Энциклопедия счастья

Питер — удивительный город, где даже обычный человек из села за пару дней может привыкнуть к шумным дорогам, множеству людей, снующих туда-сюда, и вечной суете. Этот город один из самых красивых мегаполисов мира, посмотреть на который приезжают путешественники из всей страны, да что там страны — из каждой точки планеты. На улице люди переходят дороги, возле которых светофор искрился красным, запрещая машинам движение, кто-то отводил ребёнка в школу, под его неугомонные крики, кто-то спешил на работу, запихивая в рот остатки завтрака, который так и не смогли поглотить в спокойной обстановке на кухне под утреннее радио. А кто-то, как Шастун, смотрел на это из уютного балкона своего отельного номера. Арсений Сергеевич проснулся достаточно рано — семь утра — и ушёл на планёрку, разбудив своими громкими и неосторожными движениями Антона. Тот и не был особо против: быстро накинув на себя свитер, он вышел на балкон и уселся на одно из кожаных кресел. Шаст никогда не любил рано просыпаться, но этот вид стоил того. Люди так торопливо куда-то бежали, что невольно начинал переживать: «А не собьет-ли этого человека машина?» или «Может он бежит, преследуемый какими-то копами, и вот сейчас их машина выедет из-за поворота, догнав и посадив преступника?». Все мысли хаотичны и странные, но, сидя в объятьях бесформенного пуфика и смотря в одну точку, сверля её до трещин, ты ни о чём не беспокоишься. Антон обнял свои ноги руками, хватаясь за колени, и свалил голову щекой на них. Прохладное, затуманивающее сознание, одиночество молотом било в голову и под дых, заставляя тяжко сопеть. Юноша вспомнил маму — женщина не без изъянов, но для мальчишки она была самой прекрасной, умной и заботливой. Она старалась для единственного сына, для единственного мужчины в семье, изо всех сил, обеспечивая ему комфортную жизнь. Шаст всегда хотел ответить тем же, но все что он мог — убирать, вести себя подобающе и не разочаровывать мать, что у него выходило достаточно хорошо. Парень даже мог подумать, что мать гордиться им, рассказывая о успехах сына в игре на фортепиано Этот инструмент стал спасательным кругом для парня, когда он узнал что у него есть сестра. Он боялся, что на фоне её будет оболтусом, ведь она — явный пример хорошей дочери, старательной ученицы и самой-самой очаровательной девушки на всей планете. Антон играл на фортепиано с семи лет, но когда в его жизни появилась сестра, начал играть ещё усердней — боялся потерять любовь окружающих: учителей, друзей, знакомых. Первое время было и правда сложно — весь взор на Шастун-младшую. Но с концом, Антон был рад, что у него есть сестра Николь. Он помнит их первую встречу — это была смесь смущения, слёз и улыбки. Тёплой, нежной улыбки. Андрей Шастун забрал сына-четвероклассника с последнего урока. Мальчик был в замешательстве, так как раньше отец никогда не забирал его. Во дворе школы стоял отцовский митсубиси аутлендер, а на Антона, идущего к нему, с окон первого этажа падали косые взгляды одноклассников — надо же, у Шастунишки есть батя! Школьник думал, что отец просто отвезет его домой, но Андрей пропускал все знакомые сыну повороты в его двор. — Куда мы едем? — Антон посмотрел через зеркало заднего вида на отца, который сосредоточенно следил за дорогой. — Ко мне. Познакомлю тебя со своей семьей, — выдохнул Андрей и, остановившись на очередном светофоре, посмотрел на сына. — У тебя есть сестра, разве тебе мать не рассказывала? М-да, отец никогда не умел подойти с шокирующей информацией с правильной стороны. А что было думать Антону? Андрей приезжал раз в полгода на неделю и почти всю посвящал прогулкам с сыном, а что заставило отца переехать обратно в Москву Антон не знал. — Если мать не