и отвезти его в больницу, несмотря на сопротивление. Вот только Юки не один из тех слащавых и податливых мальчиков, как Мексика. Слушаться безоговорочно своего истинного не станет. Украинец не станет тратить время на лишнюю езду по больницам, и прекрасно осознаёт на какие риски идёт. Даже если это навредит его здоровью – парень просто оставит Канаду позади, любой ценой достигая поставленной перед собой цели.       С тяжёлым вздохом канадец сдаётся и наклоняется ближе к лицу Украины, соприкасаясь с ним лбами. Как же ему невыносимо больно будет наблюдать за страданиями пары, если всё действительно станет хуже. Внутри сущность рвёт и мечет, а хозяин её начинает упрямо игнорировать.       – За что ты мне такой вредный достался? – едва слышно шепчет мужчина, наблюдая за постепенно расширяющимися глазами омеги и прелестно краснеющими щёчками. Он не даёт младшему ничего возразить, отстраняет от себя и наклоняется ближе к месту рядом с водительским сидением. Из бардачка Кен выуживает аптечку, после чего возвращается на место, удобнее устраиваясь для того, чтобы осмотреть руку.       Украина закусывает губу и решает промолчать на столь смущающую его реплику. Лишь внимательно всматривается в рыжую макушку перед собой и слушает явно недовольное возмущённое бормотание альфы, который предельно нежно старался касаться чужой ладони – только бы не причинить боли. От этой заботы у Юки все его страхи и переживания уходят на второй план, совершенно забываются среди вороха мыслей о том, насколько приятно ощущать подобное по отношению к себе. Канада как можно туже перебинтовывает его кисть, после чего поднимает суровый взгляд на омегу.       – После этой поездки сразу поедем в больницу. И мне плевать – хочешь ты этого, или же нет, – от строгого тона старшего становится неуютно, и по спине Украины бегут мурашки, но он согласно кивает несколько раз головой. Мальчишка готов даже к такому раскладу событий, и чувствует безграничную благодарность к Кену. Позже младший обязательно воздаст ему за эту услугу.       – По пути нужно будет заехать в магазин. Кто знает, что может случиться в пути, – настойчиво меняет тему Ульян, оглядываясь в окно за спиной мужчины, и крепко сжимает здоровой рукой чужое запястье. – Я в порядке, не смотри на меня, как на инвалида. И не такое было.       Под пристальным взглядом Канады, омега не знает, что ему делать – смутиться или же врезать с кулака в челюсть. Хочется и того, и того, поскольку любезно проснувшаяся не вовремя сущность требовала хоть как-то ответить на заботу, а сам украинец уже давно отошёл от испуга, и снова жаждет выпустить свой язвительный характер. Ни того, ни другого ему не даёт сделать своим вздохом Кен, отвлекая от внутреннего противостояния Ульяна.       – Юки, ты невыносим, – спорить с младшим у альфы вряд ли хватит сил, да и желания тоже. Он только ерошит блондинистые кудри и отодвигается от ошарашенного парня. Сейчас старший сравнивал у себя в мыслях Украину с взлохмаченным маленьким котёнком, от чего самому смешно становится. Смешок, кстати, сразу вырывается из уст.       – Меня не нужно выносить, усёк? – Ульян сразу щетинится и на автомате выдаёт колкую фразу в свою защиту, а канадцу от этого лишь смешнее. Действительно котёнок.       – Назубок. Выноси себя на переднее сидение, если не хочешь, чтобы это сделал я, – ясно объясняет он свою позицию и не даёт времени на ответ, сразу открывая дверь и покидая салон, но только, чтобы вскоре сесть за водительское сидение. Веночек за это короткие время шлёпает себя по щекам и поступает точно так же, решая не создавать лишних проблем. Вокруг хоть и пусто, но из окон многоэтажек наверняка выглянут заинтересованные люди. И в последнюю очередь им нужно было привлекать чужое внимание. Они, в конце-концов, страны, а Украине хватает подпорченной репутации благодаря перепалок с Польшей или с родным братом. Сейчас же он желал лишь тихо, спокойно, и как можно скорее уехать к месту назначения. Парень не ведает, что он найдёт в незнакомой деревушке, затерявшейся в глуши, и не понятно, есть ли там вообще ещё люди.       