Вытащи меня из темноты

      Обито проснулся, как ему показалось, слишком рано. За окном ещё было темно, хотя зимним утром довольно трудно определить время ориентируясь по свету. Едва приоткрыв глаза, он лишь отметил для себя, что ещё достаточно темно чтобы дождаться будильника, не вставая с кровати.       Обито сам сначала не понял от чего проснулся. Потребовалось несколько секунд на то чтобы осознать, что в кровати он не один и его сосед дрожит и, если его не подводил слух, поскуливает, свернувшись у него под боком. Не успев отойти от сна, у Обито ушло ещё с пол минуты на то чтобы как-то отреагировать на ситуацию. Он сел в кровати и не до конца понимая что делать дальше, положил руку на спину Какаши, слегка поталкивая в попытке как можно более нежно разбудить спящего, шепча тому что-то о том что всё хорошо и это просто дурной сон, сам ещё не до конца понимая смысл своих слов. То ли от движений Обито, то ли от своего же сна, Какаши дёрнулся всем телом и резко сел, протараторив себе под нос обрывок какой-то фразы. Он просидел так, смотря в темноту комнаты ещё с минуту, прежде чем медленно перевёл взгляд на потрясенного Обито, который только что окончательно проснулся и теперь обеспокоенно сверлил того глазами, продолжая придерживать за спину.       - Сколько время? - его голос звучал очень сухо. Так, будто он только что пробежал марафон по пустыне и если сильно напрячь саязки сейчас, они треснут.       Обито, всё ещё в растерянности, не сразу нашёл что ответить. Часов в спальне не было, да и телефона под рукой тоже, так что пришлось быстро вспоминать куда он дел его когда вчера вечером ложился в кровать. Обито наклонился вперёд, почти прижимаясь к Какаши чтобы дотянуться до прикроватной тумбочки. Его рука скользнула чуть выше по спине друга, слегка касаясь шеи и Какаши неровно выдохнул, откликаясь на это движение. Наконец нащупав телефон, Обито на пару секунд ослеп от яркости экрана.       - 3:26, - до будильника было ещё долго. В общей сложности они поспали часа четыре, но было ясно, что засыпать снова никто из них прямо сейчас не собирался.       Обито выключил телефон, положил его обратно на тумбочку и хотел было выровняться, но Какаши уткнулся носом в его плечо. На секунду Обито застыл от неожиданности, однако в следующее мгновение уже положил руку ему на затылок, перебирая и поглаживая волосы. Он всё ещё обнимал Какаши второй рукой, но только сейчас, прижав его к себе, понял что тот всё ещё мелко дрожит. Несмотря на это, дыхание у него выровнялось.       - О чём был сон? - Обито рискнул спросить, просто чтобы разбавить тишину. Впрочем, нельзя сказать что ему совсем уж не было интересно.       Какаши отвечать не стал. Впрочем, Обито и не ждал ответа. До него уже давно дошло, что говорить о таком Какаши будет только в крайних случаях и узнавать всю информацию придется по ходу. На практике. И это ему не нравилось. Не то чтобы его можно было назвать организованным человеком. Просто в данном случае никакие сюрпризы (а зачастую они были неприятными) его не радовали. Хотелось бы быть готовым к возможным неприятностям вместо того чтобы разбираться с последствиями его срывов. Впрочем, Обито уверял себя в том, что рано или поздно (а лучше всё таки рано) он добьётся от Какаши откровения. А пока, достаточно и того, что тот позволяет себе обнять Обито, а Обито будет рядом когда это понадобится.       Спустя ещё пару минут, проведенных в такой позе, спина Обито перестала выдерживать. Он изо всех сил старался не показывать этого, но когда вместо Какаши, дрожать от напряжения стал он, тот быстро отстранился, что одновременно вызвало у Обито сильное огорчение и облегчение. Он наконец смог расправить затекшие плечи, потягиваясь и лёгкая ночная футболка задралась, оголяя крепкий торс парня почти на половину. Взгляд Какаши скользнул по нему вниз и быстро поднялся обратно. У него не было права смотреть, потому что огромный бугристый шрам от ожога, покрывающий почти половину этого прекрасного тела - полностью его вина.       - Пойду умоюсь, - Какаши говорил это уже спиной к Обито, торопливо вставая с кровати. Тот лишь бросил "хорошо, я подожду тебя" и проводил взглядом до порога, пока дверь комнаты не захлопнулась за его спиной.       Живя в собственной квартире Какаши научился экономить везде где можно было это сделать. Выключать свет в комнатах, закрывать кран когда чистит зубы, однако, сейчас экономия воды имела для него наименьшее значение. Он открыл кран и несколько раз плеснул на лицо холодной водой. Едва ли это помогло ему прогнать навязчивые мысли, зато сон как рукой сняло. Добивался он естественно противоположного. Холодная вода так и продолжала литься из открытого крана, пока Какаши, определенно против воли, всё больше погружался в воспоминания.