рассказала — расскажу я. У тебя есть сестра, твоя ровесница, — начал Шастун-старший. — Мы переехали с её мамой в Москву около недели назад, до этого жили в Германии, ты же знаешь. Ну, сейчас приедем и познакомишься. — Я не хочу, — возразил маленький Антон. Он не хотел. Не хотел. Он боялся. Отец всегда уделял время только ему, любил только его. Хотя, оказалось, не только ему и не только его. Детская обида и ревность разрывала душу, грозясь вырваться наружу, подорваться как бомба, и никакой сапер не сумеет обезвредить её. Отец припарковался возле маленького ларька в жилом районе. — Сиди, жди здесь. — кинул Андрей и вышел из машины, громко хлопнув дверью. Антон огляделся по сторонам и, убедившись что отец скрылся за дверьми магазинчика, уверенно вынырнул из салона. Он не хотел ехать неизвестно куда, неизвестно к кому. Он хотел домой. Там где ждет мама, тёплые объятья и домашка. Шастун не оглядываясь бежал. Бежал от чувств, от того, что его отца придется делить с какой-то девкой. А это приходилось делать на протяжении десяти лет, повезло что парнишка об этом не знал. Мальчик выбежал к домам и сел на ближайшую лавочку в надежде, что его не найдет отец. Он ковырял мыском сапога мягкую от снега землю, а горячие слезы царапали сердце, грозясь оставить глубокие раны. Антон не знал почему так больно. Но с отцом он был открытым, честным и хотел, чтобы отец был таким же с ним. Видимо, не суждено. Двери подъезда легонько открылись и из них показалась лохматая голова. Девочка, на вид как мальчишка, начала прыжками спускаться по ступенькам. Заметив парня, подошла и заглянула своими зелеными глазами, казалось, в саму душу. — Ты че плачешь? — акцент придавал её русскому немного комичности, и будь Антон в состоянии, пошутил бы над этим. — Ничего я не плачу, — мальчик начал вытирать слёзы рукавом куртки. — Да ладно, я же вижу. Плакать ведь совершенно нормально. Когда плачем, мы выпускаем весь гнев, разочарование и тревогу, — девочка села возле него и приобняла за плечи. — Как тебя зовут? — Антон, — короткий ответ. — Ой как здорово, — девушка захлопала в ладоши и лучезарно улыбнулась. — - У меня брата также зовут. Мы с ним пока не знакомы, но надеюсь что мы подружимся, потому что я уже считаю его своим другом, — она неловко засмеялась и отставила руки на колени. — Ладно…эээ, — он даже не спросил её имя. — Николь, — подсказала девушка и улыбнулась ещё шире. — Ладно Николь, я пойду, мне ещё перед одним человеком извиниться надо, — он помахал ей рукой и двинулся к концу дома, где Андрей, сломя голову, во всю искал сына. Вспомнив эту ситуацию Антон невольно расплылся в улыбке. Каким же он был дурачком. А ведь Коля ждала, когда познакомиться с братом. Её даже не смущал тот факт, что он не родной, что он от другой мамы, что он чужой. Она намного проще Шастуна. Намного. В школе её много задирали из-за еле слышного акцента, но Антон сразу же знакомил их лица со своими кулаками. С Димой и Сережей он познакомился ещё в садике. На самом деле не помнит как это произошло. Вроде все дети в детском саду играют друг с другом. А потом пошли в одну школу, один класс. Так и завертелась их долгая, крепкая дружба. Вместе смеялись, грустили, встречали рассветы и провожали закаты — именно с этими отрезками суток Шастун ассоциировал их дружбу. Дверь номера тихо скрипнула, заставляя Антона вылези из раздумий, поморщиться и обернуться на звук. На пороге стоял учитель и, судя по его выражению лица, он не ожидал увидеть юношу неспящим. — Доброе утро, — Шастун зевнул в кулак и встал с кресла, собираясь глянуть время на настенных часах. — А ты ранняя пташка я погляжу, — Арсений Сергеевич поставил на тумбу возле кровати дымящий стаканчик с кофе и принялся раскладывать вещи на