Невидимая черта

      Ваня просыпается в полдень. Трет свои слипшиеся глаза, волосы поправляет, чтобы хоть что-нибудь увидеть. Ожидает лицезреть кудрявую макушку рядом с собой, но… Ее нет?       Он поднимается с кровати на локтях, осматривая комнату. Пустая бутылка из-под шампанского все так же с ночи стоит на полу, толстовка Сережи весит на рабочем стуле, но самого Сережи в комнате нет.       Может, вышел на кухню позавтракать? Сходить в туалет, все-таки?       Бессмертных садится на кровати, ставя ноги на пол. Сонная морока все еще не хочет отпускать его, потому он тупо лупит в пол, осмысляя все произошедшее вчера.       Пешков пришел пьяный, он начал подкатывать на пьяную голову, потом они поели. Самое важно то, что кудрявый маску беззаботного «клоуна» снял с себя, открывая душу Ване. От этого на душе намного теплее становилось, ведь всегда приятно, когда человек, который тебе симпатизирует, начинает открываться тебе.       Бессмертных тоже открылся, своего рода. Рассказал про отца своего, что раньше чувствовал по поводу его ухода из семьи и поступка. Про тяжелый период матери рассказал. И хотелось рассказывать больше, видя, как его заинтересовано слушает Сережа. Улыбка от этого внимательного взгляда появлялась.       Но больше Иван не мог ничего рассказать. У него загонов не было особых. Может, раньше были, потому что его называли «дрыщем» и «дылдой», но сейчас ему так кристаллически поебать. Он перестал быть зависим от чужого мнения, опирается только на свое. Потому, за неимением рассказать что-либо, парень с удовольствием готов выслушивать Пешкова, о его переживаниях и проблемах.       Это очень странно. Иван никогда такого рвения выслушать человека не испытывал. Наверное, только мамины тирады выслушивает о том, как на работе все ее доконали уже. И Наташу, которой в последнее время хочется дать слабый подзатыльник за то, что она без умолку говорит про Вадима из параллели. Нет, Ваня очень рад, что у подруги появился человек, который ее поддерживает во всем, но та будто пребывала в медовом месяце.       Приятно еще в голову бьет осознание того, что они с Пешковым вместе спали. Ваня точно помнит то, что первым заснул Пешков; как он проснулся посреди ночи, чтобы сходить выпить воды, и увидел рядом сопящего кудрявого. По волосам тогда провел рукой аккуратно, улыбаясь, и пошел на кухню.       Бессмертных своих эмоций не понимает. Чувствует себя пубертатным подростком, у которого со всей силы гормоны ебашат, и из-за этого диссонанс дикий в голове происходит.       У него, конечно, есть предположения на счет испытываемых им эмоций, но…       Он решает, что нужно прерывать утренние – точнее, дневные, – раздумья, потому встает с кровати под смех Пешкова с кухни. Видимо, на кухне сидит и тиктоки смотрит. Усмехается, выходя из комнаты и направляясь на кухню.       Входя на кухню, хочет сказать «ебать, доброе утро», но видит очень неожиданную картину: Сережа не тычется в телефон, смотря тиктоки, а мило беседует с его матерью с кружкой чая.       Ваня не ожидал такого быстрого знакомства с родителями.       Мама с Сережей поворачиваются на вошедшего Ваню и оба улыбаются искренне.       – Доброе утро, солнце.       Парень смущается от сказанной милости, щеки краснеют, но он делает вид, что игнорирует последнее сказанное слово. Обнимает свою маму в знак приветствия и садится после этого рядом с Сережей. Тот выглядит помято, но не сильно. Наверное, голова после шампанского болит сильно.       – И что у вас тут происходит?       – Мы ждали, пока ты проснешься, – улыбается мама, ставя перед Ваней тарелку с омлетом, – Почему ты не сказал, что Сережа с ночевкой придет?       Ваня брови приподнимает. Если мама и знала Пешкова по имени, то только по рассказам парня о том, как тот его бесит до посинения.       Значит, познакомиться уже успели.       – Это получилось неожиданно, мам, – пробует омлет. Как всегда вкуснятина, – Спасибо.       – Ой, Сережа, не представляешь, как много про тебя Ваня рассказывал, – начинает мама, обращая свое внимание на гостя.       – Мам…       – Да вы что? – смотрит Сережа, улыбаясь, и переводит взгляд на Бессмертных, который угрюмо ест свой омлет, слушая, как его топит собственная мать.       Кудрявый начинает смеяться с этой картины, прикрывая рот ладонью. Ваня сдерживает свою улыбку, прикусывая щеки внутри, и щипает Пешкова за бок, из-за чего тот дергается и звонко шлепает друга по руке. Не было бы тут матери, Ваня бы начал допытывать Сережу.       – Голова еще болит? – обращается мама к кудрявому, когда парни успокаиваются.       – Нет, спасибо.       «А нехуй шампанское хуячить в таких количествах», – думает Ваня, доедая омлет и ставя грязную тарелку в раковину.       – Спасибо, – он улыбается своей матери, получая ответную улыбку, и подходит к кудрявому. Берет его за предплечье и спрашивает: – Мам, ты не против, если я кудряша заберу?       – А меня никто спросить не хочет? – наигранно возмущенно вопрошает Пешков, после чего на него шикает Ваня. Он послушно поднялся, сопровождая поднятие цыканьем.       – Не против конечно, я сейчас на работу скоро поеду. Но, – Ваню пугает это «но» и он поднимает бровь вопросительно, – Вы в школу вообще собираетесь?       Точно, школа. Он вспоминает только сейчас, что сегодня пятница, а не выходной.       Ебанный Пешков. Почему он вообще решил пить посреди рабочей недели? Хотя, Ваня уверен, что тот бы не пошел в школу после этого.       Ваня поворачивается на кудрявого, видя, что тот выглядит растерянно. Либо сам только понял, что сегодня будний день, либо же в школу не хочет идти.       – Ладно, мальчики, – вздыхает мама, видя застигнутые врасплох выражения лиц, – Идите в комнату. Сережа, только маме отпишись.       – Обязательно, – кивает Пешков, шутливо отдавая честь.       – Спасибо, – Ваня улыбается своей матери. В который раз улыбку показывает, который раз благодарит эту женщину за полчаса.       Затаскивая «кудрявую мразь» в свою комнату, Бессмертных понимает, насколько любит свою маму.       Ваня садится на кровать, облокачиваясь на стену позади себя. Сережа ложится рядом с ним на живот, подперев голову рукой, и смотрит на друга. Тот смотрит в ответ. Наблюдает за спокойным выражением лица, взлохмаченными после сна кудряшками, бровями темными. Губы пухлые не поджаты, нос не наморщен. Сережа выглядит умиротворенно и… Красиво. Жутко красиво, да, Ваня признается.       Приятно так в тишине просто смотреть друг на друга, наблюдать. Без неловкости и напряжения, как обычно такое происходит.       – Ты пиздец красивый, кудрявый.       Бессмертных не понимает сначала, что произносит это вслух. После осознания его глаза немного расширяются. Он боится реакции друга на эти слова.       Сережа так же, как и Ваня, удивленно глаза раскрывает, рот приоткрывает и, ебать, краснеет.       Он смутился? Такое бывает? Обычно он говорит такую лютую хуйню, от чего либо уши вянут, либо щеки неистово краснеют. Но тут краснеет он, и даже не от тупого подката, а от обычного комплимента.       И тут Пешков улыбается. Улыбается так искренне, будто ребенку вкусную шоколадку дали.       – Спасибо, – наконец отвечает, – Ты тоже пиздец красивый, Ванюш. Особенно сейчас. Заспанный такой, не проснулся еще. И волосы в разные стороны торчат, – кудрявый в подтверждение своих слов тянется своей рукой к волосами Вани и приглаживает торчащие пряди, смотря с улыбкой.       Ваня пиздец как сильно краснеет.       – С..спасибо, – он даже заикается, чего так давно не делал.       Сегодня что, День Благодарений? Или Ваню заклинило?       Он прокашливается, зачесывает волосы, случайно толкая ладонь Сережи своей рукой, и пытается убрать смущение. Ну, серьезно, будто в первый раз комплимент делают, ей богу.       Неожиданно приходит сообщение на телефон. Новое сообщение от Натальи Бердниковой. Эй, чуханчик, где вас с Пешковым носит?       Как Наташа догадалась, что они вместе сейчас?       Хотя, учитывая то, что в последнее время Ваня с Сережей закорешились, а сейчас их обоих нет в школе, можно со смелостью предположить, что они тусят вместе.       – Нихуя она догадливая, – подсматривает кудрявый в телефон Бессмертных, облокачиваясь на его руку головой. Ване хочется погладить макушку его, но он сдерживает это желание.       – Тебе не говорили, что смотреть в чужой телефон – неприлично? – шуточно спрашивает он, но экран от друга не скрывает, пишет ответ подруге:

Мы проспали

«Мы»?))))

Ну, кудрявая заявилась ко мне на ночевку

      – Не заявился, ты сам меня добровольно пустил!       – Цыц, – он палец тыкает в губы Пешкова, чтобы тот заткнулся. Ясно) Ну, ебырь твой хорошо ебется?       Ваня возмущен поведением своей подруги. Сережа же лишь посмеивается, видя сообщение и покрасневшие щеки друга. Он протягивает ладонь и забирает телефон Бессмертных из его рук.       – Дай голосовое запишу, – Ваня вздыхает, давая молчаливое соглашение на просьбу.       Жалеет сразу же, потому что осознает, какую херню может сказать кудрявый. Тот же нажимает на иконку голосового сообщения и начинает его записывать:       – Бля, Наташ, ты даже не представляешь, как ему понравилось, – ухмыляется, – Он так стонал громко, соседи аж…       – Блять, мразь кудрявая, отдай, – он смущается, забирает телефон и вместо того, чтобы удалить голосовое, отправляет его, – Да блять! ХАХАХАХХАХАХА БЛЯЯТЬ Серег, ну пиздец, ты нежнее с ним будь, а то он тебя потом трахнет       – Пиздец, вы сговорились с ней что ли? – измученно стонет Ваня, выключает телефон и кидает его куда-то на кровать.       А Сережа смеется с реакции друга, наклоняясь вперед и утыкаясь ему в грудь. Иван отталкивает его от себя, отворачиваясь к нему спиной и утыкаясь лицом в одеяло.       – Отъебись, мразь кудрявая.       Вечером Сережа уходит, от чего даже одиноко становится.       Всю вчерашнюю ночь и последующий день он думал о родителях друга. Почему им все равно на сына, что тот под ночь ушел ночевать к другу? То, что в школу он не пошел сегодня?       Решает, что раздумья можно прекратить, просто написав Пешкову. Да, с нихуя, но…       Можно же, наверное? Они достаточно сблизились с кудрявым, чтобы Бессмертных мог спросить у него на счет этой темы.       Пишет сообщение, не раздумывая:

Слушай, кудрявая

А у тебя родители как вообще отреагировали, что ты ушел так поздно к кому-то?

      Сережа в сети, потому читает сообщение, считай, сразу же. Минуту не отвечает, из-за чего Ваня начинает переживать, но начинает писать.       Облегченно Ваня пока не вздыхает. да ванюш, им похуй вообще мне кажется, что они иногда забывают, что у них есть сын       Ваню смущает такой ответ. Очень сильно. Он предполагал, что у Пешкова могли быть некоторые проблемы с семьей.

Хочешь обсудить это?

ну можно, наверное

Я могу тебе позвонить?

конечно       Бессмертных звонит другу. Губу нервно жует, а через секунды три Сережа отвечает на звонок.       – Привет, – начинает Сережа, – А… с чего начинать?       – Я не знаю, – неловко отвечает Ваня, усмехаясь нервно, – Ну… Расскажешь, почему ты так думаешь?       И Пешков начинает рассказывать. Его надо было просто подтолкнуть.       Рассказывает про то, что его родили в спасение брака – уже на этом моменте Ваня начал ахуевать и возмущаться. То, что его мнение не то, что учитывать хотят, его просто не слушают. Про то, как мама его неоднократно подшучивала над своим сыном, что он «жирный» – Бессмертных вообще не согласен с этим, ведь Пешков был хорошего телосложения и с нормальным на вид весом. То, как он любви желал от родителей, но мама вообще не любила своего сына, хоть и носила его девять месяцев, а отец не способен показывать свою любовь – подарки, всякие сладости, одежда, но типичной тактильности или слов «Сереж, ты мой любимый сын» не получал. А этого хотелось больше всего.       И пару лет назад Сережа просто забил. На все слова матери, черствого отца, бесящую старшую сестру. Перестал считаться и с их мнением.       – Ну, я им сказал, что пойду на ночевку, и просто ушел. И написал утром, что в школе, – он замолкает на пару секунд, а потом усмехается, – Вот и вся история. Ваня в полном ахуе. Он смотрит на время звонка, подмечая, что они уже тридцать минут разговаривают. Спрашивает:       – Я могу некультурно высказаться по поводу твоих родителей?       – Можешь.       И Бессмертных прорывает:       – Это пиздец, Сереж, они такие гандоны, – он, кажется, даже краснеет от злости, – Я не понимаю, как можно относиться так к собственному ребенку. Как можно испортить ему ебанную психику, блять, – вздыхает, – Ты замечательный человек, Сереж. Я не знаю, у меня к тебе такая симпатия, честно. И мне очень жаль, что из-за слов и действий своих родителей ты начал закрывать настоящего себя.       Это, кажется, все, что хотел сказать Ваня.       В трубке молчание. Пять секунд, десять, тридцать… Иван нервно жует губу, думая, не наговорили ли он лишнего.       – Кудрявая? – молчание, – Эй, ласточка.       – Пиздец, Вань, я сейчас заплачу, – он усмехается тихо, но Ваня через трубку слышит это, – Я тебя люблю пиздец.       Ване неловко становится, но одновременно с этим улыбка на устах появляется. Что за блядство.       Но Бессмертных ее не скрывает. Хватит бегать от собственных эмоций.       – И я тебя, Серег, – улыбается еще шире, прикусывая нижнюю губу. В голову приходит идея, которую он сразу же озвучивает Пешкову: – Не хочешь завтра прийти? Позанимаемся математикой, а потом просто посидим. Только без шампанского, я Доктора Пеппера возьму.       – А мы можем заняться кое-чем другим? – с ухмылкой в голосе произносит Сережа, после чего Ваня вздыхает. Ну, в его репертуаре.       – Чем? – он надеется на нормальный ответ.       – Сексом, например. Ну, или дрочкой с минетом, если ты брезгуешь.       Бессмертных снова вздыхает. Ну, естественно. Но шутку он поддерживает:       – Потом как-нибудь.       – Ну, так неинтересно.       – Мразь.       – Ладно, я приду. Только не удивляйся, если во время математики почувствуешь что-то в жопе.       – Договорились.       И отключается.       Чувствует себя самым счастливым, понимая, что нашел себе хорошего и близкого друга.       Ваня уверен, что дружба их будет долгой.