***

      В подростковом возрасте Какаши и Обито определённо творили многое и каждый раз заслуженно попадали из-за этого в неприятности. Однако, никогда ещё последствия этих самых неприятностей не были такими страшными. Какаши мало что помнил из того что произошло. Каждый раз когда он пытался копнуть глубже, чтобы прорваться через туман воспоминаний, голова начинала болеть, словно мозг перегружался от его тщетных усилий вспомнить детали. В последний раз подобное произошло когда Какаши нашёл тело отца на полу комнаты. С тех пор в кошмарах ему снится лишь зацикленный коридор, в конце которого его каждый раз встречает дверь в отцовскую спальню. Он не может открыть её, так же как не может избавиться от чувства, что знает что за ней. И всё ещё не может заглянуть. Этот мысленный барьер он соорудил сам, в несколько сомнительной попытке защитить свою психику. Однако, в этот раз стена дала трещину. Какаши просто не мог вспомнить события, однако фрагменты произошедшего, будто те присутстовали только для того чтобы не нарушать целостность картинки и хронологическую последовательность событий, всё ещё заполняли собой воспоминания. Но их содержимое оставалось невидимым, словно скрытым в сильном тумане.       Он помнил как всё начиналось. Как они заходили в какое то отдаленно стоявшее заброшенное здание с компанией парней. Помимо Какаши и Обито, в ней их было ещё четверо. Все старше их на года два и больше. Впрочем, эта разница не сильно их заботила. Они просто шатались по городу, дрались с другими парнями если те задирали носы и старались произвести впечатление на девочек. Впрочем, Какаши стараться не приходилось. Он и его белая шевелюра, ослепляюще сияющая на солнце, служили прямо таки маяком для девушек. Наверное, именно из-за этого его и звали с собой, потому что другой причины лично он не видел. Его не увлекали разборки с другими парнями, которые ничего в действительности ему не делали, а ничем другим по большей части их компания и не занималась. И тем не менее, он тут. Посреди разрушенного здания, вчетвером, потому что двое из компании в тот день не пришли и теперь одним из самых больших сожалений в жизни Какаши было то, что тогда он не последовал их примеру.       - Ох и дурное у меня предчувствие, - Какаши хорошо запомнил эту фразу. Обито стоял облокотившись о бетонный подоконник окна, вместо которого в стене красовалась лишь дыра квадратной формы и лениво осматривал помещение сквозь оранжевые стёкла очков. - Захотели кулаками помахать, так можно было прям там, но нет, заманили в какую то рухлядь на отшибе, ещё и ждать заставили, - не зная на что спустить своё разджражение он пнул ногой какой-то камень и тот покатившись ударился о ботинок Какаши.       Он тогда подумал, что, пожалуй, в этот раз им не повезло столкнуться с действительно опасными ребятами и согласившись на драку, в которую, кстати говоря, сами и ввязались, они обеспечили себе большие проблемы, но бежать уже было некуда, поэтому быстро смирившись с судьбой, он опустился на пыльный пол у стены и прикрыл глаза, пытаясь абстрагироваться от ситуации. Около пятнадцати минут спустя снаружи послышались шаги.       Всё что произошло дальше в памяти Какаши отражалось хаотичными всплесками воспоминаний. Он помнил как разговаривал с тремя рослыми парнями, придерживая Обито за плечо. Помнил отчетливо холодную кожу его куртки. Как напряжены были все мышцы его тела. Как напряжен был он сам, с каждым словом осознавая что переговоры не удались. С каждым словом всё сильнее готовый бежать. Он помнил как сверкнуло перед глазом лезвие ножа и тепло собственной крови на лице. Как вместо кожаной куртки друга, схватился за обтянуткю кожей рукоять ножа. После только цвета. Серый, а затем красный. Как обдало жаром лицо. И грохот. Он помнил как Обито вытягивал его за ворот куртки. Затем мощный толчок в грудь и снова красный цвет. После в глазах потемнело. Но ему казалось что он ещё долго слышал крики и стоны Обито в темноте, будто через барахлящее радио.       