кровати. — Мы решили провести экскурсию до обеда, чтобы потом вас не трогать и у вас было больше свободного времени. Что думаешь? — несмотря на парня спросил Попов. — Ээ, ну, думаю, так будет лучше. наверное, — загнанный в тупик от внезапного вопроса Антон отвернулся обратно к балкону и продолжил разглядывать прохожих. — Тогда, — Попов обернулся, — пойди разбуди своих и скажи чтобы они уже собирались. Завтрак как обычно в девять, — он посмотрел на часы — восемь пятнадцать, — пусть пока расчехляются. Шаст тупо кивнул и быстрым шагом выскользнул из номера. Ему почему-то было некомфортно общаться с учителем в неформальной обстановке. Привык, когда единственное, что ты можешь сказать учителю это «да», «нет» или «может быть». Антон пообещал себе поразмышлять об этом потом, а может даже поговорить на счёт этого с друзьями. Он шел по длинному коридору, ища глазами комнату друзей. Антон не понял что все-таки имел Арсений Сергеевич (или Арс?) под «разбуди своих», но решил начать с Сережи и Димы — вместе что-нибудь придумают. Комната друзей была не особо далеко — три двери вправо от его собственной. Тихо постучав открыл дверь и осторожно заглянул внутрь. Зашторенное окно едва ли пропускало свет утреннего солнца, поддерживая в номере темноту и, кажется, негустой туман. Хотя, это было очевидно — в комнате жило четыре пацана, три из которых курили вейп — один Дима курил обычные сигареты. Немного поморщившись Антон принялся глазами искать друзей, но в белых простынях, накинутых по самые виски, хрен отличишь кого-либо. Подняв первое попавшееся одеяло обнаружил под ним Лёшу Воронова. Не тот клад. Осторожно накрыл, как китайкой казака и принялся «раскапывать другие сокровища». Под вторым лежал Дима и мило поджимал руками подушку, что-то бормоча себе под нос. Шаст осторожно присел с краю и потрусил друга за плечо. — Дииим, — он сжимал и разжимал окольцованные пальцы, пытаясь быстрее привести друга в чувства. — М? — спящий кое-как разлепил глаза и удивленно посмотрел на нависшего над ним парня. — Ты что тут делаешь? — Арсений Сергеевич попросил разбудить, сказал, что мы выходим раньше. Немного поменялись планы. — Понятно, — зевнул Поз и перевернулся на другую сторону затылком к другу. — Тош, давай как-то без меня. Я лег очень поздно, у меня болит голова, нога и вообще все-все. — Дим, ну ладно если бы это я попросил, но это же учитель, — Антон жалобно вцепился руками в одеяло, которым тот пытался накрыться. — Ну, Тоша, оставь дядю в покое, — перекривил его скулеж Поз. — Подъем блять, — Шаст вздрогнул, а позади него вырос сонный, но грозный Сережа. — Давай-давай жирный, поднимайся. Дима глухо застонал и вывалился из кровати на пол вместе с одеялом, при этом, разбудив, наверное, пол отеля. В кроватях начали ворочаться Лёша и ещё один их сосед, имя которого Антон не знал. — Чего вы так разорались? — Воронов сел, немного вздрагивая от легкого холодка по спине. — Арсений Сергеевич сказал что на экскурсию до обеда пойдем, а не после, — повторил Антон и принялся разматывать спящего на полу Позова из лап Морфея. — Вот я и пытаюсь вас разбудить уже пять минут. — Пытался разбудить ты только Поза, я с Божьей помощью услышал твоё пыхтение, — фыркнул Матвиенко и принялся одеваться. Лёша и его товарищ (наверное?) повторили за Сережей и через пять минут все уже стояли возле входа. Все, кроме Димы, разумеется. — Придурок, если ты сейчас же не встанешь, — Шаст подскочил к другу и рывком забрал одеяло, заставляя того сжаться комочком, — я тебя на куски порву! — Сигареты мне купишь? — кажется, внутри у Антона подорвались сразу пять бомб. От злости он покраснел и стал похож на Синьора Помидора. Дима пристально смотрел на друга и ждал его вердикта. — Ладно, он купит, только давай