Винный дым

- Ты точно в порядке? Спросила женщина, которой на вид было лет тридцать, однако ей было уже добрых сорок лет, но на волосах не прорезалось ни одного седого волоса, а морщины наблюдались только в виде носогубных складок. Черные волосы были аккуратно заплетены в пучок, на плечи был накинут кардиган розового цвета, поверх белой футболки. Несмотря на то, что женщина припарковалась, руки с руля она не убрала, а лишь стучала пальцами по обручу, готовая в любой миг развернуться и уехать, если сын этого пожелает. - Точно. Что может плохого случится? Я достаточно социализирован, мам… Светловолосый парень одарил женщину благодарной улыбкой. Он сорвал, но чему его и научили в школе Святого Мартина – это отменно врать. - Феликс, просто… подростки бывают жестоки и несправедливы, особенно по отношению к тем, кто отличается от них. Женщина все так же нервного постукивала по рулю. Она взглянула на сына на секунду, но тут же отвела взгляд в сторону окна. Парень осознал - его мама пытается намекнуть о том, что лучше помалкивать об окончании школы Святого Мартина, и о его вере. Ему показалось это забавным, хотя раньше подобные выходки выводили его из себя. Семья Феликса была глубоко религиозна, особенно отец, по крайней мере они так считали. Ходили в церковь по воскресеньям, держали пост, твердили о важности сострадания и доброты, читали Библию и заставляли учить отрывки, отдали в специальную религиозную школу детей и в целом вели образ жизни примерных верующих. Однако, отцу вся эта вера никогда не мешала выпить лишний раз. Когда Феликс иной раз видел это, отец сажал его рядом и говорил, держа в руках красивый, стеклянный стакан с жидкостью, напоминающую чай: «Бог говорил со мной, и сегодня он дает мне время на отдых», после чего он ухмылялся и отправлял мальчика к маме, чтобы дальше «заслуженно отдыхать». Вера никогда не мешала его матери поливать грязью людей вместе со своими подругами, никогда не мешала устраивать громкие сцены с отцом из-за денег и его работы, материальных благах на глазах у Феликса и его маленькой сестренки. И в конце концов, Вера – не помешала отцу изменить с молоденькой, рыженькой официанткой из ближайшего ресторанчика, где он проводил последний месяц их жизни в Бруклине. Последним он стал как раз по этой причине. Мама Феликса долго не могла отойти от развода и того, что детей разделили. Она злилась на мужа за то, что забрал дочь и оставил сына. Но Феликсу было куда хуже, потому что, когда его мама с пеной у рта доказывала в суде, что она хочет забрать именно дочь, он понял, что никогда не станет примерным сыном для матери. Не смотря на отличные оценки в школе, примерное поведение, искреннюю любовь и заботу по отношению к ней. Он не понимал, чем заслужил такое отношение к себе. Предполагал, что родители узнали о его гулянках с ребятами из государственной школы, узнали о том, что в Бога он особо не верит и лишь притворяется религиозным. Может узнали о том, как они с друзьями, находясь на одной из заброшенных свалок решили попробовать алкоголь. «Возможно было бы лучше, если я не родился» - думал он тогда, однако не проронил ни слезинки, просто тихо стал молится (это стало не более чем привычкой), за то, чтобы отец смог обеспечить сестренке отличную жизнь. Поэтому, когда мама намекнула ему о молчании, он подумал, что в ней заговорила совесть, хотя слово «совесть» было для родителей чем-то недосягаемым. Парень молча вышел из машины и набрал в легкие побольше воздуха. Желтенький Мустанг развернулся и выехал со стоянки. Светловолосый проводил взглядом машину, пока та не скрылась за поворотом. К главным воротам старшей школы стекались люди, в основном в компаниях из трех, шести человек. С виду все выглядело весьма дружелюбно, если не всматриваться в толпу. Ну, а если вы решили немного больше уделить времени, то сможете заметить, как кучка подростков, то тут, то там подвергается нападкам других подростков. Как какая-то парочка мирно идет, стараясь обойти все это. Или вот, например где-то со стороны главной дороги сломя голову бежали три ученика, крича что-то невнятное. Феликс тоже влился в толпу и старался идти уверенно, чтобы у местных ребят не возникло желания толкнуть его или крикнуть что-нибудь в след. И, надо отметить, получалось неплохо, хотя внутри у него все сжималось. - Эй, святоша! – крикнул кто-то со спины. Парня передернуло, вся уверенность с лица исчезла. Судя по голосу, тот, кто кричал был зол и намерен высказаться по этому поводу. Он остановился и обернулся в пол оборота, может ему повезло и кричали не ему. Откуда им знать, что он учился в специальной школе, откуда знать, что он как бы верит в Бога? И правда – повезло. Обращение, или, если быть точнее, окрик относился к девушке, которая, сжимая синий портфель в руках, решила проигнорировать его. Она ускорила шаг и наклонила