Очнулся он смотря на белый больничный потолок. Только спустя пару долгих минут он полностью осознал ситуацию, всё это время лихорадочно пытаясь вспомнить что произошло. Чёрт возьми, всё словно просто приснилось ему год назад, так что детали сна со временем стёрлись из памяти, оставив в голове лишь пару кадров. Голова побаливала, так что Какаши решил на время переключиться на то чтобы осмотреть себя.       Он попытался медленно пошевелиться, но далось ему это с трудом. Бинты неприятно стягивали обе руки, поясницу и левую половину лица. Какаши поднял руку, всё ещё немного отказывающуюся его слушаться и поднёс к лицу, чтобы рассмотреть повреждения. Левый глаз открыть совсем не получалось, но сильной боли он не чувствовал, видимо в подключенной к его левой руке капельнице находилось обезболивающее.       Не без усилий, он всё таки сел в койке и осмотрел палату. Кроме него в ней больше никого не было и наверное это первый раз, когда Какаши этому не рад. Сейчас он остро ощущал, что ему не помешала бы помощь или хотя бы стакан воды. Тошнота медленно подступающая к горлу вместе с нудящей головной болью будто кричали ему лежать в кровати смирно, но что-то тревожило мысли, заставляя двигаться несмотря на неудобства. Где Обито? Какаши спустил ноги с койки, погружая их в тонкие больничные тапочки, предусмотрительно стоявшие рядом и оперевшись о капельницу на колёсиках, медленно поковылял к двери. Пересечь плывущую в глазах комнату оказалось той ещё задачей. Его то заносило вправо заставляя биться боком о края мебели, то он почти спотыкался о собственные, без конца липшие к полу тапочки, всё время опасаясь уронить капельницу. Только доползя до ванной он позволил себе обернуться, краем глаза заметив собственное отражение в маленьком овальном зеркале. Оттуда на него смотрел потрепанный мальчик в больничной белой футболке, с испуганным, потерянным выражением лица. Бинты на его лице закрывали только левый глаз и лоб. В остальном, пара царапин и гемотом, заботливо заклееных пластырями говорили о том, что, в принципе, он легко отделался. Не желая больше смотреть на это жалкое зрелище, Какаши дошёл до двери и со второго раза взяв ручку, вышел в шумный, оживленный коридор больницы.       В ту же секунду его чуть не сбила с ног спешащая куда-то медсестра, которую Какаши просто не заметил с левой стороны из-за повязки. Бросив тихое "извините" она умчалась куда-то за угол коридора, оставляя за спиной прильнувшего к стене в попытке сохранить равновесие парня. Чудом пережившая происшествие капельница отъехала в сторону на пару шагов, будто в попытке увернуться от удара. Пришлось приложить усилие чтобы устойчиво встать на ноги и добраться до импровизированного порученя на колёсиках. И он бы обязательно справился сам, пусть и со второй попытки, но забитливая рука Рин подвинула капельницу ближе, придерживая друга за спину.       - Какаши! - на озобоченном лице девушки проявилась улыбка облегчения. - Я так рада что ты наконец пришёл в себя! - но в следующую секунду её большие оленьи глаза наполнились слезами. Даже одним глазом Какаши прекрасно видел, что то были вовсе не слёзы облегчения. Её маленькие руки дрожа сжимали футболку Какаши, - Вас двоих, пидурков, нельзя оставлять без присмотра! Ты хоть представляешь как я испугалась, когда мне позвонили! Сложно представить большее безрассудство! А если бы вы... - она прикрыла рот рукой, - как тот парень. Его вытащили последним и до больницы он уже не доехал.       Последняя мысль будто подействовала на девушку отрезвляюще. Рин вытерла рукавом навернувшиеся от эмоций слёзы и теперь уже с серьёзным лицом принялась осматривать друга. Хотя Какаши был бы рад если бы она отчитала его ещё раз. Всё таки он считал, что Рин сейчас имеет на то полное право. Он ведь и сам знал, что поступает безрассудно.       - Голова болит? Кружится? Тебя тошнит? - вопросы посыпались на Какаши градом и с трудом поняв о чем говорит девушка, он смог выдавить из себя только утвердительное "Мгм". Его мало волновало сейчас собственное состояние. Он и сам мог его оценить. Раз может ходить и дышать, значит пока что всё хорошо. В данный момент у него есть вопросы посерьёзнее, поэтому он убрал руки девушки от своей повязки и наконец смог спросить:       - Рин, где Обито? - её лицо посерело. Какаши больше всего боялся увидеть это выражение. Сердце упало вниз к желудку. Он хотел было спросить что с ним но забившийся в лёгких воздух не дал сказать и слова. Вместо этого ему потребовалось сделать резкий вдох чтобы не задохнуться. Рин придержала его за руку, видимо в знак поддержки. Её взгляд вдруг смягчился.       - Он сейчас в реанимации. У него много ожогов и сломаны пара костей, но врач сказал что его жизни ничего не угрожает.       Казалось, Рин специально пыталась подбирать слова чтобы смягчить впечатление. И это помогало. Ровно до тех пор пока Какаши не увидел всё сам.       В палату их с Рин не впустили. Какаши, несмотря на всё своё желание, протестовать не стал. Даже то что он мог посмотреть на друга сквозь стекло, успокаивало. Не имей он такой возможности, уже давно накрутил бы себя до предела. Впрочем, вопреки ожиданиям, увиденное не внушило Какаши спокойствия. Скорее наоборот, представшая перед ним картина ещё годы будет сниться Какаши, преследуя его в сумбурных, тревожных кошмарах.       Обито лежал на койке всё ещё без сознания. А может врачи вкололи ему порцию успокоительного вместе с анальгетиками и антибиотиками, бутылками с которыми уже была увешана стоящая рядом с койкой капельница. От неё к руке Обито, по прозрачной трубочке медленно капали лекарства. Ещё одна более толстая трубка разместилась прямо у него во рту. Видимо он не мог нормально дышать самостоятельно. У Какаши подкосились коленки и ему пришлось опереться о стоящую неподалёку тумбочку. С неё на пол покатилась пара упаковок бинтов, предусмотрительно сложеных здесь для следующей перевязки. Только сейчас он обратил внимание на живот Обито, туго перетянутый бинтами. Местами сквозь белую марлю пятнами проступала мазь.       Картинка постепенно складывалась и Какаши всеми силами противился ей, отказываясь делать выводы самостоятельно. Нужно было поговорить с врачом.《Точно, ему срочно нужно было поговорить с врачом!》- Мозг Какаши сейчас работал с невероятной скоростью. Его взгляд хаотично метался по комнате, вылавливая мельчайшие детили и наконец остановился на руках дргуа. Вокруг его запястий были закреплены тканевые наручники, очевидно блокирующие любые движения руками, чтобы в случае чего он не сорвал бинты. Сердце Какаши сжалось и он физически ощутил это. Воздух неприятным комом встал в горле. Какаши чувствовал как с каждым новым сигналом аппарата измеряющего сердечный ритм Обито, всё больше теряет связь с реальностью. Он уже не чувствовал прикосновения Рин, кажется пытающиейся его успокоить. Даже если бы он и заметил, это не дало бы никакого эффекта. В конце концов, она и сама сейчас была на грани слёз.       Состояние Обито улучшилось на третий день, насколько помнил Какаши. К этому времени ему самому уже сняли большую часть бинтов и в скором времени готовились выписывать. Он боялся что не сможет уснуть после произошедшего, но слабость взяла своё и даже после увиденного он ещё с день пролежал на койке своей палаты. Впрочем, опасения всё же оказались верны, произошедшее оставило свой след на качестве сна Какаши. Месяцы спустя ему всё ещё снился огонь и запах опаленой кожи, от чего он вскакивал с постели посреди ночи, долго пытаясь прийти в себя.       Следующие пол года стёрлись из памяти Какаши, оставив после себя лишь очертания образов минувших событий. Подготовка к пересадке кожи Обито, затем медленная реабилитация и снова операция. Нескончаемые бинты, мази и трубки. И бледное лицо друга. Они с Рин постоянно были рядом с Обито, каждый день навещали его в больнице, неделями ночевали у него дома после выписки и помогали с перевязками. Но это всё что он запомнил. Только длинный больничный коридор, постоянная вонь спирта и белые реки бинтов.