вставай, уже полчаса тут торчим, — процедил Матвиенко, который пытался выпихнуть оставшийся народ из комнаты. — Эй, вообще-то я ничего не, — юноша осекся и заткнулся. Глядеть на хвостатого было вообще страшно. Еще секунда и Сережа превратиться в злобного оборотня, который разорвет их всех на части. Подняв и кое-как собрав Поза они спустились в столовую, где, о чудо — сидел уже весь их класс, а некоторые ученики с параллели уже выходили по направлению в холл. За столиком сидела, темная как туча, Николь. Она мешала суп ложкой, редко дуя на него, чтобы остывал. Когда парни расселись девушка обвела каждого мрачным взглядом зеленого нефрита, где вечно бушевал лес, а сейчас только обрубки деревьев и затоптанная трава, и остановившись на двух последних, спросила: — Это кто? — Меня зовут Лёша, а это мой друг и одноклассник — Савелий, — несмотря на вражий тон девушки, Воронов указал сначала на себя, а потом тыкнул в грудь своему товарищу. Николь нервно хохотнула, а на вопросительный взгляд парней уже в открытую улыбалась. — Не каждого парня называют табуреткой из ИКЕА, — пояснила девушка. — Сама ты табуретка, — огрызнулся Савелий. Когда все взяли завтрак и расселись по местам, воцарилась гробовая тишина вокруг стола, но в самой столовке стоял ужасный многоголосый шум хуже, чем на рождественском базаре в Европе. Николь продолжила мешать суп иногда выливала его на белоснежную скатерть, а когда громко бросила ложку о тарелку Сережа не выдержал. — Что-то случилось? — он обеспокоенно посмотрел на Николь. Та лишь пожала плечами и уставилась в тарелку. — Психопатка, — хихикнул Савелий. — Психопат — человек с расстройствами личности, проявляющимся в агрессивном, аморальном, преступном поведении, который не понимает что такое сочувствие. А я тебе сочувствую, ты ещё и без мозгов, — девушка скучающе посмотрела в карие глаза собеседника. — Советую пользоваться книгами, пока не отупел в край. — Коль, ну ты чего, — попытался поддержать сестру Шаст — ошибка. — Ха-ха, тебя зовут Коля? Кто тебе такое имя дал? — глумился кареглазый, не обращая внимания на Лёшу, который пытался заткнуть его молниями, метая их грозным взглядом, а матерные словечка так и норовили вылететь из уст и ласково впечатать одноклассника в стену. — Меня зовут Николь Шастун, и желательно тебе со мной не связываться, — рявкнула девушка и принялась, наконец-то, есть свой суп. — Это твоя сестра что ли? — ахнул Савелий и ошарашенно вылупился на Антона, который все это время пытался сохранить самообладание и не познакомить этого парнишку со своими кулаками. — Соболезную, — и дальше острил юноша. — На твоем месте я бы… — Соболезновали твоей матери в день твоего рождения, уебок, — парировала Шастун-младшая. — И на твоем месте я бы закрыла рот. — Это мое мнение, — уперся юноша. — Твое право на собственное мнение еще не обязывает меня слушать бред, — резюмировала Николь и, встав из-за стола, поспешила ретироваться с поля зрения. Шастун переглянулся с друзьями, и все трое поспешили за сестрой Антона. Нашли её у входа в столовую почти возле холла, она разговаривала с соседкой по комнате, но, заметив парней, быстро попрощалась и поспешила навстречу. Как только расстояние оказалось не больше, чем согнутая рука, Коля упала в объятья брата и громко чихнула. — Ну и что это было? — протянул Шаст. — Этот Совок мне не нравится, рожа у него такая хитрая, — девушка сощурилась, смешно морща нос. — У нас собрание вот в холле, — Дима указал большим пальцем куда-то позади себя. Компания, пытаясь скорее забыть инцидент в столовой, направилась в толпу учеников. Наталья Максимовна уже объясняла что-то, активно жестикулируя, иногда прикрикивая на учеников и повышая голос, стараясь перекричать особо громких пацанов.