голову. Волосы упали ей на лицо и едва ли она разбирала дорогу. - Куда убегаешь?! Я знаю где тебя искать, Божья потаскуха! Парень выглядел огромным в сравнении с остальными учениками, которые, кстати старались обойти его и компанию, похожую больше на сборище пустынных койотов. На нем была толстовка с символом школы. Феликс подумал, что это самое стандартное, что можно увидеть тут. Нет ничего более примитивного чем задира, который относится к какой-нибудь школьной команде. Это вызвало у него улыбку, ведь в школе Святого Мартина он с таким не сталкивался. «Испытания, что посылает Бог…» - пронеслось у него, но он быстро выкинул это из головы. Парень хотел как можно быстрее забыть все, что было связанно с прошлым. Он отметил, что к этому парню лучше не лезть, хотя бы не в первый день, да и вообще лучше последовать примеру девушки и уйти подальше, в глубь школьных коридоров. Ибо нет лучше цели для тех придурков, чем новенький, который к тому же перешел из частной школы, где все ходят по струнке. Так он и поступил, оставив позади, потенциально опасных для него собеседников. Школьные коридоры встретили его таким же шумом, что и на улице, разве, что в воздухе не витал запах озона, грозящий принести за собой настоящую грозу. Он скинул вещи в шкафчик и прислонился к нему спиной, решив немного осмотреться. «На самом неделе, ничего необычного. Просто школа, просто ученики, просто белые стены, зеленые и серые шкафчики, и твой, с вещами, которые ты потом обязательно рассортируешь, фонтанчики с водой и просто огромный придурок, который пытается утопить какую-то девочку раза в два меньше его в этом самом фонтане…- тут Феликс опомнился – Какого?» Тот самый парень, который кричал в след девушке с синим рюкзаком. Он нагнал ее и теперь, вцепившись ей в волосы пытался опустить ее лицо ближе к фонтанчику. Не вмешиваться – дал себе четкую установку Феликс. Он понимал, что это не его проблемы и впутываться в неприятности ради кого-то не собирался. Феликс из тех немногих, кто имел огромное чувство справедливости и не унимался, пока не будет так, как надо, даже если в итоге он сам хорошенько получал. Вот и теперь в его разуме сцепились принципы и хладнокровная оценка ситуации. «Ты сделаешь себе только хуже – твердил он себе в мыслях – Знаешь, что делают такие как он с такими выскочками как ты? Скорее всего втаптывают в землю после занятий, а учитывая разницу в ваших габаритах, он даже сил на тебя не потратит» - Он прокручивал этот разговор с самим собой в голове, но ноги несли его к фонтанчику. По мере того, как он продвигался к действию (где, как ему думалось его и зароют) люди расходились, давая ему дорогу. Вокруг уже собралась толпа, но никто и пальцем не пошевелил, чтобы помочь бедной девочке, все только снимали и смеялись. - Что? Уже не так смешно? В Библии на этот счет есть какие-нибудь инструкции?! – кричал бугай, пока девушка активно сопротивлялась, и говорила что-то ему в ответ. В какой-то момент она смогла упереться руками об края фонтанчика и взглянуть в глаза громилы. Рыжие волосы падали ей на лицо, но в маленьких глазах, не смотря на завесу виделся чистый гнев, ярость и желание мести. Никакого страха, только злость. - Тебе самое место в… - Что девочки, парня не поделили? – басистый голос Феликса оборвал фразу девушки. «Как-то по сексистски прозвучало» подумал парень. Но, судя по злобному выражению лица того огромного парня эта фраза ударила точно в цель. - Чего? Бугай встал во весь рост, отпустив девушку. Она тут же отошла подальше, ничего ни сказав. Секунда и затерялась в толпе зевак, которые теперь официально стали гостями на похоронах Феликса. Парню приходилось высоко задирать голову, чтобы встретится взглядом с этим задирой. Пожалуй, именно в этот момент он осознал плачевность ситуации. - Ты кто вообще такой? Хочешь стать новой игрушкой для битья? - парень толкнул Феликса в плечо, не сильно, но тот пошатнулся. - А что, родители не покупали тебе кукол в детстве? Или ты просто вспомнил фразу своего отца? Феликс рыл себе могилу, сам, не утруждая никого. И, не смотря на пару одобрительных фраз со спины, никто на помощь ему не придет. Толпа стала сцепляться в плотный круг, предвкушая драку. «Когда в этой школе прозвенит чертов звонок? Или может учителя решат вмешаться?» - подумал парень ровно в ту секунду, когда кулак, размером с его голову пролетел мимо него и впечатался в один из локеров. Если бы не тот парень из толпы, который крикнул заветное «Осторожно», вмятина в локере, перенеслась бы на лицо Феликса. Кажется, он задел эту огромную тушу за живое, и ожидаемо он не собирался ограничиваться одним ударом. Но в этот раз Феликс был готов, и успел увернуться от следующего удара, затем снова. Однако сам не атаковал, а лишь отступал и это было ошибкой, кто-то (как потом поймет Ликс) из шайки «койотов» толкнул его, и