Вытащи меня из темноты

      Солнечный свет растянутым градиентом заполнил небо за окном квартиры, ночь в которой никому так и не принесла спокойствия. На холодном кухонном полу Какаши согревали нежные прикосновения Обито. Он гладил его по волосам, крепко держа за руку и в пол голоса говорил на отстраненные темы. Какаши почувствовал как под тяжестью накопившейся усталости закрываются веки. Он слабо зевнул, прикрывая рот рукой, на что свежий порез на предплечье отозвался ноющей болью. Заметив как успокоилось его дыхание, Обито встал с пола. На затекших ногах он сделал пару нетвердых шагов к столешнице и налив стакан воды, опустился обратно, аккуратно передавая его Какаши. Он взял стакан дрожащими руками и Обито лишь по губам смог прочитать тихое «спасибо». Какаши сделал всего пару маленьких глотков и отставил стакан.       — Сможешь подняться? — Обито вновь встал, протягивая другу раскрытую ладонь, — Пошли в спальню. Тебе нужно поспать.       Какаши неуверенно поднялся на ноги, опираясь на протянутую руку. Обито придерживал его за плечи всю дорогу до кровати, хоть в том и не было нужды. Его, безусловно, одолевала усталость, но это вовсе не значило что он не мог добраться до кровати сам. Впрочем, Какаши решил что намного легче будет позволить Обито оберегать себя, чем тратить силы на выяснение границ его самостоятельности. Уже светало и ему нужно было выскрести из этой долгой ночи ещё хотя бы пару часов сна и Какаши, не желая больше контролировать своё тело, без сил повалился на кровать. Обито молча перелез на другую сторону и накинул одеяло, накрывая их по плечи. После всего случившегося его мозг совершенно отказывался думать и нельзя сказать что он этому не рад, поэтому Обито просто опустил голову на подушку рядом и закрыл глаза.       Но в отличии от него, в голове у Какаши сейчас звенел нескончаемый поток мыслей, по новой разгоняя тревогу, мешая отдохнуть и телу и разуму. Он неровно выдохнул. Сейчас когда приступ иррационального страха прошёл, Какаши ждал следующего за ним обычно чувства обманчивой лёгкости, но оно не наступило. Вместо этого его одолевало набирающее силу горькое ощущение собственной ничтожности. Порез на руке вновь напомнил о себе пульсирующей болью и он зажмурил глаза. Не столько от физического дискомфорта, сколько от зациклившегося ощущения сожаления, вязким комом засевшего в груди. Он знал к чему это приведет. Каждый шрам оставленный своей рукой в период безумия напоминал о его слабости. О его беспомощности перед проблемой. О его очередном проигрыше.       Будто почувствовав эмоции Какаши, Обито положил руку ему на живот, чуть ниже рёбер и стал поглаживать. Какаши сам не понял как эти движения заставили тревогу, не дававшую ему покоя, отступить. С каждым движением руки, неприятное чувство волнами сходило с него, замещаясь чем-то теплым и нежным. Какаши не смог понять что это за чувство. Обито придвинулся ближе, пристраиваясь на подушку рядом. Чувство того что опасность отступила на шаг назад дурманом окутало его мозг. Он может и сам не осознавал что делает. Все те силы и напускная уверенность которые он собрал за последний час, вытекали из него, оставив после себя только усталость. Обито почти физически чувствовал насколько тяжелее становилось его тело, вдавливаясь в кровать. Он не мог открыть глаза.       — Постарайся уснуть, — пробубнил Обито, прильнув щекой к плечу Какаши, так неразборчиво, что тот едва смог понять сказанное.       Какаши закрыл глаза.       