Попадун в Марвел (рабочее)

      Вся наша жизнь — игра, и все мы в ней актёры,       Но слишком уж внезапно, случается Гейм Овер.       Забавная мысль, не правда ли? Я вот тоже считаю, что довольно забавная, а главное — вполне себе имеющая под собой основания. Ну и вот ещё один забавный момент — я точно мёртв. По крайней мере иначе интерпретировать ситуацию я попросту не способен.       Шёл, значит, шёл, попивал энергетик, пинал сухие листья, дышал осенним воздухом в парке, попутно сожалея, что из-за частого курения обоняние притуплено — в общем, страдал всякой ерундой. И в один момент просто начал заваливаться вперёд, без всякой возможности что-то сделать. Лицом в листья. И вот как только коснулся их лицом — всё, темнота без всяких ощущений.       Темнота эта — точно не сон. Хотя сознание плывёт в ней ничуть не хуже, чем во сне, то и дело соскакивая с одной мысли на другую. Но изредка я всё же брал ситуацию под контроль, и… Ничего не менялось.       Почему я называю всю эту ситуацию забавной? Ну так сделать ничего я не могу, изменений не предвидится, горести и самобичевания ни к чему не приведут, так почему бы и не «забавляться»? Хотя, это откровенно сложно — без внешних раздражителей, хоть каких-нибудь, мысли то и дело норовят окунуться в прошлое и как следует разворошить бескрайний океан жизненных ошибок. Ну, бывает такое состояние, когда спать ложишься, а мозг просто берёт и начинает так и эдак обдумывать какой-нибудь жизненный промах.       Вот в такой ситуации я, в периоды прояснения сознания, пытался не в депрессию погружаться, а искать в различных умозрительных экспериментах зерно юмора или какого-то важного смысла. Последнего, к слову, практически не было.       Но, как я и надеялся, даже моя ситуация не может быть вечной — рано или поздно должно было что-то измениться. Да даже растворись я в этой темноте — уже было бы «изменение». Однако, фортуна оказалась ко мне благосклонна, или же это какая-то закономерность для людей в моей ситуации, но темнота развеялась.       Тогда, в парке, земля и листья ударили меня в лицо, а вот сейчас на меня буквально упало пространство и стены вокруг.       Больничная палата — такие места всегда легко узнать, ведь так или иначе они подозрительно стереотипны. Светлый потолок с вмонтированной надо мной какой-то техникой, может даже освещением, дневной свет заливает палату через большие окна, наверное, до самого пола. С трудом повернув голову в сторону окна, увидел реку, мосты, высокие здания. Похоже, я совсем не на первом этаже, да ещё и не похоже это на мой родной город — там высоток-то не было отродясь, если не считать пары десятков жилых домов этажей под двадцать.       Койка. Совсем не такая, какие ожидаешь от больниц моей родины, больно крутая, навороченная. К указательному пальцу прикреплён датчик, в левой руке — катетер, трубка которого уходит куда-то вне поле моего зрения. У окна — диванчик, угловатый, но не плохой. Стул рядом — простой, железные хромированные трубки да простые сиденье и спинка из кожзама.       Похоже, я в какой-то явно забугорной больнице. И ноги левой не чувствую толком, но вижу её под белым покрывалом. Да и вообще, как-то всё неправильно по ощущениям. Левое «полупопие» тоже не чувствуется, да и вообще, левая часть тела нормально ощущается только где-то от пояса вверх, и то не полноценно. Помнится, один мой знакомый пережил инсульт и его немного парализовало. Так вот, теперь я, как мне кажется, точно понимаю, о чём он говорил, его ощущения. Или не было такого знакомого?       Попытка копнуть глубже в свою память из-за возникшего конфликта мыслей вызвала сильное удивление — каша в голове знатная! На это я лишь усмехнулся — забавно выходит. Мне теперь, после проведённых в темноте лет, кажется, всё будет «забавно».       Может, я вовсе и не умирал? Просто получил какой-нибудь инсульт или что-то подобное? Только это всё никак не бьётся с тем, что я не только не в родном городе, но и не в родной стране — ну нет у нас таких городов, да и те мосты, которые я вижу, навевают собою мысли об Англии или США. Последнее наиболее вероятно, как мне кажется. Да и с какого перепуга я должен оказаться в больнице за бугром? Кто меня туда отправит? Этих самых «кто» неплохо было бы найти. Да и нет ни одной причины отправлять меня лечиться за бугор — не того полёта птица. Вообще даже и не птица, а так, один из миллиардов ничем не примечательных обывателей.       Мои мысли были прерваны открывшейся дверью в палату. Палата, кстати, от коридора была отгорожена стеклянной стеной. Ну, не совсем уж стеной, но суть примерно в этом. А в случае необходимости можно было закрыть вертикальные жалюзи, или как там эти шторы из полосочек называются?       Дверь, в общем, открылась, и в палату зашла медсестра, а может и врач — кто их разберёт в этих бледно-зелёных брючных костюмах? На бейджике этой женщины средних лет вроде бы написано «медсестра» такая-то, на английском. Хм, а врачи, наверное, носят белые халаты? А ординаторы уже носят халаты, или пока не положено? А в зависимости от специализации врача? И почему вообще такие мысли барражируют в моей голове туда-сюда, пока медсестра подходит к моей койке, проверяет показания на оборудовании у изголовья и замечает, наконец, что я, как бы, глаза открыл и вообще, в сознании.       Тут же началась суета, но отнюдь не слишком-то уж и выразительная. О чём я? Ну, никто не бегал в панике или особой радости, что пациент пришёл в сознание, не было ничего подобного. Просто стандартные процедуры, вызов врача, осмотр, вопросы. Абсолютно весь персонал больницы, казалось, был уставший заранее, так сказать. Словно все эти англоговорящие люди без сна и отдыха отработали минимум двое суток, а держались на одном лишь упорстве.       Меня, к слову, зовут Адам Райт, и я был сильно удивлён этому открытию. Причина проста — меня вообще не так зовут. Или теперь правильнее говорить — звали? И вообще, вся эта ситуация слишком абсурдна, но мне как-то плевать — не самое лучшее самочувствие, слабость, мысли уплывают куда-то вдаль.       Примерно день, а может и чуть больше, я набирался сил, чтобы быть в состоянии хотя бы просто наблюдать за происходящим, чтобы сознание не уплывало вдаль от слабости.       Настала ночь, спать не хотелось, зато появилось желание думать о чём-нибудь. Свет в палате был выключен, но в окно можно было наблюдать за огнями огромного города. Койку мою слегка изменили и теперь я не просто лежал, а как бы сидел и мог нормально осматривать всё вокруг. Вот, в общем, лежал, думал.       Думал я о том, что, например, руки явно не мои, как и тельце в принципе. Меня называют Адам Райт, добавляя «молодой человек», «парень», или что-то подобное. Да, я всё понимаю, английский мне и раньше был знаком местами лучше родного, а сейчас, почему-то, ещё лучше.       