***

      Ещё один плеск воды в лицо. Неприятное ощущение холодных капель, стекающих по подбородку заставило Какаши дернуться. Он вытер лицо рукавом своей кофты и оперся руками о раковину, пытаясь сконцентрироваться на звуке льющейся из крана воды. Дыхание сбилось как после долгого погружения под воду. Его отражение в зеркале напротив смазалось, словно поплывшие в разводах краски. В голове стоял гул, будто целый улей чем-то потревоженных пчел роился вокруг него и Какаши потребовались дополнительные усилия чтобы различить среди него тихое журчание воды. Его мутило. Слабость в ногах заставила его сильнее облокотиться о края раковины, беспокоясь о том, что он может сломать её если повиснет на ней всем своим весом. Мысленно он благодарил себя за то, что не съел приготовленный Обито штрудель. Было бы крайне жалко сейчас выблевать его в унитаз. Вязкая слюна растянувшись упала с его губ и он смыл её в раковину сняв пальцами с языка. Он не хотел осквернять дом друга, это место не должно было почувствовать этого, не должно было этого увидеть. Обито не должен был. Иначе состояние Какаши поглотит и его, унесет с собой на дно, как тонущий человек тянет за собой непрофессионального спасателя. Какаши не мог позволить такому случиться.       - Какаши, - он вздрогнул от неожиданности, - всё в порядке?       Обито стоял в дверях, облокотившись руками о косяк, пытаясь сфокусировать зрение в контрастно светлой по сравнению со спальней комнате. Какаши ещё раз ополоснул лицо, пытаясь придать себе более или менее вменяемый вид. Тревога снова закралась внутрь, разливаясь по венам, скапливаясь в животе и вставая поперёк горла. Он сделал резки вдох ртом, но воздух будто еле доходил до лёгких и тут же возвращался обратно. Скрывать своё состояние дальше уже не имело смысла. Какаши лишь сильнее сжал в руках скользкий край раковины. Он попался.       Обито перешагнул порог, на ходу пытаясь подавить зевок. Он подошёл ближе оценивая состояние друга. В холодном свете единственной лампочки, Какаши казался ещё бледнее и оттого более больным. Падающая на его лицо тень делала и без того темные синяки под глазами ещё чернее. Он закрыл кран и сделал шаг назад от раковины, не поднимая головы, словно пряча в полу своё лицо. Что-то в его поведении пугало Обито. Он будто вновь чувствовал ту отстраненность, которую всё это время так усердно пытался преодолеть. Противное чувство безысходности разлилось по лёгким, обжигая их изнутри. Стоило ему ощутить что лёд треснул, как морозы вновь ударили, возвращаясь с новой силой.       Обито подался вперёд, приобнимая друга за плечи, заставляя вывровняться и посмотреть ему в глаза. Тот повиновался молча, позволяя манипулироваь собой словно тряпичной куклой. Обито не видел отражения в его стеклянных полуприкрытых ресницами глазах, словно их чернота поглощала весь тот свет на который была способна единственная лампочка в ванной. Его глаза лишь блестели от влаги и тем сильнее напоминали кукольные. Обито не понял были то слёзы или вода, которой он недавно ополоснул лицо.       Парень притянул друга за шею, устраивая его голову на своём плече и укрыл его дрожащее тело в нежных объятиях. Он гладил его по волосам и шептал на ухо что-то про счастливое будущее до тех пор пока не почувствовал как Какаши позволил себе расслабиться. Он взял его за руку и осторожно, придерживая за плечи, повёл обратно в спальню, усаживая на кровать и опускаясь рядом.       Какаши будто всё ещё находился в прострации, то ли между реальностью и сном, то ли застряв где-то глубоко в своих мыслях. Белокурые пряди его волос падали на глаза, будто намеренно скрывая от Обито направленный куда-то в темноту комнаты тяжелый взгляд. Гул в ушах, на время усмиренный его заботливыми объятиями сейчас с новой силой нависал над Какаши. Он словно проникал прямо в его мозг через ушные каналы, крутился в голове мешаясь с мыслями и в конце концов делая из нечитаемую неоднородную субстанцию. Закравшаяся вновь тревожность отзывалась неприятными мурашками под кожей, будто по его венам бегали миллионы маленьких жуков, щекоча сосуды миллиардами маленьких лапок. Какаши уже слышал их передвижения внутри своего тела. Этот гул из жужжания маленьких насекомых стоял в его голове словно волнами набирая интенсивность. Он исходил изнутри и спрятаться от него было невозможно. Какаши накрыл уши ладонями но шум в голове только усилился и он убрал руки. Он старательно прогонял эти навязчивые мысли, боясь укрепить их в своём сознании, но не выдержав, всё же сделал смахиваюший жест рукой, чуть сильнее надавливая на запясться. Это не помогало.       