Феликс полетел на пол. На эту громадину, итак, приходилось смотреть снизу вверх, а теперь, находясь на полу Ликсу пришлось почти лечь, чтобы, гладя в глаза с достоинством признать поражение. Боль отдалась в поясницу, приземлился он не мягко. Секунда и эта громила ударит ногой в живот или швырнет дальше по коридору, а то и вся шайка накинется. Он вспомнил слова матери, которые она говорила утром: «Ты точно не волнуешься?». Подумал он и о том, как придет домой с огромными синяками и скажет ей, что в целом, все прошло неплохо и стоит радоваться тому, что ее сын все еще жив. Затем он пройдет в свою комнату и будет думать, как завтра не столкнуться с этим чучелом, и в весь последующий год, обходить его. - На этом, пожалуй, стоит остановиться. – спокойный голос, тут же угомонил вопящую толпу, и даже отвлек этого монстра от Феликса. – мне кажется новенький понял урок. Кстати, Криста пожаловалась мне, на то, что ты снова докучаешь ей, мы, как ты помнишь, уже это обсуждали. Из толпы вышел высокий парень. От света ярких ламп, слепящих в глаза, Феликс не сразу разглядел его лицо. У него были волосы, чуть выше плеч, аккуратно уложенные назад, темно-каштанового цвета. Он выглядел таким же маленьким рядом с громилой, но вся его сущность говорила о том, что он гораздо выше, не физически, но определенно морально. - Она слишком много думает о себе, как и ты. Задира приблизился к темноволосому, чуть ли не в плотную, и навис над ним. Феликс заметил, что люди вокруг стали расходиться, может поняли наконец, что они в школе, а не на боях без правил. Возможно, стоило воспользоваться этим и ретироваться, но совесть не позволила ему оставить того парня на едине с этой гориллой. - Уходи. – снова привлек Феликса спокойный чуть ли не убаюкивающий голос нового незнакомца. Он обращался не к нему, а к тому придурку, который при большом желании сломает этого парня пополам. «Да, это точно сработает.» - не успел подумать Ликс, как громила злобно хмыкнул и удалился в сторону классов, одарив Феликса презрительным взглядом, который говорил: «Я с тобой не закончил». Незнакомец подошел к лежащему и протянул руку. - Добро пожаловать! Меня зовут Хенджин. Пожалуй, этот школьный день навсегда отпечатался в память Феликса с пометкой – «начало конца». Новый знакомый помог встать ему с пола. Он казался очень приветливым и, как отметил парень, очень милым в отличие от недавней катастрофы, которая ушла по направлению к классу Феликса. - Черт… - выругался парень. - Да, ирония выглядит именно так – Хенджин проводил громилу взглядом, а затем громко выдохнул – что ж, от него одни неприятности. Ты, кстати, на урок опаздываешь. – он кивнул в сторону класса. - ЧЕРТ – крикнул Феликс. Парень рванул с места, не попрощавшись с новым знакомым. Нельзя его осуждать. Драка, которая определенно вписала его в черный список того придурка, опоздание в первый день – все это создавало кашу в мыслях и не давало принимать верные решения, такие как слова благодарности парню, который помог ему. Хенджин в свою очередь остался посреди коридора, всматриваясь в стремительно удаляющуюся фигуру Феликса, которая с шумом ввалилась в класс. После чего, эхо от его извинений стало отзываться по пустым коридорам школы. - Как думаешь, стоит с ним поговорить? —спросил голос позади. Девушка, которую спас Феликс, появилась сзади Хенджина, словно образовалась из пустоты. Парень обернулся и, немного наклонив голову, стал изучать Кристу. Взгляд его в секунду похолодел. - Ты думаешь его это заинтересует? – казалось он даже не моргал. - Почему нет? Он помог мне, не смотря на явную разницу в силе…Я думала это достойный поступок перед оч… - девушка не могла выдержать его пронизывающий на сквозь взгляд, поэтому, нервно бегала глазами по полу. - Что ж, я сам с ним поговорю. – отрезал Хенджин. – Нет резона открывать ему сейчас все карты. Мало кого в наше время интересует религия. Он подошел к девушке и положил руку ей на плечо. Кристе показалось, что под тяжестью его ладони она вот-вот провалится под пол. - Не создавай мне больше проблем – Хенджин наклонился к ней и почти прошептал – пожалуйста. Затем он ушел, оставив Кристу одну, в пустом коридоре. Девушка не боялась его, а скорее уважала и, даже почитала, как почитают кумиров. Встретив этого парня ее жизнь обрела смысл, он показал, что у всех людей есть только одна цель – это очищение. Кристу убедили, что через Хенджина с ними говорит именно Бог. Хотя, при первой их встрече ей было достаточно заглянуть ему в глаза, именно тогда она смогла понять, что перед ней посланник, который спасет их всех. В них была невероятная чистота, а во взгляде не читалось ни одного злого помысла. Тогда она не разглядела, что это вовсе не то чистое, что присуще людям, а абсолютная пустота, разливающаяся в его душе густым, серым туманом через который невозможно пробраться.