Опиши мне этот мир

Лань Чжань не может… Просто не может себя заставить даже зайти в больницу, не говоря уже о том, чтобы спуститься в морг. Не Хуайсан ничего не уточнял. Не сказал чьи именно тела его ждут, как не сказал и о том, что произошло. Вот поэтому Ханьгуан-Цзюнь и не хочет туда идти, ведь пока он тут, у входа в больницу, то можно продолжать придумывать разные варианты произошедшего, выбирая из них менее страшный, но стоит только войти в здание, как от правды будет уже не скрыться… Какой бы страшной она ни была… Да, с учетом того, что Вей Ин так внезапно исчез и до сих пор не вышел на связь, Лань Чжань, конечно, уже успел подумать о том, что, возможно, одно из тел принадлежит… Принадлежит… Даже в уме произнести такое не получается, так что, пока ничего точно не ясно, парень всеми силами старается отогнать подобные мысли, однако, к сожалению, с каждой секундой это становится все сложнее. И вот в итоге, после двадцати минут проведенных на улице, Ханьгуан-Цзюню мало того, что невероятно страшно заходить в больницу, так еще и оставаться на месте становится просто невыносимо… Хотел бы парень сделать хоть шаг, вперед или назад — не важно, главное сделать, однако тело совершенно не слушается… Отказывается подчиняться… И неизвестно сколько бы Лань Чжань еще так простоял, если бы кто-то внезапно не повис на его ноге. Большие оленьи глазки — это первое, что увидел Хангуан-Цзюнь, когда опустил голову и посмотрел на того, кто своими маленькими пальчиками так крепко вцепился в его штанину… — «Ребенок?» Как-то безразлично прозвучала мысль в голове, а ведь на вид мальчику лет семь и такой малыш гуляет так поздно, перед входом в больницу, да еще и совершенно один. И по идее, любой человек в такой ситуации должен был бы почувствовать беспокойство, ну или хотя бы растерянность, но у Хангуан-Цзюня внутри ничего… Пустота… Хотя нет, не пустота, скорее холод, ведь этот малыш так напоминает Вей Ина, который после очередных кошмаров отказывается отлипать от чужого тела, пока дрожь в конечностях не пройдет, а Лань Чжань никогда его не торопит и просто ждет затаив дыхание, прямо как сейчас… «А если прошлая ночь была последней?» — вот она, та самая мысль, приносящая в душу тот чертов холод… — Хннн~ На секунду Хангуан-Цзюню показалось, что это он произнес эти звуки. Что просто не заметил, как начал плакать, но нет, парень пока еще держится, пока еще не сдается, а вот малыш рядом видимо не такой стойкий… Лань Чжань никогда не умел общаться с детьми, которые, как правило, именно так на него и реагировали, а тут еще и все его внутренние переживания видимо отражаются на лице, что заставляет ребенка волноваться еще больше. Однако в этот раз парень даже не успел подумать, прежде чем опустился на корточки и, поддавшись вперед, заключил маленького мальчика в объятиях… Хангуан-Цзюню мало понятно, как ситуация дошла до такого, но разве ж это важно, если всхлипов стало заметно меньше? — Успокоился? Где твои родители? — … Кажется, это был не лучший вопрос, потому что ЛаньЧжать буквально почувствовал, как в его шею зарылся чужой носик, стараясь сдержать очередную волну слез. Такими темпами, еще один вопрос или два и плачь бы возобновился, но Ханьгуан-Цзюню повезло — через пару секунд со стороны входа в больницу послышался знакомый голос… — А-Юань! Это оказался Вень Нин, который со всей своей возможной скоростью мчался к вцепившемуся в Лань Чжаня ребенку… Волосы растрепанные, глаза красные и опухшие, одежда в беспорядке — все так и кричит — «дела плохи!». — Пожалуйста, больше не уходи, ничего не сказав… Пожалуйста… С этими словами Вень Нин буквально сдавил малыша своими руками, дрожа всем телом и пытаясь сдержать слезы, совсем как малыш в его руках… Видя такое состояние Лань Чжаню невероятно сложно и так же невероятно страшно задавать следующий вопрос… — Вень Нин… Что случилось? — … Но ответа не последовало. Единственно, что прозвучало, это тихий писк маленького Юаня, которого, похоже, сжали сильнее, чем следовало бы. — Б-братик, больно… — Д-да, прости… Прости, я просто… Просто… Ему все сложнее говорить, так как с каждым произнесенным словом ком в горле становится все больше, а глаза, явно не в первый раз за этот вечер, начинают наполняться влагой. — Вей Ин… Вей Ин, он… Ханьгуан-Цзюнь, Вей Ин просто не… Он… Все, связь потеряна. Парень сквозь слезы старается сказать хоть что-то, но у него это не особо получается, да Лань Чжаню это уже и не важно. Стоило ему просто услышать имя Вей Ина, как он не задумываясь рванул в больницу, хотя совсем недавно с места сдвинуться не мог. Вот настолько один человек может влиять на жизнь другого… *** Пустые больничные коридоры, по которым эхом разносится звук каждого пройденного шага, скрипящий лифт, навевающий страх того, что он вот-вот рухнет вниз, а также тускло освещенный подвал, где в конце одно из многочисленных коридоров, затаилась белая дверь с табличкой «морг» — кажется, все это еще долго будет сниться Лань Чжаню в кошмарах. И нет, дело не в самой больнице и даже не в морге, ведь для студента медицинского и для того, чья семья крутится в этом бизнесе, посещение подобных мест — обыденность. Нет, тут дело в другом… В том, что именно ждало Ханьгуан-Цзюня за той злополучной дверью с табличкой… Когда дыхание после бега восстановилось, и парень дернул за ручку морга в нос тут же ударил этот запах, моментально