Обито к этому времени совсем растерялся. Какаши выглядел напуганным. Дрожь, которую он едва смог снять недавно сейчас снова набрала силу и Какаши пытался ослабить её и напряжение в руках навязчивыми движениями. Он сплетал между собой пальцы, сжимал и разжимал кулаки. Обито положил руку ему на ладони. Какаши замер на пару секунд, но тремор не давал ему долго бездействовать       Какаши чувствовал как теряет контроль над собственными мыслями. Он будто вывел своё тело на автопилот, а сам забился в дальний уголок сознания изо всех сил огораживая и пытаясь сохранить остатки благоразумия. Всё вокруг будто происходило в слоумо и таймлапсе одновременно, смазываясь в итоге в неразборчивые силуэты и очертания, передавая информацию в мозг с задержкой. Какаши старался делать глубокие вдохи тогда, когда воздуха в лёгких уже нехватало и он начинал задыхаться. Будто от недостатка кислорода, его мозг наполовину отключился. Он не был в состоянии думать, адекватно воспринимать информацию, будто что-то постоянно отвлекало его, перебивало на полуслове. Какаши пытался сосредоточить на Обито сумасшедший поток мыслей, которые теперь представляли из себя не более чем зацикленный обрывок фразы, меняющейся каждые пять-семь повторений. Но он всё ещё то и дело возвращался и мыслями и глазами к зудящим и ноющим запястьям.       《Там ничего нет》- твердил он себе, с каждым словом всё меньше в это веря. Эта манифестация скорее звучала как самообман, чем правда и Какаши боялся что начал сомневаться в правильности своих мыслей. В их достоверности. В их правдивости. В их реальности.       Какаши резко встал с кровати и ни сказав ни слова быстрыми шагами направился на кухню. Обито следом сорвался с места, почти бегом догоняя парня уже у самой столешницы. Тот один за другим открывая ящики что-то искал, быстро и нервно перебирая руками. Обито протянул было руку чтобы положить её ему на предплечье, но Какаши отшатнулся в сторону, отворачиваясь. Лезвие найденного наконец кухонного ножа блестнуло белым из-за его плеча, отражая рассеянный лунный свет. Он успел сделать один неровный разрез прежде чем Обито среагировал на ситуацию, выбивая нож из его ослабевшей руки. Тот с приглушенным металлическим звоном ударился об пол где-то рядом с холодильником. Обито сжал его запясте, пытаясь осмотреть что тот успел натворить но тут же почувствовал как Какаши повело вниз и он почти всем весом рухнул на колени, после уже плавно опустившись на пол, облокачиваясь о шкафчик с посудой. Ни держи Обито сейчас его за руку, от такого удара его коленям было бы плохо после. Парень быстро опустился рядом, чувствуя как в его правой руке растекается тёплая вязкая жидкость.       В голову будто ударило, Обито поднёс руку к лицу, слегка приподнимая её так чтобы в полумраке комнаты разглядеть порез. Какаши кажется тоже уставился на рану в каком-то тревожном ожидании. Кровь сочилась наружу, стекая по руке и капая на пол. Прямо под тем местом где Обито держал его руку на полу уже образовалась небольшого размера лужица крови. Какаши, всё ещё пялившийся на рану, на ощупь нашел футболку Обито и сжав её в руке прошептал:       - Обито... - его голос повысился, будто он вот вот был готов заплакать, - Обито, они не выходят. - Из глаз Какаши крупными каплями полились слёзы. - Этого недостаточно. Они всё ещё внутри! - его голос дрожал и прерывался почти на каждом слове.       Какаши отпустил его футболку и судорожными лихорадочными движениями принялся давить на руку, будто намеренно выдавливая кровь. Это заставило Обито наконец выйти из ступора, во второй раз одергивая руку друга. Какаши в ответ на это только заскулил прикусывая губу. Нужно было остановить кровь.       