Просыпаться под звон будильника показалось Какаши ещё противнее чем обычно. Ему в принципе не нравился тот факт что вставать приходилось в определённое время, а иной раз одна только мысль об этом настолько удручала его, что вечером он не мог заснуть. Какаши приподнялся на локтях чтобы дотянуться до лежащего на прикроватной тумбочке телефона. Тот, видимо, брошенный Обито прошлой ночью в спешке, лежал на самом краю, а сейчас и вовсе норовил упасть от вибрации будильника. Какаши смахнул вниз ползунок и плюхнулся обратно на подушку. Рука Обито, до этого всю ночь покоящаяся у него на груди из-за всех манипуляций с будильником спустилась вниз и теперь, едва разлипляя глаза от усталости, Обито обнаруживает себя приобнимающим Какаши за талию. Надо сказать, что про себя он находит эту позу весьма удобной. Собственно, не увидев на лице парня возражений, он придвинулся чуть ближе и закрыв глаза, снова быстро провалился в сон.       Соблазн не пойти на пары сегодня был ужасно велик. Какаши давно не чувствовал себя настолько разбитым утром. Не сказать, что обычно он просыпался бодрым и с хорошим настроением, но сегодня, помимо довольно паршивого эмоционального состояния, у него будто болел каждый сантиметр тела. Возможно, от того что уснул он в неудобной позе, поясницу и ноги ужасно ломило. Порез на руке противно ныл, голова раскалывалась пополам, а слизистая глаз совсем высохла, так что теперь они щипели, словно натёртые солью.       Какаши накрыл лицо рукой, загораживаясь от солнечного света, без труда пробивавшегося сквозь шторы и уже успевшего заполнить собой всю квартиру.       «Просто постарайся не пропускать пары на этой неделе.»       Перед глазами всплыло обеспокоенное лицо Минато-сенсея и Какаши страдальчески сдвинул брови, поднимаясь с кровати. Обито, бесстыдно лежавший на нём до этого момента, сполз на кровать проворчав что-то недовольное сквозь сон, всё ещё не думая просыпаться. Теперь стало понятно почему он постоянно опаздывает на первую пару. И на вторую. И на третью.       Запасной зубной щетки у Обито не оказалось так что Какаши воспользовался ополаскивателем для рта и быстро умывшись, отправился на кухню; в поисках чего нибудь съестного. За последние сутки, кроме, пожалуй, банки пива, в его желудке не было ничего, и хотя Какаши чувствовал что его уже мутит от голода, кушать он не хотел. Впрочем, его организм активно протестовал против такого решения, периодически посылая рвотные позывы, сопровождаемые неприятным ощущением в желудке.       Какаши зашёл на кухню. В утреннем свете она создавала совсем иное, приятное ощущение. Его взгляд упал на пол. Прямо под раковиной всё ещё лежала смятая футболка, наполовину покрывшаяся засохшими пятнами его крови. Только появившаяся на его губах тень улыбки сошла как будто её там и не было. Вместо неё, как если бы мысли имели вкус, во рту у Какаши тут же появился неприятный привкус горечи. Сам того не осознавая, всё это время он будто надеялся, что никаких подтверждений событий прошедшей ночи не останется и всё забудется как плохой сон. Но неоправданные надежды со звоном разбились о холодный кафель реальности. Какаши опустился на колени и подняв футболку обнаружил под ней засохшие на паркете за ночь пятна крови. Он поднялся обратно, набрал в ладони воду и прям так, с рук, вылил её на пол, вытирая пристывшую кровь чистой стороной импровизированной тряпки. Не сказать что результат полностью удовлетворил его, но пятен больше не было заметно и он направился обратно в ванную чтобы замочить футболку.

