Опиши мне этот мир

Как все так получилось? Почему? Лань Чжань не может дать ответа на эти вопросы. Всего пару минут назад он и все остальные стояли у двери допросной, пока внутри происходил приватный разговор адвоката с его клиентом. А потом гнетущая тишина коридора прервалась неожиданным вскриком… - ВЕЙ ИН! Это прозвучало так громко, что пробилось даже сквозь утолщенную дверь. Дальше Лань Чжань помнил только, как ворвался в комнату и увидел лежащего на полу Вей Ина, такого бледного и тяжело дышащего, что становилось страшно. Его рвало, снова и снова, и с каждым новым приступом он сжимался в комок все сильнее, словно стараясь хоть немного, хоть на самую малость улучшить свое самочувствие. Но ничего не помогало… А Сяо Синчэнь был рядом, не давая парню, по крайней мере, навредить самому себе, но, кроме этого, сделать что-то большее было не в его силах. Он ничего не видел и даже не сразу понял, что вообще произошло. И только после того, как схватил Вей Ина за руку, а затем услышал, как его выворачивает наружу, осознал - дела плохи. И, благо, понял это не только он. Стоило Вей Ину после очередного приступа заскулить от боли, и Лань Чжань с Не Хуайсаном бросились к нему, меняясь с Сяо Синчэнем местами. - Вей Ин! - Вей Ин, мы здесь, все будет хорошо! Первым делом к черту полетели наручники. Боже, они натерли чужие запястья до кровавых отметин. Младший Не должен был это предвидеть и не просто раз за разом предлагать Вей Ину их снять, получая при этом отказы, а взять и сделать. Наплевать на чужое упрямство, наплевать на процедуры и правила и просто сделать то, что правильно! А пока он корил себя, произошел еще один приступ, и он превзошел предыдущий в разы, потому что… Вей Ин буквально подавился криком, когда желудок охватил новый спазм. - Черт, Вэнь Нин, звони в скорую! - П-понял! Телефон, затем быстрый набор нескольких цифр, а потом гудки… И снова… И еще… Медленно, слишком медленно! В итоге, даже Синчэнь достал телефон и начал кому-то звонить, в надежде помочь хоть чем-то. - Эй, принесите кто-нибудь воды! А Не Хуайсан тем временем не сдает позиции и продолжает раздавать приказы, потому что это пока единственное, что он может. - И принесите мне видео с камер допросной за последние сутки! Живо! Да, не в его силах прекратить невыносимую боль или поставить диагноз, но Хуайсан кое в чем все же способен помочь. Что Вей Ин делал, с кем разговаривал, навредил ли ему кто-то или же он сам что-то сделал и поэтому находится в таком состоянии – младший Не может узнать все. Информация – ценный ресурс. Чем больше будут знать медики, когда приедут, тем быстрее будет оказана помощь, и, пожалуй, это единственный факт, который не позволяет ему поддаться панике. А вот у кое-кого другого такого якоря нет. Цзян Чэн. Он просто оцепенел прямо там, в дверном проеме. Руки, впившиеся в косяк, а в глазах - страх, неверие и беспокойство. И вот это тот самый человек, который недавно кричал, что Вей Ина чуть ли не на костре надо сжечь? Видимо, даже с такой ненавистью смотреть на то, как подобным образом страдает когда-то дорогой тебе человек, невероятно тяжело… - Медики в пути, но на дороге сюда произошло крупное столкновение – дорога перекрыта! Они поедут в объезд, но Вей Ин… Вей Ин может не дождаться. И, словно в подтверждение, по комнате проносится новый вскрик боли. Ему уже даже тошнить нечем, но, несмотря на это, организм, словно просто не может остановиться, подкидывает все новые и новые приступы. И чем дольше длится ожидание скорой, тем больший хаос разворачивается в этой маленькой допросной. Только лишь Лань Чжаню абсолютно плевать на всех и вся – его