Все эти странности, необычность ситуации — всё это наводило на вполне определённые мысли, например, о перерождении или о чём-то подобном. Но, с другой стороны, я понятия не имею, кем являюсь в этом мире. Почему «мире»? А почему бы и нет? Беспокоит ли это меня? Ничуть. Не после многих субъективных лет в темноте. Снова чувствовать, ощущать пространство вокруг, свет, мягкость тканей, запахи. Мы совсем не ценим простых вещей, пока не лишимся этого.       На третий день с моего пробуждения ко мне, наконец, пришёл лечащий врач. Нет, он заходил и раньше вместе с другими на утреннем обходе, или как это действо называется, но моих сил на диалог толком не хватало, я быстро вырубался. А вот на третий день, отъевшись простыми и не особо вкусными полужидкими кашицами, и прочими легко усваиваемыми блюдами, я оказался уже способен общаться.       — Добрый день, мистер Райт, — добро улыбался этот светловолосый мужчина средних лет. — Я — доктор Кёртис, ваш лечащий врач. Вижу, вы пошли на поправку.       Врач был в белом халате поверх зелёной формы и с фонендоскопом, переброшенным через шею.       — Похоже на то, — кивнул я, чуть кривовато улыбнувшись, и это наверняка было похоже на усмешку. — Только есть у меня ряд вопросов, сэр.       Удивительно, как легко мне давался разговорный английский.       — Разумеется, я вас внимательно слушаю.       — Меня называют «Адам Райт», вот только есть маленькая загвоздка… Как бы правильнее сказать… А кто это?       Лицо врача замерло неподвижной маской на пару мгновений, а сам он, похоже, обдумывал услышанное и сопоставлял с моим диагнозом, каким бы он ни был. Миг, и врач понял суть проблемы.       — Что вы последнее помните?       — Только то, что очнулся здесь. Я понимаю, что это — больница. По крайней мере так она мне представляется. Понимаю, что я — пациент, — спокойно говорил я, хотя чуть меньшая чувствительность левой части лица раздражала. — Я плохо ощущаю левую часть тела, и чем ниже, тем хуже. Если бы я нормально чувствовал лицо, а всё остальное хуже — подумал бы на какую-то травму позвоночника, а так — явно что-то с мозгами.       — Но при этом вы не помните, кто вы?       — Мне не знакомо это имя, — задумался я на миг. — Как и имена вообще. Но нет вопросов к окружению, предметам и прочее.       — Вы очень спокойно воспринимаете подобное, — врач смотрел понимающе и с долей обеспокоенности, держась довольно профессионально.       — Возможно, не будь я слаб после пробуждения, нашёл бы в себе силы паниковать, — опять кривовато улыбнулся я. — Но мог лишь вяло думать. О разном. Можно сказать, время для паники ушло. Могу я узнать, кто я и что со мной?       — Разумеется, — врач опять задумался на секундочку. — Но для начала позвольте провести пару тестов?       — Конечно, сэр.       Врач быстро провёл осмотр, проверил чувствительность ног, рук — в общем, провёл все нужные ему мероприятия и быстро что-то написал в планшете с бумаги, снятый с моей койки.       — Итак, касательно вашего вопроса. Адам Райт, шестнадцать лет, ученик Мидтаунской старшей школы. Родственники… — в речи врача произошла небольшая заминка, которую я не мог не заметить. — Тётя по отцу, Саманта Ллойд и её муж, Генри Ллойд. Другими данными мы не располагаем из-за ненадобности.       — Что с остальными родственниками? И как я вообще здесь оказался? — попытавшись поднять левую руку, смог это сделать не без труда, но не из-за слабых мышц, ведь с ними всё в порядке, и они даже кое-как работали. — Такое просто так не случается. С ногой вообще беда, как вы заметили.       — Да, сейчас ваше состояние может показаться плохим, но прогнозы положительные, хоть и в долгосрочной перспективе. В больницу же вы попали, став жертвой в боестолкновении полиции и террористов.       О как!       — Поступили с тяжелыми внутренними повреждениями левой части тела от электричества, с отравлением неизвестными химикатами и с лёгким микроинсультом головного мозга.       Я ещё раз внимательнее взглянул на руку — ничего. Откинул правой рукой левый край покрывала и немного задрал больничную рубашку — тоже ничего. Осмотр ноги, насколько позволяет штанина тоже не выявил следов поражения электрическим током. Теперь я с немым вопросом на лице взглянул на врача.       — Я понимаю ваше замешательство, и у нас было не лучше, ведь поступили вы к нам со всеми симптомами поражения мощными электрическими разрядами, свидетели говорили о том же, но кожа и волосы были нетронуты совершенно.       Мне оставалось лишь покивать, ибо я прекрасно знаю, какими причудливыми рисунками может пойти ожоги от мощных высоковольтных разрядов — этакие фигуры Лихтенберга, только по плоти. М-да, мои мысли мои скакуны — в какую даль мчат?       Ещё порядка десяти минут доктор беседовал со мной, делясь подробностями о моих травмах и говоря о проведённом лечении. Но всё это время в его глазах было лёгкое сомнение в моём беспамятстве. Я не врач и данной темой не интересовался, но как мне кажется, амнезия не может быть настолько выборочной. Или может? Может ли человек напрочь забыть свою личность и всех знакомых людей, но помнить всё остальное? Кто бы знал, кто бы знал…       Потянулись долгие и муторные дни полнейшего ничегонеделанья, разбавляемые парочкой анализов, беседой с психологом, психиатром, неврологом — в общем тот ещё консилиум собрали, но даже так мне было очевидно, что суетятся на до мною ничуть не больше, чем над обычным больным. Просто уделяют время, кто-то больше, кто-то меньше — по необходимости.       Потом, на седьмой день, очередные тесты, проверки чувствительности, подвижности и прочее, и как результат — назначение физиопроцедур. Ну или как называются эти попытки врачей заставить жалкого меня работать конечностями? Да, не физиопроцедуры, как-то иначе. Пусть будет ЛФК. Суть процедур проста — меня подвешивают за ремни на этаких брусьях, и я должен пытаться ходить.       Именно что пытаться — левая нога отказывалась нормально слушаться. Хотя, правильнее сказать, что всё происходило ну слишком медленно. Медленно набиралось максимальное усилие, медленно расслаблялись мышцы, всё медленно. И это практически убивало любые попытки использовать левую ногу по назначению. С левой рукой ситуация была немного лучше, но в целом — точно такая же.       Однако, куда более интересным для меня вопросом было отсутствие визитов со стороны родственников. Нет, разумеется, меня беспокоило состояние моего тела… теперь уже моего. Но я решил доверить врачам и принять как данность факт положительного прогноза, пусть и в долгосрочной перспективе. А вот родственники… Ну, как-то неправильно то, что они до сих пор не нанесли мне визит, или я чего-то не понимаю в этой жизни?        