***

Ехали они к месту назначения около часа. За это время Антон успел поспать на плече у Николь, поесть на корточках возле остановки, набить шишку из-за ужасного стекла-кто-его-вообще-придумал, которое так удачно подвернулось под ямы на дорогах. К Эрмитажу ещё пол часа пешком от остановки, а Шаст уже устал. Экскурсовод встречал их широченной улыбкой, ещё бы, ему столько бабла за раз отвалили, Антон бы тоже улыбался. Даже смеялся бы. — Дорогие дети, — невысокая женщина средних лет обвела посетителей взором голубых глаз. Её светлые локоны разлетались как пух от любого колебания ветра и вибраций голосовых связок, что было довольно комично, — питерский Эрмитаж — один из крупнейших в мире художественных и культурно-исторических музеев. Главный комплекс включает шесть связанных между собой собой зданий — Зимний дворец, Запасной дом Зимнего дворца, Малый Эрмитаж, Большой или Старый Эрмитаж, Новый Эрмитаж и Эрмитажный театр. Коллекция музея насчитывает около трёх миллионов произведений искусства и памятников мировой культуры. Из известных художников в наших галереях находятся: Леонардо да Винчи, Джорджоне, Тициан, Рембрандта и многие, многие другие. Кроме дядя Винчика Антон не знал никого. Ладно, на месте разберется. Все классы повели в первую галерею Зимнего дворца и долго-долго рассказывали как Франческо, Барталомео и какой-то Растрелли потели над созданием сего шедевра, пока Шастун поражался адидасу за создание шедевра на его ногах. Не ну адидас делает отменную обувь. Вроде как беговые, мягкие и под лужи непригодные, но все равно даже не… — Ты слушаешь? — Антон от неожиданности попятился назад, но крепкая рука учителя придержала его под локоть. — Да, конечно, — врет и не краснеет. — И как тебе творчество Тициан? — поинтересовался Арсений Сергеевич. — Крутая тетка, восхищаюсь, — парировал Антон. -Да, согласен, крутая, — он вздохнул. — Правда с каких пор он стал женщиной — неизвестно. Слушай, Шастун, внимательно и запоминай, потом проведу опрос. Учитель подмигнул и скрылся в толпе, а Антон, придя в себя от первоначального оцепенения, начал искать глазами друзей. Может слушать будет интересней. Диму нашел почти возле выхода из зала, пока все посетители были ближе к картинам, он сверлил взглядом Наталью Максимовну. — Че делаешь? — Антон вырос перед ним, и друг немного отшатнулся, напугано смотря на парня. — О, — только сказал Поз и, схватив руку Шаста, потянул в сторону выхода. Когда они вышли за территорию Эрмитажа Дима тихо зашептал: — Тут где-то рядом ларек есть, — он загадочно посмотрел на друга, а тот не понимая, вскинул брови в немом вопросе. — Там сиги есть, помнишь свое обещание? — Во-первых, я ничего не обещал, во-вторых, — он снизил голос, — почему именно здесь? В смысле на экскурсии. Мы же могли потом по дороге назад купить или ещё что-то. — Я хотел без лишних глаз. Потом там были бы одноклассники и учителя, а ты думаешь я хочу светиться? — Позов смотрел в телефон с навигатором. — Тогда почему я должен тебе их покупать, сам не можешь? — Антон вздохнул и оглянулся, чтобы убедиться не следит ли кто-то за ними. — Ты обещал, — повторил Дима. В магазине было практически пусто: бабушка в отделе с носками и мужчина, покупающий порошок. Поз остался на улице ждать друга, пока Антон всматривался в стойку с куревом. — Молодой человек, вам что? — девушка, явно младше самого Шаста, вырвала его из раздумий. — Винстон, пожалуйста, — Антон попытался придать своему голосу уверенности, хотя сигареты покупал впервые. — С вас сто восемьдесят три рубля, — девушка достала из стойки голубую пачку и приняла протянутые деньги. Шаст было уже развернулся, но напоролся