Наверное, не стоит скрывать, что ему становится страшно. Страшно в первую очередь зря потратить время Канады, который бескорыстно предложил мальчишке свою помощь, даже не задумываясь о собственной выгоде. И это, как минимум, странно. Ведь, не смотря на всю заботу,Ульян всё ещё не доверяет альфе.       Канада полностью сосредоточен на дороге, выруливая автомобиль на главную трассу. Он коротко бросает, что у окраины города они заедут в магазин и купят всё нужное, и после этого ни словом не обмолвился. Омега чувствует дежавю, когда снова искоса наблюдает за мужчиной, стараясь понять, что же творится у того в голове.       Вроде бы только вчера Мексика заявлял, что они помолвлены, а сегодня Кан отрицает это, помощь свою предлагает. Для украинца такое казалось весьма странным. Он не понимал, стоит ли верить чужим словам, и если верить, то кому? Душой хотелось довериться истинному – не зря ведь тот согласился с ним поехать в сомнительное место, даже не расспрашивая об замалчиваемых деталях. Повода сомневаться в чужих намерениях не было, и Юки решает просто расслабиться и пустить всё на самотёк.       – «По крайней мере, мне с ним уютно. И хорошо,» – младший прижимает к груди левую руку, почти совсем не чувствуя прошлой боли – канадец достаточно туго зафиксировал запястье в одном положении, но его переживания были не беспочвенны. Последствия сломанной руки парень будет ощущать ещё долго.       Машина тормозит и Украина оглядывается в окно, за которым находилось открытое поле вдали, а рядом трасса с несколькими домиками вдоль неё. Канада берёт в руки сумку со своими вещами и на минуту обращается к парню:       – Пойдём вместе в магазин?       – А? – он недоумённо смотрит на него, медленно покидая своё задумчивое состояние, но после лишь мотает головой. – Я останусь. Хочу написать Казу. Надеюсь, что ему не досталось от отца.       – Это будет правильно. До следующего населённого пункта вряд ли получится поймать связь, – Кен на это понятливо кивает и мягко улыбается. Рукой мужчина тянется к Юки, лишь на долю секунды касаясь пухлой щёчки, и сразу отстраняясь. Но этого вполне достаточно для того, чтобы омеге захотелось больше. – Я быстро. Не скучай.       Ульян согласно мычит и достаёт телефон, пока Кен запирает дверь и идёт в сторону того самого магазина. На дисплее сразу высвечивается множество уведомлений о пропущенных звонках от Казахстана и Беларуси вместе с несколькими сообщениями. Братья, наверное, волнуются, потому Юки набирает Бела, зная, насколько он суетливый и как сильно переживает. Трубку берут почти сразу.       – «Украина, блядская твоя натура, ты где?!» – крик старшего брата звучит слишком громко, и парень отстраняет телефон от уха, пока тот чуть ли не матом его покрывает, высказывая всё, что думает о приключениях, найденных на прекрасную омежью задницу.       – Бел, я с Канадой. Хватит кричать, пожалуйста, – коротко освещает альфу Ульян, наконец слыша в ответ тишину, а после и какое-то копошение. – Бел?       – «Где ты сейчас? Что произошло между тобой и отцом? Когда ты вернёшься домой, и куда собрался?» – парнишка не сдерживает нежной улыбки от заботливого тона брата, и откидывается на спинку кресла, прижимая телефон к уху.       – Ты можешь не переживать, когда я вернусь домой, то всё тебе расскажу. Я и сам не знаю, что нам удастся найти, так что не вижу смысла говорить о чём-то заранее, – буквально на минуту он замолкает, молчит и Богдан, так что младший продолжает. – А с отцом... Сложно сказать что мы поссорились. Скорее, он снова вспыхнул на меня из ничего. Я просто уйти из дому собирался, и всё.       – «Боги, тебя нельзя оставлять с ним в одном помещении... Солнышко, скажи мне одно – ты в порядке? Казу слышал твой крик, и ему показалось, что отец тебе что-то сделал, мне больше твоё состояние важно.»       – Сделал?.. – украинец замялся, кусая губы, а потом всё же решается рассказать: – Он мне, похоже, сломал кисть левой руки. Не уверен, возможно это лишь растяжение или вывих.       Юки прекрасно знает, как Беларусь себя сейчас может накрутить, и даже жалеет уже, что вообще рассказал об этом. Но лучше так. Лучше он получит пиздюлей потом, от уже остывшего брата, чем потом оказаться на улице из-за своей беспечности.       Молчание затягивается, Украина начинает переживать и бояться гнева Боди, как он со вздохом выдаёт:       – «Тебе очень повезло, что ты далеко от меня находишься, иначе бы я и правую сломал. Ты чем, блять, думал, когда показывался ему на глаза?!»       – Бел, ну не начинай, а? Ты же знаешь, что я первый на рожон не лезу, – страдальчески стонет омега, совершенно не желая разбираться сейчас в семейных отношениях. – Давай я приеду, а потом ты снова прочитаешь мне ту лекцию о самосохранении? Сейчас хочу настроиться на длительную поездку.       – «Так когда тебя домой ждать, скажи хотя бы!» – Беларусь возмущён, а в Ульяне резко что-то щёлкает. К машине подошёл Канада, складывая пакеты в багажник, а после возвращаясь к водительскому креслу.       Гениальная мысль в голове омеги кажется ещё гениальнее. Бел терпением и усидчивостью не отличался в отдельных случаях. И если Юки прямо сейчас закинет любимому брату выбранную наживку, то мозг альфы будет занят размышлениями как минимум неделю. Хитро облизывая сухие губы, парень стреляет взглядом в сторону Кена, что сел обратно в машину, и медленно, томным голосом начинает отвечать Богдану:       – Ах, я не уверен. Через неделю, быть может? Или две. Мне кажется пары дней нам будет недостаточно, – он всеми силами давит из себя томные вздохи, и старается не сорваться на смех. Хотя бы потому что распахнутые от удивления глаза канадца выглядят слишком смешно. – Ох, милый, ты уже вернулся? Ммм, тогда думаю, что мне нет смысла дальше задерживаться. Прости, братик, отключа-а-аюсь!       – «Юки?! Что это значит!!! Вы же не..!»       Украина довольно давит улыбку и сразу выключает как звонок, так и телефон, выбрасывая его на заднее сидение. Парень поворачивает голову в сторону застывшего Кана и внезапно начинает громко смеяться. Да, выражение его лица того определённо стоило!       – И что это было, объясни? – всё ещё заторможено старший откладывает свою сумку и сжимает пакетик в ладонях, после чего передаёт его омеге. Кен садится в полуобороте и уже настойчиво глядит в чужие глаза, ожидая ответа.       – Это? Это была важная операция для поджога задницы Беларуси. Пускай теперь сидит и думает, чем мы тут заняты. Будет знать, как орать на меня, – довольно заявляет Ульян, рассматривая содержимое пакета, где лежало немного сладостей. Веночек хватает первую попавшуюся шоколадную конфету, сразу съедает её и счастливо жмурится, довольный собственной шалостью.       Канада сам облегчённо вздыхает и смеётся, наблюдая за тем, как мило и с детским восхищением его омега съедает купленные сладости. Он будто совершенно забыл о том, что произошло часами ранее, снова ведёт себя как не в чём не бывало, и канадцу это безумно нравится. Атмосфера вокруг них двоих меняется и становится легче дышать.       Старший вновь заводит машину и включает навигатор, вводя в него нужные координаты. Путь – не много, не мало – предстоит долгий. Так что мысленно он настраивается на длительную поездку хотя бы в тишине.       Юки облизывает свои пальцы и губы от шоколада, а после оборачивается к альфе и загадочно ухмыляется.       – А теперь рассказывай, зачем тебе в бардачке так много презервативов?