внимание полностью сосредоточено на одном конкретном, едва дышащем, бледном и содрогающемся от каждого громкого звука человеке. Он старался не давать Вей Ину лишний раз двигаться и другим не позволял его касаться на случай повреждений, которых сейчас просто не видно. Но чужое тело не слушалось. Вей Ин все время метался по полу, пытался перевернуться на спину, что в его состоянии делать никак нельзя, и все сильнее тянулся к Лань Чжаню. Больно… Как же больно на это смотреть. Поэтому, когда худые и израненные руки потянулись к нему в третий раз, Лань Чжань сдался. Всего несколько движений - и вот Вей Ин у него в объятиях, на его коленях, сжимает его руку и старается дышать ровно. Лань Чжаню остается только не опускать хрупкое тело обратно на холодный пол, следить, чтоб при следующем приступе парень не захлебнулся тем, что все еще осталось в его желудке, а также осторожно, почти невесомо, гладить его, успокаивая: по спине, по спутавшимся волосам, по вздрагивающим плечам. Он старался действовать настолько осторожно, насколько позволяли его дрожащие от напряжения руки. Да, ему страшно. Страшно от того, что он видит и от того, какие варианты развития событий могли к этому привести. Неестественная бледность, прерывистое дыхание, боли, заставляющие свернуться в клубок, рвота, в которой уже виднеется примесь крови - и все это при том, что видимых повреждений у Вей Ина нет. Да, список симптомов не полный, но в голове все равно один за другим всплывают тексты из учебников. «Признаки отравления ядовитыми веществами». «Возможные последствия отравления». «При малейших признаках отравления необходима срочная медицинская помощь». Господи, как бы было хорошо, будь все догадки молодого медика простой паранойей! Но какова вероятность? И если это отравление, то какой бы ни был яд, он с каждой минутой будет все сильнее отравлять организм, отключая органы один за другим. Оказывать первую помощь при таких симптомах… Слишком поздняя стадия – нельзя… Значит, ждать, пока приедет скорая, сейчас непозволительная роскошь. - Вей Ин, послушай меня. Я знаю, тебе больно, но ты должен обхватить руками мою шею… И на удивление, пусть и не сразу, но он подчинился - все еще кровоточащие от снятых наручников руки перекинулись через чужую голову и со всех оставшихся сил впились пальцами в идеально выглаженный воротник. - Умница… Чуть поудобнее перехватив одной рукой талию, а другой - ноги, Лань Чжань с легкостью поднял ослабевшее тело над полом. Он уже делал так в их доме не раз и не два, так почему сейчас Вей Ин кажется таким легким? К тому же, стоило ему только выпрямиться, как в районе ключицы что-то коснулось его кожи. Это что, нос Вей Ина? Боже, он такой холодный… - Прочь! Не просьба – приказ. Да, повышать голос сейчас не лучшая идея, но по-другому все столпившиеся в комнате и за ее пределами люди просто ничего бы не услышали, а так у Лань Чжаня появился проход, ведущий наружу. Даже Цзян Чэн вышел из ступора и просто чудом успел отойти до того, как его оттолкнули бы силой. - Лань Чжань, какого черта?! Но вопрос младшего Не был проигнорирован. Коридор, потом еще один, дальше полупустой офис, приемная, а потом и выход. В голове пустота, нет ни одиной лишней мысли, кроме одной… Совсем немного… Вей Ину надо подождать еще совсем чуть-чуть, и они окажутся на улице! Но когда до двери оставалось всего несколько метров, дорогу перегородил тот, кого Лань Чжань после всего случившегося предпочел бы больше не видеть. - Я отвезу. Цзян Чэн… Лань Чжань прекрасно помнит, как годами выслушивал от дяди лекции о правильном поведении, о том, что эмоции - просто бесполезный