***

      — Зайди ко мне в кабинет после уроков.       Какаши вышел из своих раздумий и наконец обратил внимание на учителя, уже несколько минут сверлящего его недовольным взглядом. Шёл второй месяц учебного года. Все опомнившиеся и пытающиеся запрыгнуть в последний вагон ученики подналегли на учебу в последнем школьном году для успешной сдачи выпускных экзаменов. Даже Обито, обычно безалаберный хулиган, уткнулся носом в учебник, надеясь что это хоть чем-то ему поможет. Рин и подавно с головой завалена дополнительными занятиями, исписанными вдоль и поперёк тетрадями и длинющими конспектами, так что у неё даже нет времени пообщаться с друзьями. А Какаши, будто не поддавшись атмосфере предвыпускной зубрежки, без интереса рассматривал доску, положив голову на парту.       Учеба как-то не шла в этом году и Какаши при всем желании не мог сказать что это хоть в как-нибудь свойственно ему. Ладно бездельник Обито, но ОН — никогда. Обычно Какаши не приходилось даже прилагать усилия чтобы усвоить новый материал, а сейчас он не мог сосредоточиться на уроке достаточно хотя бы для того чтобы понять что за тему они сегодня проходят. Естественно, его оценки и успеваемость заметно упали. В конце концов, он опустился в рейтинге класса и учитель больше не мог позволить себе закрывать на это глаза.       — Если ты не постараешься исправить оценки к концу полугодия, я буду вынуждена поставить тебе незачет.       Какаши смотрел в окно. Не сказать чтобы его не волновала успеваемость, но отвечать на это было слишком муторно. Будто он сам не задумывается над этим каждый день. Будто он сам не корит себя за бездействие. Будто то что учитель будет шпынять его за это, чем-то ему поможет. Он вышел из кабинета учителя с чувством некоей неудовлетворенности. Будто проблема, которую он ожидал решить сейчас, когда на неё наконец обратили внимание, даже не сдвинулась в сторону решения.       Какаши сидел за учебниками часами, выполняя всего несколько заданий. Он старался окружить себя учёбой, убрать все отвлекающие факторы, но чем больше он старался погрузиться в материал тем сложнее ему давалось его запоминание, а все те отвлекающие факторы которые он так старался убрать подальше, оказались в его мозгу. Он зависал. Просто переставал думать в случайный момент, а вернее, в его голове одновременно существовало столько мыслей, что он просто не мог сосредоточиться на одной. При этом, в моменте, легко обрабатывая сразу три, не в силах запомнить к чему пришел. Он только молча смотрел в одну точку несколько минут, прежде чем усилием воли вернуть себя обратно в реальность.       — Какаши, ты почему не ешь? Остынет же! — обеспокоенный голос Рин вырвал его из очередного ступора. За последние несколько часов таких у него было не меньше пяти.       Какаши встряхнул головой и опустил взгляд в нетронутый контейнер с жаренной курицей с рисом. И правда, он не притронулся к еде с начала обеденного времени. Какаши перевел взгляд на уже пустой ярко желтый контейнер Обито. На повернутой к нему стороне был нарисован Супермен. Обито носил этот контейнер с младшей школы. Он объяснял что-то Рин, при этом активно жестикулируя. Какаши не вдавался в подробности диалога, но со стороны выглядело так, будто Обито за что-то оправдывался. Зная его, вероятно так оно и было. Какаши опустил взгляд на контейнер Рин. В нем ещё оставалось небольшое количество котлет с рисом, но было очевидно, что бо́льшую часть своей порции девушка уже съела, и если бы лёгкий конфликт с Обито не отвлёк её от еды, скорее всего, контейнер был бы уже пуст.       Но Какаши не хотел есть. Может он и был голоден, но будто сам процесс поглощения пищи настолько утомлял его, что останавливал ещё до начала трапезы. Он взял палочки. Какаши любил использовать их для готовки, находя прибор очень универсальным и оттого удобным и иногда ел при помощи них. Рука казалась невыносимо тяжёлой. Хотя, возможно, это как раз потому что он не ел нормально уже пару дней и банально терял силы. Какаши сделал над собой усилие и положил в рот кусок курицы.       Скоро он вообще перестал носить еду в школу, а обеденное время прогуливал, слоняясь по школьным коридорам. Отчасти потому что лишний раз смотреть на еду он не хотел. Стоило ему почуять что-то съестное, как желудок начинал урчать и ныть от голода. Несмотря на капризы своего хозяина, организм Какаши отчаянно нуждался в пище.       Есть дома в одиночестве было невыносимо вдвойне. Он мог перехватить что-то из холодильника если вдруг там заваляется пренесенная домой еда или заваривал лапшу. В том году он сбросил почти десять килограмм. В какой-то момент Рин начала приносить ему перекусы из дома сделанные своими руками, видимо найдя рычаг давления. Если Какаши отказывался есть, она театрально надувала губки и опускала большие глаза, говоря шепотом: "Всё нормально, если тебе не понравилось". И Какаши приходилось доедать.

