Мафия

— За Вику! Голосуем за Вику! — кричала Евгения, склоняя народ к необдуманным действиям. — У неё оружие! А кому в нашем городе нужно оружие? Только преступникам! Я спасу этот город! Все мы будем жить в мире! Люди внимали обещаниям Жени безропотно, не издавая ни единого звука протеста, хотя на их застывших хмурых лицах, полных внутреннего напряжения и отчаяния, черным по белому было написано, что ей никто не верит. — А я говорю, что это Катя, — вмешалась россиянка Владислава, задумчиво наматывая на палец шелковистую прядь своих волос. Жители стали оглядываться по сторонам, тщетно ища в толпе лицо Катерины. — А где вообще Катя? — Вика озвучила мысль каждого из присутствующих. — Ясно где, — шумно фыркнула россиянка, яростно отстаивая свою позицию, — убивает кого-то. Ангелина покачала головой, не одобряя поступка матери и категорически не соглашаясь с её словами. — Она дома, сериал смотрит, — ответила Геля оправдание Кати. Ей было неясно и даже дико то, как легко мать может выдвигать кандидатуру собственной дочери на голосовании. Познаний Ангелины явно не хватало, чтобы понять суть аргументаций россиянки. Бесспорным оставалось лишь то, что Влада предъявляла обвинения в безапелляционной манере, то и дело вызывая возмущение жителей и возгласы протеста. Горечь, боль, недоумение звучали в коротких выступлениях и репликах. Однако общее возмущение очень быстро сменилось унынием, и наступило молчание, тягостное и тревожное, как после потери хода. Потратив весь день на выяснение отношений и перекладывания вины друг на друга, жители так и не смогли прийти к общему решению и вскоре разошлись по домам.

***

Чёрная, как смоль, ночь постепенно опустилась на город. Лишь диск луны мелькал среди бешено носящихся вместе с ветром обрывков туч, то и дело цепляющихся за дома и деревья. Под покровом ночи россиянка превратилась из приличной девушки в развязную проститутку. Сегодня в ее послужном списке появится новое имя: Настя. Она любовно напишет его помадой на зеркале, когда вернётся домой. Доверяясь своей интуиции и некоторым экстрасенсорным способностям, о которых частенько поговаривали в городе, Влада должна была посетить Катерину в эту ночь, но одна мысль об инцесте вызывала у неё отвращение. Россиянка обвела взглядом окутанную полумраком комнату клиентки и тут же, плюхнувшись на узкий диванчик, блаженно улыбнулась. Ее короткая юбка поехала вверх, и Настя вдруг разглядела, какие у Влады длинные, красивые ноги. Их обтягивали черные чулки, доходящие до середины бедра, и светлая полоска кожи, виднеющаяся над ними, выглядела невероятно соблазнительно, заставляя Настю облизнуться и нервно сглотнуть. Влада усмехнулась, увидев реакцию клиентки на её образ. А терпение Насти тем временем было на исходе. Она завелась не на шутку, как и её либидо. Настя, к собственному неудовольствию, не могла отвести взгляд от полной груди Влады, обтянутой голубой шелковой блузкой. — Не слишком ли облегает? — спросила Влада, провокационно расстёгивая верхнюю пуговицу и позволяя Насте увидеть чуть приобнаженную грудь. — Мне в этом месте всегда всё жмёт. Думаю, ты и так это заметила. Настя тяжело сглотнула и нетерпеливо заёрзала на стуле. — Да, тесновато в груди, — она неловко улыбнулась и сделала паузу, невольно любуясь красотой гостьи. — Так зачем ты пришла? — Я хочу, чтобы ты показала мне свою киску. От этих слов и томного голоса россиянки, волнение Насти на лице уже невозможно было скрыть. — Ну, у меня много котиков, — ответила Настя, отводя взгляд. — Одного зовут Хехе, его брат - Нот Хехе, ещё есть Кайфарик и Леди. Влада громко и заливисто рассмеялась, обнажая белые зубы и запрокидывая голову назад. Её забавляла эта напускная скромность, за которой скрывалась нарастающая лавина дьявольской похоти. Она медленно поднялась с места, подошла к девушке и ласково провела ладонью по щеке. Приподняв второй ладонью подбородок, Влада наклонилась и, обдав горячим дыханием её ухо, тихо прошептала: — Ты со мною забудь обо всём…