балласт, мешающий думать рационально. И парень слушал. Терпел, молчал, игнорировал все, что могло пошатнуть выстроенное в его голове равновесие. Так почему же сейчас, стоит только увидеть лицо Цзян Чэна, и все внутри начинает кипеть от злости? - С дороги. - Нет. - Я сказал, прочь! - А я сказал, нет! Препирание за препирательством, и при этом никто не желает отступать. А как иначе? Довериться и сесть в машину к тому, кто счтитает Вей Ина злейшим врагом? Хотелось бы Лань Чжаню сказать, что он так не поступит, но… - Лань Чжань… Шепот на грани слышимости, заставляющий сердце замереть. Вей Ину становится все тяжелее говорить. - Х-холодно… Парень дрожит и жмется к Лань Чжаню как только может, отчего он будто бы стал еще меньше, чем когда лежал на полу допросной. - Правда считаешь, что у него есть время на наши споры? И Цзян Чэн прав, Вей Ину хуже, времени все меньше, и когда тело в руках Лань Чжаня снова задрожало, предвещая новый приступ, он сломался. Сомнения, подозрения и гордость – все ушло на второй план перед медленно затухающим в его объятиях комочком. - Хорошо, поехали…

***

Гробовая тишина, даже давящая. И единственное, что прерывает ее, это тяжелое дыхание Вей Ина. Кажется, он всеми силами старается держаться, и хоть как-то силой воли остановить приступы, но организм предательски подводит. А что же Лань Чжань? Его уже не волнует, что машину ведет ненавистный Цзян Чэн, как не беспокоит и скорость, с которой они несутся по улицам города. Все что его интересует - ухудшающееся состояние Вей Ина. Рвоты уже нет… Есть только кровь… Даже представить страшно, насколько сильно поражены внутренние органы. Медленно… Они едут слишком медленно… - Быстрее! - Я и так перебарщиваю. В этот момент они чудом избежали столкновения пролетев в узкое пространство между двумя машинами. - Даже интересно, сколько штрафов мне выпишут за такие выходки. - Я все оплачу, только… Только бы успеть в больницу. Да, Лань Чжань оставил все, когда выбрал сторону Вей Ина вместо дяди, но он будет работать, на одной работе или двух, бросит учебу, если потребуется, и выплатит все до копейки, если это поможет выиграть хоть несколько дополнительных секунд. - Не стоит беспокоиться, я в любом случае не дам ему умереть. Это заявление стало неожиданностью. Цзян Чэн, который больше всех желал Вей Ину смертной казни, сейчас говорит о том, что готов до последнего сражаться за его жизнь? - Почему? - … Но ответа так и не последовало. И нет, не потому, что мужчина не знал ответа, а потому, что просто не мог сказать правду: ему было страшно в очередной раз видеть чью-то смерть. Да, он ненавидит Вей Ина - всей душой, каждой клеточкой тела он его ненавидит, и до этого момента Цзян Чэн думал, что сделает все, чтобы расследование закончилось максимальной мерой наказания, но потом… Вей Ин, лежащий на полу и корчащийся от боли… Эти его безжизненно-белые глаза… То, как он изо всех сил жался к чужому телу, прячась от мира…  Цзян Чэн не смог, просто не сумел заставить себя развернуться и уйти. Каждый раз, как он пытался пошевелиться, память предательски возвращала его в детство. В день их знакомства. В моменты, когда все было спокойнее. В периоды абсолютного счастья. И тогда пришло решение: Вей Ин не умрет. Цзян Чэн продолжит его ненавидеть, проклинать и, в конечном счете, добьется справедливости, но умереть не даст. Не позволит… - Лань Чжань… Снова этот сломленный голос, по которому сразу понятно, как тяжело его владельцу дается каждый произнесенный звук. - Мгм? Он правда делает все, чтобы не расклеиться, чтобы не показать и без того напуганному Вей Ину, что не знает, как помочь. Все, что