Так прошла примерно ещё неделя, и только на четырнадцатый день после моего пробуждения пришли родственники, «один штука». Пришла тётя, Саманта Ллойд. Внешность обычная, но сразу видно, что эта дамочка не допускает даже мысли о пренебрежении своим здоровьем и внешности. На вид она не перешагнула планку в тридцать лет, но какое-то моё внутреннее чутьё подсказывает, что этой брюнетке в строгом деловом брючном костюме не меньше сорока с небольшим. К слову, о том, что эта женщина является моей тётей я узнал от врача — мне просто сказали, что сегодня в обед она придёт меня проведать. Вот я и сделал закономерный вывод, когда возвращался в кресле-каталке с ЛФК под присмотром медсестры.       — Адам, — заговорила тётя, когда медсестра помогла мне умоститься в койке. — Я проинформирована о твоём состоянии.       — Вы, полагаю, Саманта Ллойд?       Мой столь прямой вопрос не вызвал никаких реакций, типа: «Ах, как же так, он не помнит родную тётю!». Нет, ничего подобного. Но даже с моими социальными навыками из прошлой жизни, не самыми лучшими, к слову, я видел во взгляде этой женщины мелькнувшее предчувствие проблем. Точнее, она явно не горела желанием возиться с парнем, состояние здоровья которого описывается словом «калека».       — Правильно, Адам, — кивнула она, — я прихожусь сестрой твоему покойному отцу.       — Покойному? — немного удивился я. — Хотя, учитывая, что док не называл имён родителей, я догадывался о подобном. Жаль.       — Как и мне. Ты в самом деле ничего не помнишь? — при этом в голосе не было особой заботы — просто она выясняла достоверность информации для дальнейшего планирования. Это было очевидно.       — Я помню бытовые вещи. Например, — я улыбнулся, что вышло кривовато из-за не самой быстрой реакции левой части лица. — Вилка и её назначение не вызывают у меня вопросов, как и всё, что я вижу вокруг. Но я совершенно не помню ни себя, ни других людей. Ни близких, ни просто известных. Это очень странно, учитывая, что о некоторых порою говорят люди вокруг. А я словно в вакууме каком-то.       Говорил я честно по простой причине — не видел смысла юлить.       — Что же, — кивнула тётя, — скажу честно, я боялась, что ситуация окажется намного плачевнее. Несмотря на потерю памяти, я вижу в тебе всё того же рассудительного и нагловатого парнишку, а потому, скажу без прикрас, вопреки рекомендациям врачей. Я не люблю лицемерие и прочее «социальное актёрство». Я с мужем уже очень давно были в ссоре с твоими родителями. Капитальной такой ссоре. Не буду врать, я не испытываю счастья от того, что все заботы о тебе рухнули нам на голову.       — Понимаю, логично. Похоже, мы не особо ладили…       — Сейчас это не имеет ровным счётом никакого значения, — качнула головой тётя. — Нет смысла переносить конфликт старших на младших, тем более если ты этого даже не помнишь. В общем, пусть мы и не испытываем счастья, мы с Генри постараемся обеспечить всё необходимое для твоего восстановления. Остался вопрос об образовании.       — С этим какие-то проблемы? — я натурально забеспокоился, ибо прекрасно понимаю важность образования, как социального аспекта жизни.       — Твоя старшая школа, Мидтаунская, науки и технологии, является довольно престижной.       — Я учился на платной основе?       — Нет, — чуть улыбнулась тётя. — Там учатся либо богатые, либо способные. Ты, если я правильно помню, относишься ко второй категории. Вопрос лишь в том, сможешь ли ты соответствовать высоким требованиям в твоём состоянии?       — Не знаю.       — Выясним, — важно кивнула тётя «Сэм». — Завтра тебя выписывают, но придётся наблюдаться у врача. Для реабилитации дома всё есть, но придётся наблюдаться у врача. Вопросы?       — Вопросов нет, — отрицательно мотнул я головой. — Есть только странное ощущение, что в общей массе наши родственные отношения должны быть более…       Пока я подбирал правильное слово, тётя «Сэм» решила закончить фразу за меня.       — Мягкими? Не наш случай. Всю нужную поддержку и помощь ты от нас получишь, но снисхождения, жалости или ещё чего-то можно не рассчитывать.       — Это уже довольно много, особенно учитывая ваши слова о «серьёзной ссоре».       — Если бы не обещание твоему отцу, не наша договорённость, заключённая ещё в подростковом возрасте о взаимопомощи, если действительно потребуется, меня бы здесь не было.       Вскоре она ушла, а я лишь покачал головой — и тут с семьёй пролёт. Ну, что поделать? Значит сам когда-нибудь создам семью. Хотя, не удалось в прошлой жизни, кто сказал, что удастся в этой?        ***       Выписка — как много в этом слове! Однако, есть целый регламент для этого дела, и если наличие бюрократических моментов вполне предсказуемо, то вот некоторые чуть ли не ритуального характера нюансы — в новинку. Самый очевидный из них — покинуть больницу мне нужно на кресле-каталке, и лишь когда меня на ней вывезут за порог, тогда я и пойду своими ногами. Если смогу.       В общем, вывезли меня из больницы — рядом шла тётя. У выхода, из больницы, на парковке, уже стоял автомобиль, а рядом с ним — седеющий крепкий мужик в деловом костюме. Короткое рукопожатие, знакомство — это оказался Генри Ллойд, муж моей тёти. Получается, знакомством это было лишь для меня, не для него.       Он помог мне встать с коляски и пересесть на заднее сиденье авто. В принципе, я мог бы это сделать сам, но количество усилий для этого просто огромно. Мне даже дали в больнице костыль, хороший такой, с упором в подмышку, а не просто фиксацией вдоль предплечья… Только толку с него не очень-то и много, ведь не работает нормально левая нога, использовать костыль нужно левой рукой, а она тоже нормально не работает, пусть и получше. Но с помощью костыля я вообще смогу ходить, а вот с тростью пока нет — просто не получится делать упор на левую руку с тростью.       Ехали мы не очень долго, говорили мало, а темы были довольно обыденные, но с поправкой на отсутствие у меня памяти о личностях, людях и о себе в том числе. Генри Ллойд не без труда воспринимал факт моей амнезии. Кстати, вот, занятный вопрос, такая ли она вымышленная? Ну, то есть, вдруг тот инцидент, что случился теперь уже моим телом, просто пробудил память до рождения, заменив ею то, что было? Это вполне может оказаться рабочей теорией. Однако особо думать об этом я желания не имел — после стольких лет пустоты и одиночества, темноты, я рад жить даже в таких вот обстоятельствах.       Рад смотреть за игрой лучиков солнца, пробивавшихся через кроны деревьев парка, смотреть на суетящихся людей, вдыхать аромат посредственных хотдогов через открытое окно — вон, как раз, передвижная уличная хотдожная, прочно ассоциирующаяся у меня с Нью-Йорком. Может быть, кстати, в этом городе я теперь и живу?       Так вот и ехал на заднем сиденье. На очередном повороте чёлка чуть спала вниз, самыми кончиками волос перекрыв обзор левому глазу. Обычные светлые волосы. Собственно, это я знал и так — видел себя в парочке отражений. Обычного телосложения парень, довольно высокий, явно выше среднего, со вполне пропорциональным лицом без каких-либо бросающихся в глаза особенностей. Совсем не тот «я», что был в прошлом.       