Цена вопроса

×××

И вот ему уже снова семнадцать. Кайа оглядывает свое хрупкое, ещё совсем неокрепшее тело. Тело юного рыцаря. Сейчас он один, сидит в своей комнате, в поместье Рагнвиндров и смотрит в окно. Всё, прямо как в его воспоминаниях, но с одним лишь различием: Альберих заранее знает, что должно произойти в этот роковой день. И права на ошибку у Кэйи больше нет. Ибо цена этой — его собственная душа. Сегодня Дилюку восемнадцать. Все эти годы Кайа со слезами на глазах и со скрипом в душе вспоминает этот день. День, когда умер их отец — Крепус Рагнвиндр.

«Итак, на часах семь утра. К десяти, они уже будут в Таверне, а по возвращению…

Медлить нельзя.»

На сей раз, Кэйа, ни в коем разе, не допустит того, что непременно должно было случиться сегодня. Его сердце переполняла решимость, как вдруг, правую руку, словно обдало ледяным пламенем, буквально обожгло холодом. Альберих с трудом разжал, раненные осколками льда, окоченевшие пальцы и застыл. На его ладони, покоился крио Глаз Бога, возникший, будто, из неоткуда.

«Выходит, я уже изменил ход истории. Ведь эту дрянь, чёрт бы её брал, я должен был обрести только лишь вечером, открыв Дилюку тайну о том, кто я есть.»

И в его руках теперь не просто голубоватого цвета безделушка, с искусно вырезанной на ней снежинкой — символом стихии мороза и льда. Это — его оружие. И монстра, напавшего на Дилюка с Крепусом остановит именно он. Ведь теперь сила, дарованная парню Царицей, позволит Кэйе спасти дорогих ему людей от смерти, боли и страданий. Нужно лишь навязаться к ним на празднество, а там, Альберих ни на секунду не выпустит клинка из своей руки.

×××

— Гляди, что сегодня со мной стряслось. Кайа демонстрирует Дилюку новоприобретённый «дар богов». Тот удивлённо вздёргивает брови и губы его моментально растягиваются в улыбке. Искренней и радостной улыбке. — Настоящий? — Спрашивает, внезапно подошедший к парням, Крепус, укладывая руки сыновьям на плечи. — Ага. В отличии от твоего. — Холодно отзывается Альберих, пристально наблюдая за тем, как постепенно меняется выражение лица его приемного отца. Теперь то он всё знает. — Не понимаю, о чём ты, Кэйа. Секундное замешательство сменяется шутливой улыбкой. Крепус хлопает парня по плечу, притворяясь, будто по достоинству оценил его шутку. Но Альберих настороен, серьёзней некуда.

«Уничтожить Глаз порчи — первая ступень к победе.»

— Прекрасно понимаешь. Та приблуда, родом из Снежной, зовущаяся Глазом порчи — я знаю, она у тебя есть. Лежит, прямо вот в этой сумке, что висит сейчас у тебя на плече. Дилюк лишь недоуменно хлопает глазами, в душе не улавливая нити разговора. — Кхм, позвольте прервать вас. Мне вообще кто-нибудь объяснит, что такое — этот Глаз Порчи. Крепус удручённо вздыхает, молча складывая руки на груди и осуждающе глядя в сторону Кэйи. — Вещица, изобретённая Фатуи. Для тех, кто так и не получил Глаз Бога, но готов хорошо заплатить за исскусную его подделку. А точнее — альтернативу. — Ого, не думал, что такое вообще существует. Дилюк, аки наивное дитя, переводит пытливый взгляд на отца, беззвучно вопрошая:

«Это правда?»

— Ну, да, допустим есть у меня и такое. В чём, собственно, проблема, я понять не могу? — Фыркает раздражённо, тщетно пытаясь выпутаться из этой, весьма некомфортной, беседы. Но Кэйа видит его насквозь. Уж кому, как не Крепусу, знать о «побочках» этой диковинки. — Никакой проблемы. Просто оно полностью овладееет тобой и убъёт в страшных муках чёрного пламени, если ты вдруг решишь им воспользоваться. Хотя, это я, скорее, поясняю для Люка. Тебе то оно и без того известно, неправда ли? Крепус мрачнеет, всем своим видом показывая неудовлетворение и, капля за каплей, наростающую в нём злость. А этого человека, уж поверьте, вывести из себя, ой, как непросто. Дилюк же, растерянно смотрит то на отца, то на брата, не понимая, что за чертовщина тут вообще происходит. — Давай, достань и покажи, что являет собой это диво. И, мой тебе совет, уничтожь прямо здесь и сейчас. Рагнвиндр неохотно достает из сумки коробку, стараясь не смотреть в глаза родному сыну. Всеобщему виду предстаёт нечто, очень напоминающее настоящий Глаз Бога, но без резьбы, демонстрирующей его принадлежность к какому-либо элементу. — Вот она — вещь, что тебя погубит. Спокойно, с ноткой безразличия в голосе, говорит Кэйа, попивая виноградный сок, услужливо предложенный ему барменом из Таверны. Дилюк же, просто молча рассматривает, не виданную до селе, вещицу. — Брось, не погубит. Ох, если бы ты не был таким скептиком и пессимистом, Кэйа… Его монолог прерывает Люк, глядя на отца со страхом и тихим ужасом в, горящих огнем, алых радужках. Его голос твёрд, а лицо приобрело те самые черты хладнокровия и жёсткости, которые Кэйа прекрасно узнавал в Дилюке из будущего. — Помнишь, ты спрашивал, какой подарок я хочу на восемнадцатилетние? Так вот я, наконец, определился. Уничтожь эту Фатуистскую дрянь на моих глазах и поклянись, что, никогда в жизни, не приобретёшь ещё одну такую же. Дилюк, подобно отцу, складывает руки на груди, глядя ему прямо в глаза. Кэйа же наблюдает за сим действом со стороны. Противостояние двух чистокровных Рагнвиндров — зрелище весьма захватывающее. Есть в этом какая-то искра, страсть, ярость во взглядах их кроваво-красных глаз. И Альберих, затаив дыхание, ждёт ответа Крепуса. Потому что именно от него сейчас зависит дальнейшее развитие его «плана спасения».