мог себе позволить Лань Чжань до приезда в больницу, это осторожные объятия, почти невесомые поглаживания поврежденных рук и дыхание вровень с чужим, чтобы не напугать, не ухудшить ситуацию. И это сработало. Вей Ин действительно задышал чуть ровнее. Но следующая произнесенная им фраза сломала тот шаткий баланс, который Лань Чжаню удавалось удерживать. - Слишком много… Сначала, казалось, речь шла о скорости машины. Может, его укачало или просто пугал стремительно меняющийся вид за окном, но слишком быстро стало понятно, что все, увы, не так просто. - Могилы… Мертвецы… Лань Чжань, их так много… Парень, словно в бреду, шепотом продолжал произносить довольно жуткие вещи. - Сначала мама с папой, потом сестрица Яньли и дядюшка с тетей, а теперь еще Не Минцзюэ, Вэнь Цин и даже бабуля Вэнь... Моя жизнь просто усеяна трупами... С каждым новым словом, новым перечисленным близким человеком Вей Ин все глубже закапывался в чужое плечо. Лань Чжань должен был успокоить его - что-то сказать или что-то спросить, например, кто такая сестрица Яньли. Нет, не ради ответа, а чтобы отвлечь, выдернуть Вей Ина из пучины, в которую он потихоньку проваливается, но слова никак не шли. - И это не заканчивается… Я же так стараюсь, так почему? Почему потери не заканчиваются? Похороны... Цветы... Почему их так много? Столько боли в голосе… Похоже, что какое бы утешение сейчас ни прозвучало, парень не будет слушать. Но какие еще есть способы спасти тонущего в горе и боли человека? - Лань Чжань, так громко… И снова ступор, причем у обоих парней, находящихся в здравом уме. Громко? Они едут с бешенной скоростью, но что звук ветра, что сигналы от других водителей в салоне практически не слышались. Так о каком же звуке говорит Вей Ин? - Лань Чжань… Тетя Юй так громко ругается… Она говорит, что это я виноват… Я во всем виноват… Тетя Юй, простите… Простите… Это было последнее, что сказал парень, прежде чем наконец отключиться. - Вей Ин? Вей Ин! Но тело в руках Лань Чжаня уже обмякло. Дыхание почти не слышалось, конечности стали еще холоднее, чем были в участке, а еще те слова… Галлюцинации? Поражение центральной нервной системы или просто бред на фоне стресса? Черт! В любом случае, все это значило лишь одно - отведенное им время закончилось. У Вей Ина оставались минуты, прежде чем ничего нельзя будет исправить! - Господин Цзян! - Черт! Почти на месте! И действительно, за следующим поворотом показалось больничное здание. И, к чести Цзян Чена, церемониться с парковкой он не стал – подлетел прямо к главному входу, игнорируя и возмущение прохожих, и вопли охраны. Еще чуть-чуть, и со всех сторон так и посыпались бы оскорбления, крики и угрозы вызвать полицию, не выйди Лань Чжань из машины. Весь в следах крови, с Вей Ином на руках, не подающим никаких признаков жизни. - Каталку сюда! Дальше все происходило слишком быстро. Каталка, доктор, медсестры и быстрые объяснения от юного медика о симптомах и возможных причинах, которые забирали у мед персонала надежды на благоприятный исход. - Подозрение на отравление токсичными веществами. Из симптоматики: сильные боли в брюшной области, повышенная потливость, поражение желудочно-кишечного тракта и возможное внутреннее кровотечение, чему свидетельствует рвота с примесью крови, ко всему прочему признаки нарушения кровообращения, а также галлюцинации и спутанность сознания. - Как давно проявились симптомы? - Около получаса назад. - Хорошо. Дальше вам нельзя. Мы обо всем позаботимся, и когда будут новости, вам сообщат. На этом каталка вместе с Вей Ином скрылась за железными дверями. Теперь остается только ждать и молиться.