***

В честь второго дня рождения Диана вскрыла все свои запасы сушеной рыбы и пива. Она выжила после нападения мафии и пригласила в гости весь город, но к её удивлению явилась лишь англичанка Влада, которая уже час потягивала смузи с сельдереем и промывала мозги по поводу вреда алкоголя. — Ты губишь своё здоровье, — твердила как заведенная английская леди. — Губит здоровье пушка, из которой в меня стреляли, а пивасик для блеска глаз никогда не помешает. Влада мученически подняла взгляд к потолку и покачала головой, звонко хрустя морковкой на зубах. Неожиданно раздался громкий стук в дверь. Девушки удивлённо посмотрели друг на друга. — Кто это может быть? — Диана поставила кружку с пивом на стол и направилась к двери. Влада, воспользовавшись моментом, быстро выплеснула алкоголь в раковину и побежала следом. — Подожди, — всполошилась Доктор, перекрывая Диане дорогу, — а вдруг это преступники?! Нельзя открывать дверь всем подряд. — Так ты же здесь. — У меня в аптечке только аскорбинка и один тампон. Даже спирта нет, бомжиха всё выпила прошлой ночью. — То есть налоги я плачу за витаминки? — Диана остановилась, боевито упёрла руки в бока и с упрёком посмотрела на девушку. Повторный стук прервал их неловкую паузу, они прислушались и уловили за дверью тихое журчание. — Что это? — прошептала Влада. — Кажется, кто-то ссыт в подъезде. Диана, приоткрыла дверь и через щель смогла увидеть стоящую враскорячку Ксю. Та выпрямилась, поправила мешковатые штаны, расстегнутая ширинка на которых не нуждалась в комментариях. — Вы что так долго не открывали? — возмутилась она и решительно направилась к девушкам. Дальше молча, не дожидаясь приглашения, она пошатываясь вошла, взяла стул и, подвинув его ближе к столу, села, всем видом показывая, что выпроваживать её бесполезно. Ксю достала из-за пазухи початую бутылку паленого "армянского" коньяка и, зубами откупорив ее, швырнула пробку в дальний угол комнаты. — Черти зелёные!

***

Посреди кухни стоял Иван, разглядывая новые фотообои с Викой. На нём были плюшевые розовые тапочки и фартук (и больше ничего), который он надевал всякий раз, когда занимался приготовлением пищи. Он любил готовить. И любил поесть. А самым любимым его блюдом был мясной стейк с румяной корочкой и сочной серединкой. Иван всегда жарил стейки сам, он никому и никогда не доверял этот важный процесс. Вот и сейчас Ваня достал из холодильника здоровущий кусок говядины, прикрытый прозрачной пленкой. Развернул, понюхал. Улыбнулся. — Я лучший кулинар, это очевидно, — констатировал он. Звонок в дверь прервал его самолюбование. Он резко развернулся и, насвистывая под нос весёлую песенку, уверенно пошёл в прихожую. Открыл дверь, и когда вместо приветствия холодное дуло пистолета коснулось его лба, выдал короткое: — Лол.

***

Тем временем Диана пребывала в легком шоке, смотря на раскрепостившуюся англичанку Владу, которая уже вовсю пила коньяк перемешанный с колой. Она чувствовала себя лишней, замечая откровенные похотливые переглядывания своих гостей. Ей хотелось, чтобы они побыстрее ушли. К тому же, от бомжихи нестерпимо воняло. Хорошо, что она не знала, что Влада уже сняла туфлю и носком поглаживала ногу Ксении под столом, подкрепляя эти манипуляции теплым взглядом небесно-голубых, с кошачьим разрезом глаз. Ксю уже была достаточно распалена, чтобы при малейшей неосторожности и в отсутствии Дианы наброситься на Доктора и взять своё. Мысли об убийствах и мафии выскочили у неё из головы почти полностью в этот миг, потому как она попалась в старую, как мир, ловушку плотского соблазна. Или это было что-то большее. Она не понимала. Так же, как и не понимала, что такая девушка нашла в ней и отчего так хорошо относится. Ксю хотелось познакомиться с ней поближе, поговорить по душам, коснуться её кожи и блестящих волос. В компании хряков-собутыльников таких мыслей никогда не возникало. Но Влада была другой. Особенной.

***

Тело упало к ногам Дона. Темная лужа крови, медленно вытекая, увеличивалась в размере. В её чёрной, бездонной, глянцевой глубине тускло поблескивали отражённые огни потолочного светильника. Иван слабо дышал, а Дон смаковал этот момент. Ему нравилось смотреть, как жизнь покидает жертву капля за каплей, как постепенно тело, устав бороться, поддаётся уже желанной неге и ослабевает, будто засыпает навеки. Дон доволен результатом. Но еле уловимый шорох за спиной вывел его из наслаждения сладким мгновением смерти. На секунду он застыл, когда совсем рядом щёлкнул затвор, и провёл языком по резко пересохшим губам. — Оружие на пол! Руки за голову! – раздался властный голос Каттани. — Развернись! В тот момент, когда Дон повернулся к нему лицом, Каттани сказал: — Агааааа! Попалась, хуйлуша! И сорвал с него маску…