***

      Будь он сейчас дома, скорее всего проигнорировал бы голод и дождался момента когда в университете они вместе пойдут в столовую, как это обычно бывает, после третьей пары. Но сейчас, учитывая события прошлой ночи, Какаши благоразумно решил пожалеть свой настрадавшийся организм, и заглянув в холодильник... понял что тот совсем пуст.       Обито вышел из спальни как раз в тот момент, когда Какаши открыл дверцу, заглядывая внутрь. Он осмотрел кухню из под полуприкрытых век, будто осознание реальности давалось ему с трудом. Приметив Какаши у холодильника, он сначала замялся на пороге, но через какую-то секунду подошёл к нему и обняв со спины словно плюшевую игрушку, устало положил голову ему на плечо, пробубнив куда-то в шею: «Доброе утро». Какаши вздрогнул от неожиданности, выдернутый из размышлений о резкой потребности его организма в еде, и застыл на месте так и не закрыв дверцу холодильника. Обито, внезапно нашедший для себя чрезвычайно удобную позу, уже успел погрузиться обратно в сон на пару секунд, но повеявший из холодильника холод неприятным шлейфом прошёлся по спине и парню пришлось поднять голову. Его попытка подавить зевок не увенчалась успехом и наконец продрав глаза, он тоже уставился в пустой холодильник. Ещё минута ушла на загрузку информации и Обито со стоном «Нееет!» снова устало опустил голову на плечо Какаши. На логично следуюший вопрос «Что случилось?», он молча подошёл к духовке и открыв её, вытащил противень со вчерашним злосчастным штруделем.       — Как думаешь, он прокис?       Обито состроил грустную рожицу и ткнул пальцем в твёрдую поджаристую корочку. Посмотрев на друга, будто ожидая его одобрения, он всё же взял нож и отрезал кусок на удивление мягкого изнутри теста.       — Думаю, с ним ничего не случилось за ночь, — Какаши закрыл холодильник и повернулся к духовке, старательно избегая мыслей о том, насколько он сейчас голоден, — пахнет всё так же вкусно.       Обито всегда имел очень выразительное лицо, что частенько оборачивалось для него боком. Бывало, будучи ребёнком, он скорчит такую гримасу, что получит по носу от ребят из школы, посчитавших что он должно быть, смеётся над ними. Рин часто ходила с ним к школьной медсестре, а тот, запрокинув голову, нелепо ковылял за ней, оставляя на полу редкие капли крови. Впрочем, с тех пор действительно мало что изменилось. Вот и сейчас, услышав от Какаши положительный комментарий в сторону своей стряпни, он просиял в широкой улыбке, нисколько не скрывая то, как ему приятна эта похвала       Кинув быстрый взгляд на часы, Обито поставил злополучный штрудель на стол и быстро включив электрический чайник, направился чистить зубы. Какаши почувствовал как от голода скрутило живот. Неприятное чувство тошноты подступило к горлу. С полминуты он пытался побороть приступ голода, прикрыв рот рукой, другой облокачиваясь об столешницу. Нужно было срочно что-то с этим делать. Разум слегка помутнился от накатившей паники. Конечно, он сам виноват во всем что с ним происходит. Он считал заслуженной всю ту боль которую испытывал, будь она эмоциональная или вполне физическая. Он знал прекрасно то, с какими последствиями столкнется продолжая вести такой образ жизни, и всё равно не потрудился поесть нормально хотя бы вчера. Сквозь пелену тумана, Какаши достал из шкафа тарелки и подобрав брошенный Обито на столе нож, принялся за нарезание штруделя.       Благо, это был другой нож. Не тот который Какаши использовал сегодня ночью, всё ещё лежавший в раковине, как грустное напоминание о произошедшем. Какаши вообще планировал выкинуть его, до того ему было противно, но Обито наверняка не разрешит этого сделать. Не то чтобы на нем было много крови, но сам факт того что он резал человеческую плоть вызывал у Какаши чувство отвращения. Не только к самому предмету или действию, но и непосредственно к тому, кто его совершил. Ему ещё как-то нужно будет рассказать об этом своему психиатру. Вероятно, его снова упекут в лечебницу на пару-тройку недель под присмотр санитаров и тогда прощай диплом. Он и так висел на грани отчисления, а если перестанет появляться в университете вообще, никакая справка его не спасёт. Он и так уже принёс их целую кучу. Минато-сенсею впору было бы завести для них отдельную папку.       