Цена вопроса

×××

В тот день небеса низвергали на землю потоки своих слёз. Люди зовут это явление дождём, но Кэйа уверен: на сей раз небеса действительно плачут. По размытой грунтовой дороге, почти слившейся уже с общим рельефом, чавкая ботинками по грязи и лужам, он направлялся к своей цели — Богом забытой, безымянной деревушке на окраине Сумеру. Чудо, если ему удастся встретить там хоть одну живую душу. Однако Кэйа уверенно следует вглубь чащи, переодически поглядывая на карту, с единственной отметкой, в виде красного креста у пункта назначения. С чего бы вдруг капитану кавалерии, в свой, между прочим, законный отпуск, отправиться в эту глушь? Ответ прост: слухи. Они всегда шли рука об руку с любым из когда-либо существовавших социумов. Если и есть в этом мире вечный двигатель, то это, определённо — сплетни. Один сказал что-то другой, та же, в свою очередь, по секрету нашептала всё услышанное подружке, слегка приукрасив, ну а та ещё нескольким свои знакомым, и так по кругу, до бесконечности. Эффект испорченного телефона. Кэйю он всегда бесил, ведь сквозь кипу различных домыслов и выдуманных подробностей, сложно было добраться до истины. Вот и сейчас, понадеявшись на хоть какую-то долю правдивости в полученной информации, Альберих, тяжко пыхтя, переставлял ноги, то и дело увязая в грязи. Наконец, перед его глазами предстал небольшой деревянный домишка, кое-где облицованный каменной плиткой. Окна его были наглухо заколочены досками, а дверь выглядела так хлипко, будто вот-вот слетит с насквозь проржавевших петель.

«Как-то так это место я себе и представлял.»

Жилище, на первый взгляд, кажется давно заброшенным, как и всё в этой деревне. Однако, Кэйа уверен: здесь он надёт ту, кого так долго искал. Парень абсолютно бесшумно подходит к двери и стучит по гниющему дереву костяшками пальцев. Ровно три раза. — Каким ветром тебя сюда принесло, благородный чужестранец? — Вопрошает хриплый старушечий голос откуда-то из глубины дома. — Я пришёл просить об услуге. Тишина. И лишь спустя пару томительных минут ожидания, дверь, с мерзким скрипом, таки отворяется. Взору Кэйи предстаёт высокая, изможденного вида женщина с пепельно-серыми волосами, больше похожими на паутину. Ходячий скелет, обтянутый кожей — мгновенная ассоциация, возникшая вдруг в голове. Альберих судорожно втягивает носом воздух. Наконец-то он нашёл её. Женщина небрежно махнула рукой, указывая куда-то внутрь дома, словно приглашая войти. Кэйа молча повиновался. Внутри было темно и сыро, пахло какими-то травами и бадяжным самогоном. — Чего же ты хочешь? Ведунья скрестила руки на груди, с нескрываемым интересом изучая фигуру незваного гостя. Тонкие губы искривились в насмешливой ухмылке, словно она заранее знала, за чем же пожаловал капитан Альберих. — Слышал, ты умеешь перемещать людей в прошлое… Улыбка становится шире, а лицо приобретает явно злорадное выражение. Однако, женщина всё же утвердительно кивает, продолжая сверлить Кэйю испытующим взглядом. — Откуда же ты взялся, мой глупый храбрец. — Из Мондштадта. Город свободы, коим покровительствует Анемо Архонт. В ответ ведьма лишь громко и хрипло расхохоталась. Кожа на лице натянулась ещё сильнее; казалось ещё чуть-чуть и сквозь нее начнут проглядывать кости. — Я спрашиваю не о том, где ты живёшь, а о том, откуда родом. Улавливаешь суть, или мне пояснить доходчивее, мальчик? Кэйа нервно сглотнул, плотно стиснув кулаки. Он уже понял, что обмануть эту женщину ему не удастся. — Из Кэнрии. По крайней мере, так говорил мне родной отец. Ведунья в ответ лишь громко и хрипло рассмеялась, потрепав синие локоны слегка опешившего Альбериха. — Коли прибыл ты ко мне с глупой надеждой на то, что я верну тебя во времена существования Кэнрии, и ты, каким-то неведомым образом, предотвратишь её исчезновение, остуди свой пыл. Я могу перемещать людей лишь в рамках их собственного существования. Так что имей это ввиду, мальчик. Женщина щёлкнула пальцами и в, казалось, давно потухшем камине, вновь вспыхнуло пламя, охотно пожирая запленсневевшие дрова и стреляя зелёными искрами. — Нет, я пришел сюда совсем не с такими глобальными целями. Вопрос тут скорее личный… Он мешкал, словно пытаяясь подобрать нужные слова. И наконец, на одном дыхании, выпалил: — Верни меня в день смерти моего приемного отца, Крепуса Рагнвиндра! Сможешь? Ведунья как-то странно улыбнулась, поворачиваясь к нему спиной, словно обдумывая. — Я то смогу — не вопрос. — Она вновь переводит взгляд на Кэйю, и в глазах её пылает тот же огонь, что в камине. Пугает и завораживает одновременно. — Однако знаешь ли ты, какова цена твоего желания? — Проси всё, что угодно. Кэйа не из тех, кто уходит, не получив желаемого. И он сделает всё. Женщина издаёт краткий смешок, а затем тихо, но весьма серьёзно говорит: — Твоя душа. — Что, простите? Альберих удивлённо вздёргивает бровь, в недоумении пялясь на ведьму. — Все вы, смертные, такие непонятливые, или это ты один мне такой попался? — Вздыхает раздражённо, однако всё же поясняет: — Я верну тебя назад и ты исправишь всё то, что хотел, прожив все эти годы заново. Но, как только достигнешь этой самой секунды заключения сделки на времянной прямой, лишишься души. Выбирай. Стоит ли игра свеч?