Вскоре из делового района с высокими зданиями мы приехали в жилой, со множеством частных домов, небольших магазинчиков и прочее.       — Точно, ты же, наверное, не понимаешь где ты, так? — ухмыльнулся Генри, взглянув на меня через зеркало заднего вида.       — Я даже не помню, в каком я городе, а ничего примечательного, характерного только для одного города, я пока не видел.       — Нью-Йорк, племяш. Нью-Йорк. А мы сейчас едем по Куинсу, району Лонг-Айленда.       — Хм, тогда я, кажется, понял, что за «Мидтаун», где находится моя школа.       — Вспомнил что-то?       — Нет, — покачал я головой. — Просто понял, где Мидтаун. Манхэттен.       — Верно мыслишь, племяш.       Генри кажется более дружелюбным, чем Саманта. Время покажет, думаю. В любви и ласке я не нуждаюсь, а вот именно помощь в восстановлении здоровья и прочем — было бы неплохо. Надеюсь, я максимально быстро смогу восстановиться хотя бы для адекватного перемещения в пространстве, ходьбы, а главное, надеюсь, что мне хватит силы воли на всё это.       Вскоре мы приехали к приличному двухэтажному дому. Очень приличному, явно просторному, с большим задним двором и гаражом на две машины. Тут меня постигло первое серьёзное испытание — самостоятельное преодоление пары ступенек крыльца. Если из машины я ещё доковылял более-менее, то тут пришлось повозиться, но я справился. Генри хотел помочь, но я отказался.       — Мне нужно самому, — ответил я на невысказанный вопрос. — Самому делать как можно больше.       — Хм, — Генри мои слова и решимость понравились, и с помощью он больше не лез.       Дом изнутри — типичный американский. Именно такие дома часто мелькают на экранах телевизоров. Отсутствие как таковой прихожей, но всё же есть куда повесить верхнюю одежду, положить головные уборы и тому подобное. Практически с порога начинается просторная гостиная с диванами, креслами, журнальным столиком, большим телевизором. Различный декор, полочки со всякой мелочью и прочее.       Пройдя вперёд, мимо лестницы на второй этаж, попадаешь в очень большое, просторное помещение, объединяющее в себе гостиную, столовую и кухню. Ну, не то что объединяющую — зонирование есть, но перегородок нет.       Генри начал проводить экскурсию по дому, пока Саманта быстро-быстро взяла какие-то документы и уехала по делам. На первом этаже ещё были спальни, две штуки, раздельный просторный санузел, выход в гараж, рабочий кабинет, спуск в подвал. На втором этаже, подняться на который было для меня тем ещё испытанием воли, были просто комнаты, часть которых Ллойды использовали как хранилище всякого хлама, а две из них уже были отведены для меня. Спальня и просто личная комната со всей нужной мебелью, не новой и явно не отсюда — это первая комната. А вторая — пустая в плане мебели комната с несколькими тренажёрами. Вот тут всё было очевидно новым, а назначение этого комплекса очевидно — моя реабилитация.       — Похоже, — улыбнулся я, — ваша забота довольно молчаливая, в поступках.       — Сэм же уже сказала тебе, — кивнул Генри. — Помочь поможем, но сюсюкаться не будем. Следуй правилам дома и не создавай проблем — всё будет отлично.       — Я сам по себе сейчас — проблема, — кивнул я на костыль и на левую часть тела в принципе.       — Это не проблема — это обстоятельство и препятствие, которое нужно преодолеть. А проблема — необдуманный безрассудный поступок, последствия которого отягощают жизнь тебе и окружающим. Не думаю, что вот в этом случае, — Генри кивнул на левую половину меня, — ты мог что-то сделать.       — Не знаю. Я даже не знаю, как это произошло. Можно сказать, очнувшись, я просто оказался поставлен перед фактом.       — Грустно, но не смертельно.       Мы спустились вниз и Генри быстро достал из холодильника еду, разогрел в микроволновке и поставил на стол две порции — себе и мне, очевидно. Он говорил сугубо по сути, только важную информацию, попутно наблюдая за тем, как я воспринимаю вещи вокруг — всё ещё сравнивает мою «амнезию» с фактическим пониманием мира?       — Твои вещи и мебель из твоей комнаты мы забрали из дома твоих покойных родителей, — Генри взглянул на меня, ожидая какого-то вопроса, но не дождавшись, продолжил. — Дом и некоторые счета в банке твои по наследству, но пока не исполнится двадцать один, будешь жить с нами.       — Не вопрос.       — Важные вещи мы тоже перевезли сюда, для части арендовали склад. Сам дом будет сдаваться в аренду. Часть этих денег будет откладываться тебе на высшее образование — мало ли. Часть — на текущие расходы и нужды. Малая часть — карманные деньги.       Примерно в таком русле и шла беседа, пока еда не кончилась — решали организационные вопросы. А когда разговор подошёл к концу, я спросил:       — Почему вы решили говорить так обстоятельно и по делу, учитывая моё состояние?       — Вообще, — Генри почесал щёку, — к такому решению пришла Сэм, тётя твоя. Она увидела в тебе рассудительного и спокойного человека даже несмотря на травмы. Ну а я добавил к этому. Мой знакомый во время службы в армии получил контузию и амнезию. Потом, конечно, восстановился, память вернулась, но он много рассказывал о том, как его бесили всеобщие жалость, все эти доброжелательные, но не настоящие улыбки с печальными глазами. Как выдавали информацию порциями, да ещё и не полностью правдиво. Мол, чтобы смягчить адаптацию. В общем, он крайне хотел получить просто адекватное отношение и чёткую информацию — мозги, говорит, и так полыхали от всех этих непоняток и запутанности.       — Ясно. В принципе, я благодарен за подобное отношение.       Через двадцать минут я остался в доме один. И ведь не побоялись так поступить. С другой стороны, психолог в больнице наверняка дал своё заключение о моём состоянии. Ладно, надо добраться до своей комнаты, включить компьютер и расширить, наконец, понимание того, что вокруг меня происходит.       Пыхтя и напрягаясь, мечтая на грани сознания о скорейшем наступлении дня моего окончательного выздоровления, я с горем пополам поднялся по лестнице. Каждая ступенька — целая операция! Костыль, упор, перила справа, тут подтянуть, ногу поднять, с трудом согнув в колене и с трудом «подтянув» таз. Да, не только в конечностях проблемы. Мышцы туловища слева тоже страдают, работая нехотя и очень медленно. То есть технически, если меня немного толкнуть, я обязательно упаду. Почему? Левая нога плохо служит опорой. А если толкнуть в левый бок, то мышцы туловища не успеют достаточно быстро напрячься, и туловище завалится на правый бок, утягивая уже своим весом. Такие дела.       Добравшись до комнаты и сев за стол, включил компьютер. Не самое прогрессивное из того, что я видел, и как мне кажется, немного отстаёт от современной машинки моего времени, но всё же.       