Обито, только что вернувшийся из ванной, застал Какаши в ступоре стоящим перед штруделем и смотрящим поверх него пустым взглядом. Потихоньку подойдя сбоку, он накрыл своей ладонью руку Какаши, аккуратно забирая себе нож.       Перенимая на себя обязанность по нарезанию горе-штруделя, Обито отправил всё ещё пребывающего в прострации друга наливать чай. Какаши был, мягко сказать, неуверен в состоянии своей нервной системы, так что благоразумно не стал рисковать пить кофе. Хотя, тот всё ещё манил его своим бодрящим эффектом, Какаши понимал, что никакой ясности мысли напиток ему не даст. Скорее наоборот, кофеин затуманит его разум ещё сильнее. На самом деле, он бы сейчас выкурил сигарету, но делать это на пустой желудок плохая идея. Да и вообще, делать что-либо на голодный желудок плохая идея. Сказать по правде, Какаши сомневался что в его голове вообще осталось место для хороших идей.       Уже сидя за столом с налитым чаем Обито достал аптечку и вытащил оттуда остаток бинта, марлю и спирт которые использовал ночью. Какаши вопросительно посмотрел на него, но Обито не церемонясь сам взял его руку и, отмотав наложенный вчера бинт, стал рассматривать порез. Какаши не решился забрать руку, поэтому всё что ему осталось — это отвернуться и смотреть куда нибудь в сторону, чем он и занялся. На внутренней стороне марли осталось отчетливое коричневато-красное пятно довольно большого размера. Обито нахмурил брови. Он взял кусочек марли поменьше и обмакнув его в спирт, протёр место вокруг пореза, затем перевернул его и аккуратно промокнул стянувшуюся за ночь кожу. Обито почувствовал как под этими движениями рука Какаши едва заметно дёрнулась, а челюсть напряженно сжалась от боли. Он ничем больше не показал эмоций, но даже этого хватило Обито, чтобы заставить его сердце обливаться кровью.       Закончив обрабатывать порез, Обито обмотал его остатками бинта и убрав всё остальное на место, сел обратно за стол, попутно думая что нужно будет зайти в аптеку на обратном пути. Какаши не знал как вести себя в сложившейся ситуации, поэтому предпочел вести себя так, будто ничего не произошло вовсе.       Штрудель оказался действительно вкусным и проведенная в духовке ночь никак ему не повредила. Одного куска Какаши вполне хватило чтобы наесться, но Обито, возразив, запихнул в него ещё один. Эта атмосфера лёгкости и может небольшое облегчение от того что он наконец смог поесть хоть что-то, захлестнули Какаши. На время он забыл о проблемах и заботах и наконец расслабился так, как давно не мог.       К сожалению, спокойствие, как и этот момент, не может длиться вечно. Какаши взглянул на часы и понимание того что пора выходить моментально испортило ему настроение. Видимо, подумав о том же, Обито снова встал со стола и направился в комнату, через пару минут возвращаясь оттуда с худи бледно-розового цвета в руке. Он выглядел неловко и явно старался избегать взгляда Какаши. Уходя в комнату со спокойной уверенностью, Обито никак не ожидал того, что все кофты, которые он очень любил и которых у него было приличное количество, окажутся грязными лежать в ведре для стирки. Он совершенно забыл как вчера перед приходом Какаши суматошно собирал по дому вещи и без разбора кидал всё в стирку. Избежать этой участи удалось лишь той части вещей, которой посчастливилось оказаться в спальне. Они были лишь наспех запихнуты в полку и ждали момента когда Обито откроет её в следующий раз, чтобы совершить свою месть. И как назло, среди нескольких футболок и пары джинс не оказалось ни одной кофты. Единственным вариантом который Обито удалось найти стала эта, запрятанная вглубь полки, розовая худи и теперь он умирал от стыда, чувствуя на себе непонимающий взгляд Какаши.       — Это Рин подарила! — только и выпалил он в ответ на немой вопрос друга, — На Рождество. Вместе с печеньками передала.       Какаши в принципе не имел ничего против этой худи. Просто Обито выглядел настолько смущенным, что аж покраснел, почти сливаясь по цвету с кофтой.       — Я подумал, ты захочешь скрыть бинты, — надо сказать, Какаши не ожидал от Обито такой проницательности.       — Если порез снова откроется, на ней будет видно.       На самом деле, он уже не думал что такое может произойти. Тем более через ту кучу бинтов которые Обито сам же только что обмотал вокруг его руки. Но надевать худи не торопился.       И не зря. Поразмыслив секунду, Обито стянул через голову свою синюю кофту с капюшоном и кинул её в руки Какаши. Хорошо что он попал прямо в него, иначе Какаши мог бы не словить, отвернувшись чтобы не смотреть на задравшуюся футболку Обито. Уже через пару минут они стояли на пороге дома. Какаши в синей кофте Обито, а тот в розовой худи, тщетно пытаясь спрятать её под просвечивающую белую рубашку. На выходе Какаши на всякий случай дважды проверил ключи в кармане куртки.       Негативные мысли вернулись к нему уже на пути в университет. Зажатая между губами сигарета уже почти дотлела, и Какаши выискивал глазами урну, вполуха слушая бессмысленную болтовню Обито. Кажется, он увлеченно говорил что-то о птицах. Какаши не был уверен. Ноги, ватные, совершенно не слушались его, и Какаши то и дело спотыкался, то о неровности на асфальте, то цепляясь за полы собственных брюк. Всем чего он сейчас хотел было добраться до аудитории и приземлиться на стул в углу у батареи. Заниматься на уроках он сегодня конечно не собирался. Его целью было только посветить лицом перед преподавателями и отметиться в журнале во избежание отчисления. Какаши потушил бычок об пепельницу на крышке урны.       До аудитории они добрались вовремя и без спешки. Удивительным это было по двум причинам: первая — Обито живёт дальше всех, вторая — опаздывать у него это постоянная практика. К тому же, подъём сегодня был особенно тяжёлым и никто из парней так и не смог нормально отдохнуть за эту ночь. Рин, уже сидевшая на их обычных местах, встретила друзей яркой улыбкой. Обито почему-то эта улыбка показалась подозрительно более яркой чем обычно, в глазах девушки засверкало озорство. Она как раз занимала им два стула ближе к стене и Какаши поспешил приземлиться на дальний, оставляя Обито место посередине. Обычно ему было без разницы где сидеть, лишь бы Какаши не отделял его и Рин. Да и садиться рядом с подругой Какаши сейчас не хотел. Вероятно от него всё ещё воняло сигаретами и мало ли, она увидит повязку. Едва ли он хотел беспокоить девушку такими вещами. Да и вообще, показывать её кому-либо ещё он не собирался.       Конечно, лучше бы ему так не делать, ни Минато сенсей, ни его психотерапевт не одобрили бы того что он замалчивает о таких важных вещах. Какаши должен был докладывать обо всех изменениях в своём состоянии. Особенно сейчас, когда ему изменили дозировку лекарств. Тех самых, пару приемов которых он уже пропустил. Как бы то ни было, он твёрдо убедился в своём намерении никому ни о чем не говорить. По крайней мере, ближайшие пару дней. Вот если ему станет хуже, тогда точно расскажет кому нибудь, а пока можно и понаблюдать. Во всяком случае, так он сказал себе и опустил голову на руки, мгновенно засыпая.       — Что-то случилось? — Рин вопросительно выгнула бровь, выглядывая из-за плеча Обито.       Сначала он не понял кому был адресован вопрос, но увидев что Какаши вырубился, принял атаку на себя.       — Он даже не поздоровался со мной, — по тону не было понятно обиделась ли девушка на это, или просто подметила странность в его поведении.       — Не выспался, видимо, — Обито подвинулся на стуле так, что Какаши полностью скрылся от опасно изучающего взгляда Рин за его спиной, — ты знаешь, у него такое случается. Может опять кошмары снились.       