носом во что-то твердое, а на глаза попалась белая рубашка. Он сразу же попятился, узнав человека перед собой, но его опять остановили, придержав за локоть. — Не думал что ты куришь, — совершенно спокойно произнес Арсений Сергеевич. — Думаю, мне придется прочесть тебе лекцию по этому поводу? — Извините, — только и обронил юноша и пулей вылетел из ларька. Ему было ужасно стыдно. Неприятная горечь разливалась по всему телу до самых кончиков волос, а уши горели больше, чем прощальный костер в детских лагерях. Хотелось самому от досады скурить всю эту пачку вместе с упаковкой. Да он не курит, но сдавать своего друга не собирался. На улице его ждал такой же красный Дима, а когда увидел Антона вцепился в его руку и быстро повел от магазина. — Черт, я когда увидела Сергеевича пытался тебе намекнуть, но ты даже не смотрел в мою сторону, — растеряно лепетал Поз. — Он что-то говорил по этому поводу? Злился? — Нет, даже не заметил, — врать плохо, Шаст знает, но смотря на не менее красного друга, ему показалось уместным скрыть правду, чтобы тот не переживал еще больше. А что Антону за это будет? Не приговорят же к смертной казни или не отправят пешком на Москву. — Хух, я уже было подумал все — пропали, — Дима шумно выдохнул с облегчением, а Шастун убедился в правильности своих действий — не надо другу волноваться. Сам разберется. Остаток экскурсии прошел относительно хорошо: посмотрели скульптуры известных теть и дядь, Антона, правда, поразил больше шов на кроссах и отличный материал нежно розовой толстовки. Назад ехали около двух часов с остановками и пробками. Радовал скорый обед — не радовал Арсений Сергеевич в их комнате. Парень подумывал смыться к сестре, ибо с Лёшей и Савелием ему видеться не хотелось. Когда автобусы подъехали во двор отеля, а учителя начали считать головы детей, Антон нашел сестру и принялся обсуждать с ней свободный час и как его проведут. — Раз обед будет в четыре предлагаю потусоваться у меня, познакомлю тебя с соседками, — Николь крутилась как юла вокруг юноши иногда цепляя его руками. — Ну ладно, думаю, так будет в любом случае лучше, — парень пытался остановить сестру, но та грозилась сбить и его с ног, поэтому забросил эту идею.

***

В комнате девушек было по-особенному уютно. Обои отражали солнечный свет и в номере автоматически становилось розово-розово. Правда с жительницами не сочеталось от слова совсем. Маша — девочка, ходящая вечно в траурно-черном, правда её длинные блондинистые волосы портили полностью образ «грозной суки», а светло-серые веселые глаза и подавно. Антону казалось, что за этим грустным выражением лица скрывается интересная личность. Николь рассказывала о ней с восхищением, несмотря на то, что они знакомы почти два дня. Другие же соседки — Оля и Марина — точно ту-ту на всю голову. Курили прямо в номере, отчего смрад стоял отвратный, а Коля и Маша не успевали открывать-закрывать окна днём и ночью. Олька и Маринка (так называла их Николь) были близнецами и отличить их практически невозможно. С одной стороны уюта из-за них было ужасно мало, но когда они уходили становилось просто прекрасно — так говорила сестра Антона. Близняшки и сейчас ушли куда-то к друзьям, поэтому в комнате царили простота и покой. — Это просто ужас, кошмар! — сорвалась Маша, как только девушки вышли из комнаты. — Бьюсь об заклад, этих двоих зачали на спор! Иначе как можно было родиться настолько тупыми, чтобы курить в комнате с датчиками пожарной сигнализации. Встала Олька посреди ночи и как закурила, наверное все услышали. Марина говорит: «Девочки, у нее депрессия, не трогайте её», — она попыталась копировать прокуренный голос соседки, но