Седьмая Винда поприветствовала меня знакомой картинкой, загрузив рабочий стол.       — Слава яйцам, я не ставил пароль. А то я не помню, как без сторонних утилит реализовать подобное. Совсем позабыл навыки обращения с этой допотопной ерундой. Хе-хе… — сказал я сам себе. Надеюсь, с ума не схожу.       Часы в углу показывали дневное время — что логично — а вот дата была странная на первый взгляд. Да и на второй тоже. Десятое апреля аж две тысячи десятого года! На всякий случай проверил соединение с интернетом — было, родственники всё подключили неплохо, может даже вызвали кого — и в два клика проверил синхронизацию времени и даты по сети. Всё отлично, всё правильно.       Ладно, одиннадцать лет в прошлое — ничего странного. Вообще.       Гугл, как говорится, в помощь.       Однако и тут возникли предсказуемые сложности — печатать левой рукой было практически невозможно. По крайней мере с адекватной скоростью. Всё медленно, пальцы двигаются вяло, и что самое неприятное — не всегда в точности так, как я того хочу. Ну ничего, разработаю, всё будет хорошо — так доктор сказал. Ведь правда?       Начался процесс интернет серфинга, и чем дальше я погружался в пучину новостей, старых сводок и прочей информации, тем сильнее лезли мои глаза на лоб. Ну вот, например, новости довольно свежие, о погроме в Гарлеме. И военные там были, стреляли — их зафиксировали на многих устройствах гражданские. Стреляли по огромному зелёному громиле, скачущему туда-сюда на огромной скорости и крушащим танки и стены случайных домов. Пока конфликт не переместился в Централ Парк.       Или вот, СМИ последнее время уделяют очень много внимания известному на всю Америку, да и мир, гению, миллиардеру, плейбою и филантропу, Энтони Старку, и в особенности недавнему его похищению, освобождению, неожиданным заявлениям, резкой смене курса компании — да, у него есть своя огромная компания, «Старк Индастриз».       И подобных мелких или крупных нюансов было просто море. Что тут странного? То, что практически любой мой современник теперь уже точно в прошлой жизни, увлекавшийся индустрией развлечений, играми, комиксами или мангой, так или иначе узнал бы в этих новостях Халка, Железного Человека, и я уж молчу о целом культе личности в Америке — Капитан Америка. Ну или хотя бы редкие движения социума в ту или иную сторону в вопросе о «мутантах».       Я вообще никогда не был фанатом комиксов Марвел по вполне простой причине — они были вне досягаемости в своём многообразии тогда, когда подобное мне было вообще интересно, а потом уже не сложилось как-то. Фильмы смотрел, но опять же не фанател — ярких персонажей вспомню, конечно, и яркие события тоже, но не более того. Эх, а как здорово было в молодости проводить с друзьями время за какой-нибудь компьютерной игрой о Человеке-Пауке, м-м-м…       В общем, вокруг творится полный Марвел. Учитывая, что самыми верхами я касался разных тем и сюжетов этих комиксов, пусть и лишь на уровне рассказов знакомых, мне на пару мгновений стало даже страшно, ведь это отнюдь не сказка. Вообще не сказка. И местами даже мрачнее мрачного Готема — нужно просто знать, куда смотреть. Это не мои слова, но товарища, заслуживающего доверия.       Откинувшись на спинку простенького кресла, я начал приводить мысли в порядок. Это всё чертовски вдохновляюще, но вместе с этим и пугающе. И в основном пугает возможное разнообразие смертельных опасностей, которые в любую секунду могут обрушиться на головы обывателей и умертвить к чертям — на мою в том числе. От банальных преступников и злодеев, генномодифицированных, мутантов или просто экипированных абсурдной техникой, работающей на не менее абсурдной метафизике, до всяких симбионтов, угроз божественного масштаба, Вечных, Целестиалов и прочего дерьма. С другой стороны же стороны это мир абсурдных возможностей. Конечно, если ты в должной мере гениален.       Печальный вздох вырвался сам собою — я не гениален. По крайней мере никогда не был такой личностью. А учитывая мою текущую травму — тем более вряд ли стоит ожидать чудес от моего мозга. А значит я — обыватель. Ещё и калека.       Логичный вопрос — что делать, как быть? А да ничего не делать — восстанавливать здоровье, жить, и по возможности свалить из Нью-Йорка, этого дурацкого эпицентра звездеца всех масштабов. Вон, свалить в Северную Дакоту. Буду как Кларк Кент, тусить на ферме. Хотя, кого я обманываю? Я там умру от скуки.       Более-менее приведя мысли в порядок, я решил прекратить рефлексировать и заняться полезным делом. Вот, например, проверить уровень знаний и соображаловки, ведь школу никто не отменял. Класс у меня, если я правильно представляю американскую систему школьного образования, ещё не выпускной, но школа-то престижная, а учусь там бесплатно, как «юное дарование». Это неплохой старт, главное — не запороть.       С трудом орудуя левой рукой, я подтащил к столу две коробки с учебниками, тетрадями и прочей макулатурой, начав потихоньку их разбирать. Да тут чуть ли не всё с первого класса младшей школы! То ли я такой бережливый, то ли ныне покойные родители. Обидно, к слову, что они мертвы. И ведь я даже не знаю, как, почему? С другой стороны, они не застали момент, когда вместо их сына появился я, так что не так уж и плохо.       Читая учебники один за другим, изучая записи со школы, я убеждался в нескольких вещах. Первое — моя память получше, чем была прежде, пусть и не феноменально. Второе — даже несмотря на травму, мозги тоже варят получше. Они не устают, я легко концентрируюсь, мысли не срываются куда не надо, а старательное размышление над той или иной темой не клонит в сон.       За день толком всё не изучишь, но, с настолько хорошо работающими мозгами, думаю, дней за пять пройдусь по темам и пойму, чего я не знаю в рамках программы. Я, к слову, сам по себе раньше был начитанным, кругозор был широким, но неглубоким. Скажем так, знал и умел очень многое, но немногим выше среднего.       Вечер наступил незаметно. Вернулись тётя с дядей, вытащив меня из скорлупы самообучения. За ужином мне рассказали о правилах в этом доме, и были они довольно простыми. Приём пищи во столько-то, присутствовать обязательно, а при невозможности — сообщить и согласовать вопрос заранее. Режим сна и бодрствования соблюдать по крайней мере до конца реабилитации — это важный элемент здоровья и здорового образа жизни даже без учёта моей ситуации.       В общем, за ужином мы окончательно расставили точки над «i», а заодно мои новоприобретённые и не особо ласковые родственники поинтересовались, как я провёл день. Ну я и сказал, как есть — изучал информацию о внешнем мире, проверял свои знания школьного материала, изучил карту близлежащих районов, маршруты автобусов, узнал, где школа, и всё такое прочее. Готовился к жизни в этом мире, так сказать.       — Пока никаких воспоминаний не появилось? — спросил Генри.       — Нет, — качнул я головой. — С этим вопросом без изменений. А когда, кстати, мне нужно будет вернуться в школу?       — Через неделю, — ответила Саманта. — Перед этим, конечно, придётся наведаться в больницу на осмотр, но я сомневаюсь, что тебе продлят эти внеплановые каникулы.       — И не надеюсь. Нужно скорее начинать социализироваться.       Родственники хмыкнули на такое заявление, но ничего по этому поводу говорить не стали.       Остатки вечера я провёл за книгами, хотя честно сказать, очень хотелось поискать информацию в интернете о всякой ерунде, технологиях, событиях и прочее. Ну или на крайний случай поиграть во что-то, благо что игры на компе были. Вот, например, тут есть игрушка про одного Шепарда, который галактику спасает от искусственного интеллекта, так сказать. Две части. Я бы поиграл, поискал различия с тем, что было в прошлой жизни. Наверняка ведь они есть.       Когда пришло время сна, я не стал отходить от графика и спокойно лёг в кровать, тупо глядя в тёмный потолок, на котором играли тени занавески. Тени от уличного освещения. Криво ухмыльнувшись, тихо сам себе сказал:       — Главное — живой.       Стоило только закрыть глаза, как виски прострелила лёгкая боль, а перед глазами появилась надпись:       Синхронизация завершена. Анализ… 1%.       Я даже дергаться не стал, хотя немного струхнул от такого — не хватало только галлюцинаций и других отклонений. Но ничего особенного не происходило, разве что пульс участился от неожиданности, неизвестности и появлявшихся, но тут же исчезавших ожиданий. Самых невероятных ожиданий.       Так или иначе, в прошлом я с головой погружался в интересные мне веяния, будь то игры, спорт, какая-нибудь японская анимация или манга — их аналог комиксов. Не сказать, что я был «в тренде», но и совсем уж динозавром не был. Разве что в компьютерные игры с годами играть почти перестал — пресытился, а кардинально новое и интересное создавалось игроделами довольно редко.       В общем, эта надпись перед глазами вызывала эмоциональный отклик, вполне очевидный. Сколько я читал всякой литературы разной степени качества о Системах, или Лит-РПГ — не счесть! Не запомнил ничего, правда, но с самой идеей знаком. Вот и сейчас глядя на эту надпись, я гадал о том, во что это выльется, а то помнится были произведения, где подобные «системы» были откровенно жесткие, словно специально создавались для насилия над мозгом и психикой носителя.       Почему я не паникую или хотя бы не сомневаюсь в своих мыслях касательно этой надписи и вероятности того, что это будет некая «Система»? Ну, это же Марвел! Это, пожалуй, самое безобидное из необычного, что может произойти с человеком в этом мире! Это вообще может оказаться какой-нибудь мутацией, активировавшейся от сильного стресса, травмы, того электровоздействия, что «положило» мою тушку в больницу, и многое другое.       С нетерпением я ждал, когда процент «Анализа» достигнет ста. Мне это даже напомнило попытки что-то скачать из интернета, когда у тебя обычный модем, связь через телефонную линию, и при этом ещё и качество этой связи оставляет желать лучшего.       Вот прошёл заветный рубеж в 99%, 100… И-и-и… Надпись исчезла, но через миг развернулось призрачное окно интерфейса, существующее, судя по всему, только лишь в моём сознании. Первое, что я захотел узнать — не будет ли мешать оно простому зрению. Как выяснилось, не будет. Стоило только хоть немного перестать осознанно концентрировать внимание на окне интерфейса, как оно пропадало без следа. А вот чтобы вызвать его, нужно было конкретно так, чётко и осознанно приложить волевые усилия, пожелать.       Само окно предельно простое и состояло из четырёх вкладок. «Параметры», «Статус», «Навыки» и «Инвентарь». Последний привлёк моё внимание даже больше остальных, а потому я сразу листнул волевым усилием вкладки. Три ячейки, и всё, больше никакой информации и совершенно всё непонятно. Ладно, россыпь барахла, судя по всему, с собою не возьмёшь… Надо же, как волнительно, сердце стучит! Ну ещё бы! Сверхспособность, да ещё какая! А то в прошлом у меня была лишь одна «сверхспособность» — лениться без особых последствий для жизни.       Ладно, поэкспериментирую с инвентарём после, когда проведу ревизию всего остального.       Следующей на очереди стала вкладка «Параметры». Тут всё было предельно просто — четыре параметра, четыре значения и одна дополнительная строка.       Сила: 14 (16)       Ловкость: 6 (21)       Выносливость: 17       Интеллект: 34       Свободные очки: 0       И больше никаких пояснений. Что из себя представляют цифры в скобочках догадаться несложно, особенно если сопоставить это с моим состоянием — в скобках те показатели, которые должны быть у меня без повреждений и травм. Хм…       Перелистнув вкладку на «Статус», увидел два столбца. Положительные и отрицательные статусы. Тут был один статус, и то отрицательный.       «Повреждение ЦНС. Снижение силы на 10% и ловкости на 70%».       Должен признать, что примерно так я себя и ощущаю.       Перелистнул вкладку на «Навыки». Удивительное дело, но тут пусто! И никаких тебе супер-способностей, защищающих от телепатов, стабилизирующих разум и прочее! Жизнь, блин, режим «Хардкор». Никаких сравнений параметров или их описания чтобы представить примерный смысл цифр, никакого толкового описания в «Статусе», и прочее.       Похоже, познавать всё придётся по ходу дела. Ну, ничего страшного, жизнь вообще редко подкидывает что-то на блюдечке с голубой каёмочкой — нужно радоваться тому, что есть, а есть немало. С такой мыслью я и решил максимально успокоиться и начать засыпать, или хотя бы попытаться, ведь время уже к часу ночи, а здоровье требует ответственного подхода, а Система — что, Система? Ещё не факт, что она мне поможет вернуть полноценную подвижность. По крайней мере намёков на это нет.       Только я вроде бы начал проваливаться в дрёму, а образы и мысли в голове потихоньку становились спонтанными и бесконтрольными, как перед глазами вновь появилась надпись. Ну, конечно, покой нам только снится! Я прям даже почувствовал ностальгию — в прошлой жизни однажды на работу устроился, и прям тут же с места в карьер, под ночь.       Доступно три подземелья.       Вот так, коротко и ясно. Надпись была явно «нажимабельная», что я и поспешил сделать. Открылось окошко со списком подземелий, так называемых «данжей». Ни минимальных уровней, ни максимальных, даже названия нет — просто порядковый номер. Зато есть индикаторы сложности в уголке строки каждого данжа, и, судя по всему, их три — простой, средний, сложный. Расцветка сложности соответствующая — зелёный, желтый, красный. Почему я так решил? Ну, простого данжа среди этих трёх нет, так что это лишь догадка, зато есть один средний и два сложных.       