Девушка подозрительно сощурила глаза, но промолчала и села за партой ровно, приготовясь слушать лекцию. На середине переклички Обито положил руку на колено Какаши, стараясь аккуратно разбудить его. Тот поднял голову, еле как продирая глаза, и поблагодарив друга, сел, завалившись на спинку стула. Он уснул снова как только закончилась перекличка, прям так на стуле, и к середине урока почти скатился с него. Так что Обито пришлось подвинуть свой стул, чтобы Какаши мог опереться ему на плечо. Собственно, он тоже клевал носом и держался бодрствующим только потому что Рин периодически одаривала их подозрительными взглядами.       Ко второй лекции Какаши уже проснулся и даже поговорил с Рин о чем-то. Кажется, по поводу какого-то предмета и она показала ему свои записи. В любом случае, Обито почувствовал как ее подозрительность спала окончательно к третьей паре и после нее они уже совершенно обыденно шли в столовую когда кто-то окликнул Какаши со спины. Тот не успел повернуться и был сбит с ног влетевшим в него на полной скорости Гаем. Рин прикрыла рот рукой, а Обито ошарашенно-раздраженно вскрикнул, отскакивая в сторону. Впрочем, Какаши, оказавшийся на полу, выглядел даже сликшом обыденно. Как будто даже его выражение лица не изменилось. Он успел смириться со своей участью как только услышал и узнал окликивающий его голос и через секунду уже лежал на полу коридора придавленный мускулистым телом в зеленой спортивке. Обыденность, какая она есть.       — Какаши!!! Как поживает мой дорогой друг!? — звонкий громкий голос Гая пробился прямо в голову заставляя её затрещать.       Он не успел ничего ответить, Обито поднял Гая за ворот и отодвинул, всем лицом выражая глубочайшее призрение. Какаши бы не обратил внимания, пожалуй, но характерная боль в руке на которую он опёрся чтобы подняться, заставила его молча согласиться с мыслями Обито по поводу этого налёта. Впрочем Гая это, судя по всему, ничуть не оскорбило. Он резво протянул руку, помогая Какаши встать и хлопнув его по плечу, так и прицепился за ними, повиснув у Какаши на плече, и совершенно не обращая внимания на недоброжелательные взгляды и возмущения Обито. Рин только посмеялась с этой картины, после чего дёрнула Обито за рукав, взглядом говоря расслабиться и поддержала поднятый Гаем диалог о сладких новинках в университетской столовой.       К сожалению Обито, за стол новоиспеченный товарищ тоже решил приземлиться вместе с ними. Хорошо что сесть он додумался между Какаши и Рин, всё ещё активно включенной в диалог, и Обито мог спокойно опуститься на стул по левую руку от Какаши, как бы отделяющего его от веселой компании. Не успел, однако он съесть и половины своего онигири, ещё два знакомых лица подвинули свои стулья к их, уже казавшемуся маленьким, столу.       — Милая кофта, — Асума ухмыльнулся, но тут же получил локтем в бок от недовольной Куренай, только что спасшей его от отстранения за драку — Гай, какими судьбами?       Какаши выглядел не менее уставшим от этой шумихи, чем потемневший, ни то от раздражения, ни то от обиды, Обито. Очевидно, недосып этой ночью не обошёл стороной никого из них. Какаши сначала затих больше не пытаясь поддерживать беседу, а потом и вовсе по обыкновению опрокинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Обито вдруг стало очень неудобно на деревянном стуле. Такое бывало. Когда он не высыпался, его раздражало всё вокруг. Неудобно сидящая на нем одежда, неудобные стулья и парты. Слишком много людей которые тоже ведут себя неудобно. Обито не понимал как Какаши может спокойно уснуть в такой компании, ещё и на врезающийся в кожу деревянной спинке стула.       