с её картавостью это вышло комично, и Антон тихо хихикнул в рукав толстовки, пока Николь уже ржала в открытую и била брата по плечах от смеха. — Ну я ей отвечаю, мол, перестаньте, тут сигнализация, а они в ответ вынули маскитку и в окно. Настолько холодно даже у моей тети в Сибири не было! — А в окно что — выпрыгнули? — глумился Шаст. — Ах если бы! — Мария закатила глаза. — Я бы все отдала, окажись они бэтменами и вылетели отсюда, Леди Баг и Супер Кот недоделанные. А у тебя че с соседями? — она села возле Антона и принялась хрустеть пальцами и разминать шею. — Я живу с учителем, — начал было юноша, но под глухой кашель Маши резко заткнулся. Подождав пока она угомониться парень продолжил: — Ну и вот. Послал меня Поз — друг мой — за сигами во время сегодняшней экскурсии, а меня Арсений Сергеевич увидел за этим делом, сказал что-то про лекцию, но я уже не слышал. Вот думаю, сегодня в хату не вернусь. — Так оставайся с нами, — предложила Николь, а светловолосая часто закивала. — Будешь спать со мной, почему нет? — Ну, — замялся Антон. Он не знал, чем это все закончится, но звучало однозначно лучше, чем возвращаться к учителю. — А ваши девочки не будут против? — Наши девочки пойдут нафиг в случае чего, — Николь встала и посмотрела на часы. — Нам пора хавать. В столовой подавали борщ и какие-то салаты, хотя Антону было все равно — он ужасно голодный. Девушки посадили его вместе с собой, и теперь ему приходилось ловить грустные взгляды Димы и Сережи. А что? Он не собирался сидеть за одним столом вместе с Савелием. Нет. Ни за что. Маша и Коля ели молча, что очень непривычно для таких болтливых натур. Марина и Оля не явились на обед, наверное это к лучшему. Шаст управился с едой за пятнадцать минут и просто сидел, наблюдал за движением в столовой. Заметил и Лёшу, который направлялся к их столу. — Николь, — он остановился в метре от стола и посмотрел на девушку. — Мне надо сказать кое-что, ну в смысле, извиниться. — Подожди мы поедим, а потом извиняйся, — Маша закрыла Коле рот, чтобы та не успела ответить, и, получив в ответ кивок, продолжила есть. Через минут десять девушки закончили с трапезой и направились в сторону выхода. Там, как и ожидалось, стоял Воронов. — Ну, что хотел? — Николь пыталась унять дрожь в голосе. — Я хотел извиниться за поведение Савелия сегодня утром. Он был не прав, но сам этого признавать не хочет, а мне. А мне жутко стыдно за него. Извини. Пожалуйста, — он смотрел почти с мольбой в глазах. Маша тихо фыркнула себе под нос что-то неразборчивое, Антон делал вид что его здесь нет, а Шастун-младшая вздохнула и начала комкать серую футболку. — Ладно тебе, я же сама полезла первая. Не надо извиняться, ты же не виноват, — она заставила себя поднять взгляд. Было даже неловко. — Ну. тогда я побежал. Еще раз извини, — быстро проговорил Лёша, развернулся и упорхал. — Хорошо, он не такой уж и плохой, — выдавил из себя Шаст и направился за девушками обратно в номер.

***

Время к ночи скоротали быстро: дурака, уно и всякие развлекаловки никто не отменял. Вот только ложиться пришлось в девять — Марина заканючила спатки, у маленькой режим. Хотя из-за раннего подъема Антон тоже был не против пораньше лечь. Николь примостилась у брата на плече, обвив его руками и ногами. — Спокойной ночи, Тош, — Коля ткнулась носом в шею юноши и мало не замурлыкала, крепко прижав его к себе. — Спокойной ночи, Ники, — Антон знал как не любит эту форму своего имени Шастун-младшая, но по другому не мог. Сон окутал быстро. Свет уличного фонаря проникал в каждый уголок комнаты, а отдаленная музыка буйной дискотеки здесь казалась тихой колыбельной. Вот бы так всегда.