Нужно ли говорить о том, что любопытство буквально разъедает сознание, а обуздать его довольно сложно? Но, собрав волю в кулак, я закрыл это окошко интерфейса и отправился спать — утро вечера мудренее. Глаза закрываются, сон…       Казалось, будто просто моргнул, а за окном уже раннее утро. Ещё и спать больше не хочется. С негодованием скинул с себя тонкое одеялко и не особо-то и ловко сел на кровати. Нет, блин, мне не нравится сон без сновидений, однозначно. Почему-то я никогда толком не высыпался, если не видел сны. Да и такое чувство, что тебя обманули, если не увидел сон — ощущение, словно просто пропали несколько часов твоей жизни.       Первое, что нужно делать, как проснёшься — зарядка. Делал ли я когда-то подобное? Один раз из двадцати — в лучшем случае. Однако теперь я попытался реализовать нечто подобное, и выглядело это наверняка крайне жалко, а уж сколько я испытал негодования от своей немощи на левую сторону — вообще невозможно описать. Проблема-то в простом — многие базовые упражнения либо симметричны, на левую и правую части тела одновременно, либо поочерёдные. Короче, ни отжаться, ни присесть, ни по-человечески туловищем покачать туда-сюда.       Зато хорошо получалась банальная планка и прочая статика, ведь проблема у меня в основном в динамике движения, скорости напряжения мышц, ну и заодно в точности движений. А вот когда определённый уровень напряжения мышц достигнут, а целью является именно удержание статичного положения — тут уже всё легче. Пока мышцы не начнут слишком сильно трястись от напряжения — диапазон «тряски» левой части тела намного выше, чем у правой, и конструкция имени меня просто рассыпалась на полу безвольной лужей.       Собрав волю в кулак, поднялся, взял коробку с неразложенной по полочкам одеждой — этот вопрос оставили на моё усмотрение — и, взяв с собой домашние вещи в виде трико, футболки и прочего, отправился в ванную на втором этаже, приводить себя в порядок.       Спустившись вниз на завтрак, застал свою новую семью за самым началом этого самого процесса — готовая еда только-только накладывалась по тарелкам.       — Адам, — поприветствовали меня родственники.       — Доброе утро.       — А я уже собиралась идти будить тебя. Вижу, в этом нет необходимости.       — Похоже на то.       За завтраком каждый поделился своими планами на день, и если у тёти с дядей всё было логично — работа, дела — то я планировал пока оставаться дома, заниматься собой, использовать тренажёры для имитации ходьбы и нагрузки на ногу, и вообще. Ведь в школу мне пока ещё не надо. Кстати, стоит попробовать велотренажёр — неплохая и довольно разносторонняя нагрузка на всё, что ниже спины.       Родственники укатили на работу, а я отправился в очередной раз преодолевать сложное препятствие в моей жизни — лестницу. Долго ли коротко ли, но эта преграда на моём пути к успеху была преодолена, и я добрался до своей комнаты — время экспериментов.       Первым делом я решил проверить, как работает Инвентарь. Положить туда вещь не составило труда — достаточно было касаться её и мысленно дать команду. Хоп, и трико исчезли без следа, появившись в одной из пустых ячеек Инвентаря. Мысленное усилие, и трико снова на стуле передо мной — оттуда их и забрал. Теперь я взял два носка и пожелал положить их в инвентарь — каждый носок занял одну ячейку. И это плохо.       Найдя в одежде мелочь, я положил в инвентарь четвертак. Он занял место в ячейке, но при этом снизу окна инвентаря появилась надпись: «0,25$». Взяв ещё один четвертак и положив его в инвентарь, я мысленно обрадовался, ведь он ушёл в ту же ячейку, что и первый, да и надпись изменилась соответствующе.       Следующий этап проверки заключался в хитром маневре. Я взял немного мелочи и положил их в карман трико. Сами трико я попытался закинуть в инвентарь, и мне это удалось. Количество денег в виде надписи изменилось, лишней мелочи в ячейках не прибавилось, трико заняли одну ячейку. Вытащив трико обратно, добавил туда бумажных купюр, а в другой карман засунул два носка. И вновь всё получилось — и количество денег изменилось, и носки из трико не ушли в другие ячейки. Вытащил трико обратно, проверил карманы — всё на месте.       Для подтверждения результата я положил в инвентарь свой школьный рюкзак со всем его содержимым — всё отлично. Потратив полчаса на быстрое размещение одежды и прочих тряпок в шкафу, попробовал перенести его в инвентарь — тут меня ждало фиаско. Вопрос лишь в том, какая причина — масса или объём предмета? Но адекватных способов проверить это у меня не было, так что я решил сделать ход конём и отправиться в данж. Но не сразу.       Опустошив рюкзак, спустился с ним на кухню, укомплектовался ножом, бутылкой с водой, организовал пару сэндвичей, взял упаковку бинтов из аптечки в ванной комнате. В общем, подготовился в меру своего понимания и возможностей, обулся, оделся, прихватил костыль — с ним всё же легче, чем без него, вдохнул поглубже и, открыв в Системе вкладку с данжами, выбрал самый простой.       Вы уверены, что хотите войти в подземелье №1? Да/Нет.       Выбор мой был очевиден. Да.       Ускорение времени в подземелье относительно мира 1:1000. Покинуть подземелье до его прохождения невозможно. Смерть в подземелье перезапускает подземелье. Перемещение через: 5… 4… 3… 2… 1…       Сердце забилось чаще в ожидании неведомого, и это неведомое не заставило себя ждать.       Словно в какой-то игре при перемещении через портал или переходе из зоны в зону, всё вокруг затопил белый свет. Всего на пару мгновений, но этого хватило, чтобы сощуриться.       Прохладный ветерок, шелест листьев и травы, ароматы леса. Где-то поют птички. А я стою посреди какого-то подобия оврага. Вокруг — стены земли, торчащие корни деревьев и редкая растительность под ногами. Деревья… Они, за пределами оврага, образовывали какую-то непроходимую стену.       — Что за коридорная локация, — сами собой всплыли термины, описывающие ситуацию.       Повернувшись назад, натолкнулся на глухую стену из земли, а выше — из деревьев.       — Ну точно, — ухмыльнулся я.       Выдохнув и взяв в руки нож на всякий случай, я пошёл по дну оврага в единственном доступном направлении — вперёд. Шёл, то и дело опираясь на костыль. Довольно быстро я добрался до поворота и заглянул за угол. Обомлел.       — Это что за покемон…       По земле прыгала парочка небольших, размером с баскетбольный мяч, упругих полупрозрачных шарика с глазами. И, чёрт возьми, при каждом прыжке эти шарики, по эластичности напоминающие желе или надувные шары с водой, издавали довольно забавный «Пуньк».       — Слаймы… — легко вспомнил я название этих порождений азиатского игродела.       