заполнивший легкие… Гарь… А если точнее — запах горелого мяса… Лань Чжань навсегда запомнил его еще в тот день, когда, придя однажды к дяде в больницу, он попал на прибытие пострадавших в пожаре людей. Следующие несколько недель после этого парень на мясо даже смотреть не мог. Только вот тогда люди лишь пострадали, да, сильно, но все же никто не умер, однако в этот раз все иначе. Белоснежные покрывала, полностью скрывающие под собой источники этого горелого запаха, как ничто другое говорят — «в этот раз пережить встречу с огнем удалось не всем»… Два тела… Две оборванные жизни… И если быть полностью честным, то Лань Чжань абсолютно не хочет видеть, что там под тканью. Не хочет знать, во что огонь превратил человеческие тела. Только вот он должен. Ему надо посмотреть, ведь если одним из них является Вей Ин, то Ханьгуан-Цзюнь его точно узнает. Он сможет… Пять безумно медленных шага, один глубокий вдох, небольшое движение дрожащей рукой, поднимающее ткань и… Кажется у Лань Чжаня в одно мгновение потух весь окружающий его мир и если бы он не держался за край железного стола, то точно бы рухнул на пол, что неудивительно. Из-под поднятого покрывала на парня смотрело искореженное высокими температурами лицо, состояние которого настолько ужасное, что совершенно невозможно сказать кто именно лежит на холодном металле. И Ханьгуан-Цзюню совершенно не хочется думать о том, что там с остальным телом хотя его мозг это видимо не особо интересует — воображение уже успело нарисовать не самые приятные картинки… И вроде бы в этой ситуации не может быть никаких плюсов, но один все же есть — это не Вей Ин. Да лицо искореженно, но Лань Чжань уверен, что это кто угодно, но точно не его «сосед», а понял он это по глазам. Протезов нет… Ни единого следа… В отличие от настоящего глазного яблока, протез лучше выдерживает высокие температуры и если бы тело принадлежало Вей Ину, то его остатки обязательно были бы, но их нет… И вроде бы можно выдохнуть, однако тут есть еще одно покрывало не поднятое Лань Чжанем… Еще один труп, которым может оказаться… — Его тут нет… Этот голос прозвучал так внезапно, что Ханьгуан-Цзюнь должен был бы испугаться, но он даже не дрогнул. Может дело в его иммунитете к подобному, а может в том, что парень знает чей это голос, только вот… Он такой уставший и хриплый, что совершенно не вяжется с привычным образом его владельца. Не Хуайсан… Обычно он был довольно шумным, часто шутил и много смеялся с Вей Ином, но то, каким Лань Чжань видит его сейчас… Сидящим в самом углу помещения, на холодном кафельном полу, с темными кругами под глазами и потухшим взглядом — именно так, наверное, и должно выглядеть полное чувство безысходности. И если бы не слова младшего Не, то Лань Чжань вскоре мог бы выглядеть точно так же, но Вей Ина тут нет, поэтому… Стоп… Если его здесь нет, тогда встает вопрос — почему его лучшие друзья так убиты горем?.. Чьи же это тела? — Они… Что произошло? Теперь, когда стало ясно, что ни на одном из столов не лежит важный для него человек, Хангуан-Цзюню стало гораздо проще задавать какие-либо вопросы, однако некоторый страх еще остался и, как оказалось, не зря. Из-за прозвучавшего вопроса Не Хуайсан заплакал. Без крика, без истерики, он даже в лице почти не изменился, и только эти влажные дорожки на щеках выдают то, какую боль испытывает парень. — У… У Вень Цин дома был пожар и… Она не спаслась… — Что? Лань Чжань даже не сразу понял, что он сейчас услышал, а когда мозг все же смог обработать полученную информацию, ему стало казаться, будто бы все это какая-то неудачная шутка. Точнее парню хотелось в это верить, но… — По словам соседей, которые все видели… Дом загорелся, когда она и ее бабушка с племянником были внутри. Ребенка Вень Цин успела вывести, но когда вернулась за бабушкой, вход обрушился и… Ее завалило… Тело нашли сразу же, как потушили огонь, но было уже поздно. Бабушку еще ищут… Чем больше говорит Не, тем сильнее у Лань Чжаня покалывают кончики пальцев, а сердце колотится так, что иногда заглушает окружающие его звуки. Он же совсем недавно видел Вень Цин, говорил с ней, и вот, спустя буквально несколько дней ее не стало… Боже, даже думать не хочется, насколько сильно это ударило по Вень Нину. А когда Вей Ин об этом услышит, то… Точно… Не Хуайсан сказал, что Вень Цин нашли практически сразу, значит одно тело точно принадлежит ей, а бабушку все еще ищут, но тогда… Кому же принадлежат вторые останки? Если не Вей Ину, тогда зачем они его искали? Что черт возьми тут происходит? — Не Хуайсан, что ты не договариваешь? — … Эта чертова тишина, то и дело давящая на мозг… У Лань Чжаня заканчивается терпение. — Не Хуайсан! Но даже после повышения голоса, что Ханьгуан-Цзюнь обычно не делает, в ответ на заданный вопрос парень не сказал ни слова, а лишь с нечитаемым выражением лица продолжил сверлить собеседника глазами. И возможно вопрос так и остался бы проигнорированным, если бы внезапно Хуайсан не протянул Лань Чжаню нечто небольшое, с силой сжатое в его кулаке. Это оказался военный жетон. Он немного деформировался из-за пожара, но это точно железный жетон с выгравированным на нем именем, которое вполне возможно прочесть… — Не Минцзюэ? И вот тут со стороны Хуайсана послышался первый всхлип. Такой тихий и жалобный, совсем как у того ребенка, которого Хангуан-Цзюнь встретил у входа в больницу… — Твой брат…