Ночной кошмар: не засыпай.

— Нил? Эй, Нил, ты меня вообще слушаешь? — Ники помахал ладонью перед лицом рыжего, чтобы привлечь внимание. — Слушаю, — соврал тот, буквально засыпая с открытыми глазами. Нил видел картинку, но взгляд не фокусировался ни на одном элементе интерьера, расплываясь в нечёткое пятно вместе с болтовней Хэммика.       Погода стремительно портилась, как и физическое состояние парня, постепенно утаскивая остаток трезвого ума и давно поломанную психику в ещё более непроглядный туман. Тело буквально работало только на силе воли и кофеине. А заряд бодрости напоминал о себе после очередной вспышки ночного кошмара, включая какой-то резервный блок питания, работающий только на большом желании продолжать играть. Хотя, возможно, это даёт о себе знать инстинкт самосохранения и привычка сбегать.       Кошмары становились всё явнее. Теперь Нил запоминал мельчайшую деталь, включая тошнотворной садистской улыбки своего монстра. Каждую ночь Рико издевался над ним: резал, душил, избивал. Каждый раз вырисовывал тонким лезвием ножа детские каракули, словно нашел чистое полотно, или практиковал бандаж, слишком туго перетягивая тело парня грубой веревкой. Боль во снах, которой не должно было существовать, смешивалась с болью от усиленных тренировок, которыми его завалил Кевин в связи с тем, что он стал хуже играть и промахиваться даже по простым траекториям, и с болью переутомленных мышц.       Сегодня вечером Кевин с Ники отправились к старшекурсникам, чтобы посмотреть очередной фильм. Оставшись один в тихом зале, Нил тяжело выдохнул, устраиваясь поудобнее в кресле-мешке. Всё тело сразу расплылось по мягкой поверхности, утопая в блаженном отдыхе. Но брошенный в его сторону плед заставил лишь на миг напрячься обратно. Эндрю молча закрыл дверь и вернулся в зал, поудобнее устраиваясь на соседнем кресле. Он натянул плед почти до носа и сразу прикрыл глаза. Джостен укрылся не так тепло, лишь слегка накинув сверху, и повернулся, чтобы иметь возможность рассмотреть точеный профиль блондина. Он вспоминал, что подобное уже происходило однажды, и в груди топленым маслом разлилось тепло. Тяжёлые веки непокорно закрылись, отправляя рыжего в мир грёз, но на этот раз со спокойной душой.       Неизвестно, сколько прошло времени с того момента, как парень заснул, но, когда он открыл глаза, оказался в сыром и холодном подвале, сидя на полу. Воздух пропитал запах сырости, заполняя лёгкие. Это было небольшое закрытое помещение, где не было ничего, и оно было слишком схоже с подвалом в его родном доме. Приступ страха встал комом в горле, но, когда Нил попытался пошевелиться, его руки сжали тяжёлые цепи на запястьях, ведущие небольшой вереницей к крючку в стене. Он дёрнул сильнее. Ещё и ещё. Но это было бесполезно. Хуже всего, что прямо перед ним самая простая деревянная дверь, которую легко выбить, но до которой он не может добраться.       Так прошли минуты или часы. Он просто сидел в сером подвале и смотрел на дверь. Ожидание резало больнее ножа. Вечный неумный страх, что дверь сейчас откроется, страх увидеть опять Рико и ощутить ту боль. Страх от того, что он не может проснуться. Страх не проснуться…       Пластмассовая дешёвая ручка двери повернулась, и дверь бесшумно открылась. — Ну привет, Натаниэль.       Необузданное отчаяние сковало всё тело при виде этого человека и тупого топора в его руках. Джостен с новой силой начал вырываться из кандалов, стирая запястья в кровь, пока сама смерть подходила к нему всё ближе. — Бежать на этот раз некуда, — спокойно сказал Мясник, проводя пальцем по тупому лезвию, — ответь-ка мне: какой рукой ты играешь? — его тон был похож на шутливого старика, когда глаза разили ненавистью и презрением. Такие же глаза, которые носил сам рыжий. Ненавистные. И холодные, как тонущие айсберги на берегах Антарктиды. — Ты же мёртв. Ты должен быть мёртв, — шептал Нил, стараясь избавиться от слишком реалистичного образа перед ним. В ту же секунду убеждая своё сознание проснуться. — Я живее всех живых, младший, а вот ты. — тяжёлый топор в секунду раздробил кости пальцев, переламывая на осколки со знакомым треском. Волна боли окатила все тело. Крики эхом заполнили комнату, раздирая горло, а на глазах жертвы проступили слезы. — Или другая рука? — задал риторический вопрос Мясник, повторяя тоже самое со второй ладонью. — Какая жалость, кажется, ты больше не сможешь играть.

***

— Проснись, Нил!       Джостен слишком резко открыл глаза, замечая силуэт человека перед собой. Он инстинктивно вырвался из трясущих его рук, отскакивая подальше, пока сердце выбивало ребра. Рваное дыхание не выравнивалось. Картинка не собиралась. Он продолжал ощущать дробящую тело боль в перемешку с дрожью, несмотря на то, что обе руки были целы. Мозг запоздало осознал, что перед ним явно ошарашенный и обеспокоенный Миньярд, смотрящий на него, как на загнанного зверя. — Это всего-лишь я, Эндрю, — медленно говорил блондин. Так, чтобы Нил мог расслышать каждое слово, чтобы твердая монотонная интонация добралась до сознания и вернулась в реальность. Он неподвижно простоял на месте с минут десять, пока знакомая атмосфера не помогла испуганному парню перевести дыхание. И только когда напряжённые плечи рыжего слегка осели, а сбитое дыхание стало более равномерным, он сделал небольшой шаг вперёд, который тут же был замечен. — Не подходи ко мне! — закричал Нил, испуганно делая шаг назад. Тело вновь начала накрывать паника с проступающей ноткой истерики. Хотя, задворки сознания били красный свет, напоминая, что это Эндрю. — Просто не подходи ко мне.