сука

      обычное утро бывает добрым, да и все так говорят. солнышко светит, птички поют, на дворе скоро весна, все расцветает и все люди счастливы.       — «нихрена оно не доброе» — подумал каразин, когда почувствовал звенящую боль в голове. конечно, не каждый день бутылку водки на двоих разбивают. нобель пока спал, а петя пытался вспомнить события вчерашнего вечера. сначала он вспомнил про свои попытки управиться с оружием нобеля, потом то, как сам нобель его этому учил, затем они решили выпить и… не помнит. хоть убей, не помнит.       — доброе утро, — пробурчал в подушку нобель, укрываясь одеялом до шеи.       — уверен? — прошипел карамора, хватаясь за голову.       — абсолютно. — без капли сомнения ответил он и поднялся.       — че вчера было? — после этого вопроса у нобеля округлились глаза, да и похмелье прошло.       — ты шутишь?       — нет вроде…       — вчера я провел ночь с любимым человеком.       — здорово, а я здесь причем? — до него долго доходило, но вдруг события после пьянки отразились ярким следом в его голове. — а… блять…       — поэтому и доброе. — усмехнулся химик, поднимаясь с кровати.       — а почему ты помнишь?       — сложно забыть ощущения, которые ты хотел испытать так давно, — ответил он и наконец окончательно встал на ноги. тогда петя и увидел на его спине следы их ночной страсти.       — это… это я так тебя? — удивленно раскрыл рот каразин.       — да, это ты. но ты не переживай, на тебе тоже мало живого места. сегодня лучше не садись.       — это почему эт… сука! — простонал карамора, садясь на край кровати и сразу же вскакивая.       — поэтому и не садись. вроде нобель совсем недавно встал, а уже был одет. сегодня штаны были теми же, а место белой рубашки заменил вязаный свитер. оно и ясно: вся его шея тоже была усыпана укусами и парой засосов. пока тот оделся, петя уже успел в небольшом зеркале рассмотреть свою шею. ее состояние было критическим, конечно, но ему нравилось. стыдно, мерзко от самого себя, но нравилось. после, подобрав штаны и уже натянув их, петя тоже решил не рисковать и надел почти такой же гольф с высоким горлом. его шея действительно пострадала намного сильнее, чем у нобеля. когда оба были готовы, то петя уже подошел к двери, чтобы выйти в свет, но тут нобель его одернул и за локоть притянул к себе, нежно целуя того в губы. из-за разницы в росте ему приходилось приподниматься на носочках, чтобы дотянуться до желанных губ. их поцелуй получился действительно чувственным, нежным, но не без страсти. и только тогда нобель отпустил петю.

***

за столом сидели уже все члены отряда кроме нобеля и караморы. те быстро прибежали и нобель сел за стол, извиняясь перед друзьями.       — да ладно, что вы. все нормально. судя по тому, что я не досчитался бутылки водки, вы еще рано, — засмеялся богров.       — простите, а часто вы количество алкоголя с утра считаете? — спросил головин.       — почти всегда.       — м, ясно. кстати, каразин, а чего вы не сидитесь? — опять заметил головин. нобель подавился смехом. ткачев аккуратно постучал ему по спине. все подумали, что он подавился чаем.       — да… мне стоя лучше. последнее время у меня голова кружится, когда встаю резко с утра.       — ну да, вы же не член, по утрам вставать. — шутки у богрова сегодня были просто искрометные. нобеля снова пришлось откачивать.       — ну и шуточки у вас, товарищ богров, — подметил ткачев.       — между делом, сегодня я не мог уснуть. всю ночь слушал чьи-то крики, причем неистовые такие. вроде не март месяц, не коты… — размышлял головин. нобель с каразиным многозначительно переглянулись.       — вампиры. вампиры кого-то жрали, вот и орал человек. — сходу подхватил петя.       — жалко человека. — поддержал нобель.       — ну ничего, товарищи анархисты, задавим эту гадость, черт ее побери, — произнес мотивирующую речь богров и с размаху хлопнул нобеля по спине. ему пришлось приложить слишком много усилий, чтобы не закричать от боли. теперь уже смеялся петя. из всех присутствующих все поняли только ткачев и таня. танечка улыбалась, глядя на этих двоих, которые залезли в собственные свитера чуть ли не с головой, а невыспавшийся ткачев горел желанием прикончить обоих. он всю ночь не спал из-за этих двух, стены правда были слишком тонкими.