Обито никогда не пугал вид крови. На самом деле, в основном из-за их активного детства и не менее активного подросткового периода, ему часто доводилось иметь дело с разного рода ранами. Однако сейчас руки его дрожали. Глаза бегали по рукам Какаши, будто опасаясь что порезов вдруг само собой станет больше и Какаши просто истечет кровью прям у него на руках. Что делать? Этот иррациональный страх не давал ему действовать. Нужно остановить кровь. Обито не представлял как.       Он медленно положил руки Какаши, и стараясь не мельтешить, быстрым движением стянул с себя футболку, сворачивая и придавливая к порезу. С губ Какаши сорвался стон с примесью шипящих. Обито взял его правую руку и самостоятельно положил на футболку, медленно убирая свою, на ходу проверяя его реакцию.       - Держи так, - Учиха заглянул ему прямо в лицо стараясь поймать зрительный контакт видимо для того чтобы понять слышит ли Какаши его вообще? Пара секунд ушла на то чтобы парень включился в происходящее и только после его неуверенного кивка головой, Обито отпустил его руку полностью и поднялся на ноги.       Только сейчас он сильно пожалел о том что в этот момент они не находятся у Какаши дома. Вероятно, там ему было бы спокойнее, а Обито было бы намного легче найти аптечку. К тому же, пока сейчас он перебирал коробочки с непонятным содержимым, с каждой секундой у него отпадала уверенность в том, что в его собственной будет всё необходимое. Обито нечасто болел и аптечка никогда не была у него в быстром доступе и его мысленные сокрушения по этому поводу сейчас были настолько громкими, что казалось Какаши сможет их услышать.       Наконец отыскав нужный чемоданьчик, Обито плюхнулся обратно на пол, спешно открывая его и поочередно вытягивая наружу рулон бинта, марлю, маленькие ножницы и баночку спирта. На какое-то время он смог выдохнуть, радуясь что всё необходимое всё таки нашлось. Какаши без сил уставился куда-то в пол. Обе его руки лежали у него на коленях. Одна послушно придерживала футболку Обито. Он на секунду замялся, думая, стоит ли трогать Какаши когда тот не видит этого, но быстро решив для себя что перевязать порез сейчас важнее, аккуратно снял его правую руку с футболки, скидывая последнюю на пол. Какаши, казалось, не обратил совершенно никакого внимания на его движения, но его взгляд всё таки переместился на секунду в сторону пореза, после чего снова перешёл на пол.       Обито смог с облегчением выдохнуть во второй раз когда обнаружил что кровь уже не вытекает из раны ручьем. Он аккуратно обработал края пореза смоченным в спирте маленьким куском марли, затем отрезал от неё кусок побольше и наложив поверх, плотно забинтовал, завершая аппликацию. Всё это время Какаши не решался поднять на него взгляд. Может это сказалась резкая боль, а может со временем, но его будто отпустило и теперь странное ощущение опустошенности и облегчения не давало ему сделать и малейшего движения. Осознание, постепенно прходившее к нему, однако, не давало ощутить это долгожданное облегчение в полной мере, постепенно разбавляя его нарастающим чувством вины.       Они просидели так в тишине от силы минуты две, но обоим показалось что прошло не меньше получаса, настолько долгими и тяжелыми были секунды. Обито всё это время тревожно наблюдал за тем, не покраснеет ли бинт, а Какаши отчаянно боролся за свою репутацию. Стоило ему повернуть к другу голову, как Обито резко поднял на него глаза, встречаясь взглядами. Какаши просто некуда было от него деться, а обнаженный торс Обито производил на него двойное воздействие. Почему-то Какаши совсем забыл, что футболка Учихи сейчас лежит на полу, смоченная в его крови и мышцы, а с ними и шрамы Обито окажутся оголены. Его глаза заблестели от накативших вновь слёз.       - Всё в порядке, - Обито не определился, хотел он выразить вопрос или утверждение, поэтому получилось нечто среднее и оттого неуверенное. Его ладонь прильнула к щеке Какаши. - Всё в порядке, - повторил он уже более уверено.       Какаши закрыл глаза, хватаясь за его руку. Сейчас ему было не страшно. Разве что, пожалуй, страшно хотелось курить.