Сдерживать раздражение становилось невыносимо, Обито скрестил руки на груди. Его нога отбивала быстрый ритм по полу, когда Какаши, даже не смотря в сторону друга, положил руку ему на колено, заставляя его остановиться, затем провёл ей вверх, сжимая и надавливая чуть сильнее чтобы расслабить напряженную мышцу. Голова Обито закружилась от резкого притока крови. Он был уверен что ужасно покраснел и не зная как поступить дальше в сложившейся ситуации, замер, ошалело глядя на Какаши. Тот не повел и бровью, из под полуприкрытых век наблюдая как Асума тащит кусок курицы из тарелки Куренай, пока та увлечена беседой. Какаши выглядел так невозмутимо, будто держал руку на столе, а не обхватывал ей чужое бедро под ним. Обито прикрыл лицо рукой, не пошевелившись больше ни на миллиметр пока Какаши не встал из-за стола вслед за Асумой. Они скрылись за поворотом коридора, и Обито смог перевести дыхание, замедляя бешеный ритм собственного сердца у горла.       — Хей! — Гай подвинулся на стул ближе к Обито, всем своим существом привлекая его внимание, — я смотрю вы с Какаши здорово ладите. Ты ведь Учиха Обито, не так ли? Давно хотел познакомиться!       Гай судя по всему не собирался останавливать словесный поток, и Обито показательно отвернулся закатывая глаза, сдерживаясь из последних сил чтобы не съязвить. Что вообще значит это его "здорово ладите". Конечно здорово, они с Какаши дружат с самого детства и через многое прошли вместе. Впрочем, последние события заставили Обито понять, что он, видимо, знал своего друга совсем не так хорошо как думал. И эта мысль сейчас раздражала больше всего.       — Пойду возьму чего-нибудь сладкого, — Обито встал со стула и бросив быстрый взгляд на коридор, направился к ветринам-холодильникам.       Удивительно как полнейший игнор с его стороны, не заставил Гая отстать от него, потому что тот, недолго думая, увязался вслед за Обито, явно намереваясь продолжить несостоявшийся диалог.       — Чего тебе от меня надо? — по раздраженному голосу Обито легко можно было сделать вывод, что он не рад компании. По крайней мере компании в лице Гая. Оставалось только гадать, игнорирует он это или не понимает.       — Хочу познакомиться. Я же уже сказал, — Гай выгнул бровь в непонимающем выражении, — Ты же друг моего соперника! Я многое о тебе слышал, Учиха Обито. Мы ходили в одну школу.       — Меня не интересует, — Обито врал. Неужели Какаши говорил о нём что-то своему, так называемому, сопернику? — Я то о тебе ничего не слышал.       И снова ложь. Сейчас он начал припоминать что Какаши рассказывал им с Рин о каком-то смешном пареньке из школы, который донимал его глупыми соревнованиями, но, конечно, ему раньше и дела не было до того что там болтает белобрысый. Сейчас Обито жалел о том что не обращал внимания на его слова. Возможно, будь он внимательнее, не упустил бы такой перемены. Ведь это даже звучит абсурдно, не знать что твой лучший друг курит, или ходит к психотерапевту, не то что не знать о его диагнозе. Теперь Обито не мог даже с чистой совестью назвать себя его лучшим другом. Даже какой-то там Асума видимо догадывался, а Обито всё это время был ни сном ни духом. Если бы Рин не обратила его внимания на произошедшее тогда в магазине, возможно и сейчас, Какаши продолжал бы дурить его так же как делает это с ней.       — Не смотри ты так злобно на данго. Не уверен, но думаю что кусок теста невиновен, — Гай похлопал Обито по плечу тяжёлой ладонью, — хватит ходить таким мрачным, друг мой. В тебе цветёт сила юности! Дай ей волю, и ты будешь способен свернуть горы!       Обито дёрнул плечом в попытке сбросить ладонь Гая, и раздраженно обернувшись, так и в замер, смотря парню в лицо. Он смотрел Обито прямо в глаза, широко улыбаясь и в этом его немного идиотском выражении лица, Обито он не увидел ни капли издёвки или иронии которые ожидал встретить. Эта прямота мысли и чистейшее желание помочь обезоруживали. Может быть Гай был слишком прост для того чтобы вкладывать в мысль второй смысл, но Обито подумалось что в первый раз он наконец понял что чувствует Какаши. Почему он все эти годы терпит общение с этим придурковатым парнем не знающим слова "личные границы".       Он отвернулся обратно к прилавку и заказал пять палочек цветных данго. Каждому по одной. Не считая Асумы.