По дну глубокого оврага, по совместительству являющегося моим «данжем», прыгали голубенькие слаймы. Какого чёрта вообще? Всю сознательную жизнь я избегал игр, в которых есть слаймы. Их наличие — первый звоночек, что со временем игра превратится в какой-нибудь вырвиглазный трэш с преферансом и мадемуазелями.       Ладно, с этим явно нужно что-то делать. Однако… Насколько убогой может казаться картина того, как косой-хромой парень в спортивных трико, футболке, опираясь на костыль пойдёт кромсать ножом прыгающих туда-сюда голубеньких слаймов?       Тем не менее, мне было чертовски интересно, что и как тут работает, а потому я смело хромал к прыгающим слаймам, держа в руках нож. Вот эти существа меня заметили и попрыгали в мою сторону. Высоко прыгают, до груди как минимум. И быстро. И глаза эти рисованные чуть ли не из пары простых линий сузились, выражая очевидный гнев, как у смайликов в чат-приложениях.       Пару секунд я пребывал в смятении от этой картины, и этого времени хватило двум слаймам, чтобы допрыгать до меня. Вот один из них приземлился рядом и с характерным «шпуньк»-звуком крайне быстро прыгнуть прямо мне в грудь. Я рефлекторно попытался уклониться, но тело слушалось криво и меня повело в бок. Удар, словно мешком с картошкой огрели, и я падаю на землю. И всё это было больно.       Приподняв голову, чтобы осмотреться, я увидел лишь быстро приближающийся сердитый слайм. Очень быстро приближающийся. Удар, темнота, и…       Я стою в самом начале этого оврага, в начале данжа, а перед глазами надпись:       Потрачено       Похоже, создатель системы явно в теме игрового юмора, ибо «Потрачено», а точнее «Wasted», крайне редко используется в играх в качестве оповещения о смерти персонажа. И почему я думаю об этом вместо того, чтобы поразмыслить о своей нелепой смерти от чёртовых слаймов?! Нет, серьёзно! Это же бред! А учитывая, что судя по моим измышлениям, живу я в Марвел-мире… Короче, я — тот человек, который в страшных фильмах умирает первым.       Подумав об этом, попутно проверяя себя и своё состояние, наличие или отсутствие повреждений, я решил проверить, какие изменения принесла «смерть» в данже лично мне. И… Никаких отрицательных эффектов не появилось. Единственное изменение было в показателях выносливости — теперь там было написано 17 (+1).       Банальная логика подсказывает, что цифры вне всяких скобок и прочее — актуальные параметры, действующие на данный момент. В скобках же, как в случае с ловкостью, указано то, что могло бы быть, если бы не различные положительные и отрицательные эффекты. Возможно, в скобках также указывается то, что вступит в силу после… После чего-либо, какого-то действия или состояния. Если бы в Системе была предусмотрена система — прошу прощения за тавтологию — уровней, то можно было бы предположить возможность вступления в силу дополнительных параметров, указанных в скобках, именно после получения нового уровня. А так…       Выдохнув, перехватил поудобнее нож и вновь похромал по оврагу. Почему так спокойно мне? Почему так спокойно мыслю? Ну, мыслю, может быть, и спокойно, но вот тело потряхивает, а собственный пульс, кажется, прекрасно слышу в словно бы раздувшихся венах. Многолетняя привычка не переживать там, где от переживаний ничего не зависит, возымела эффект и здесь. Выход отсюда только один — победа. Количество противников неизвестно, ведь на этих двух слаймах данж не кончается. Смерть — не окончательна.       Единственное, что вызывает настоящую тревогу — боль. Я не из тех, кто привычен к этому, и как бы я себя не успокаивал тем, что боль является всего лишь сигналом от нервов, особо легче от этого не становится.       Дойдя до поворота оврага, выглянул за него. Всё те же два слайма прыгают туда-сюда по дну оврага. Никаких изменений.       — Ну, с богом.       И вновь я похромал в безрассудную атаку, помогая себе идти костылём. Слаймы заметили меня и в этот раз, и всё с теми же недовольными рожицами-смайликами попрыгали ко мне. На этот раз я не тратил время на удивление и прочее. Подгадав момент, когда один из слаймов окажется достаточно близко, чтобы атаковать меня, я перехватил нож обратным хватом. Вот слайм прыгнул с земли, метя мне в грудь, как в прошлый раз. Я резко поднёс руку с ножом к груди, держа лезвие от себя, перпендикулярно. Помня, что слайм тяжелее, чем кажется, я рассчитывал на его собственную инерцию.       Слайм не мог остановиться в воздухе и попросту налетел на остриё ножа. С трудом нож пробил слайма, и при этом я всё равно ощутил толчок, ведь рука с оружием была прижата к груди. Слайм лопнул, залив меня голубоватой жижей. Она попала в глаза, заставив меня от неожиданности закрыть их и отшатнуться. Именно в этот момент я почувствовал сильный удар в голову и словно бы всем телом услышал множественный хруст. Вспышка боли, и снова темнота.       Не прошло и краткого мига, как я вновь стою в начале данжа.       — Дерьмо случается, — прошипел я, проведя рукой по голове и морщась от быстро проходящей фантомной боли. — Не будь я калекой…       Осмотрев себя, я сделал вывод, что вместе со мной, так сказать, откатывается и одежда — всё сухо, чётко, как будто только-только надел.       — Ладно, дубль три.       И вновь я похромал к тому же повороту, сам себе бубня под нос о том, что жизнь предстоит явно тяжелая, но я искренне надеюсь, что хотя бы интересная.       Вновь поворот, вновь два слайма. Сразу стало понятно, что прогресс прохождения данжа не сохраняется. Перед атакой я проверил свой статус, но, как и в прошлый раз, ничего не изменилось, кроме выносливости — теперь в скобках написано +2, а базовый параметр всё так же 17. Может быть эти «+2» вступят в силу после прохождения данжа? Ну, как вариант, почему бы и нет?       Моя хромая атака калеки на слаймов началась так же, как и в прошлый раз. И вновь я расправился с первым слаймом, но уже был готов к его взрыву, прикрыл глаза. Это позволило увидеть атаку второго слайма, которого я подловил на в точности такой же приём, разве что теперь руку с ножом в обратном хвате я держал у головы — второй слайм сам себя насадил на него, как и первый.       — Фух… — выдохнул я, пытаясь избавиться от слизеподобной жидкости на лице и одежде.       Хотя, это не слизь — больше похоже на прозрачный и очень жидкий гель. Стерев с лица эту гадость, решил не париться с одеждой — всё равно уже ничего не сделаешь. А вот посмотрев под ноги, я удивился. Так и подмывало сказать: «О, чирик!».       Под ногами, на тёмной земле оврага, рыхлой от остатков слаймов, валялись четыре монетки, золотые на вид, и классический такой обоюдоострый кинжал. Моргнув удивлённо, я решил отбросить вопросы и странные эмоции в сторону, и поднять свою заслуженную добычу. При помещении монеток в инвентарь, увеличился счёт в долларах аж на шестнадцать. Арифметика тут простая, чего уж. А вот кинжал… Его я решил использовать вместо кухонного ножа. Нож, собственно, отправился в рюкзак и в инвентарь.       — Эх… — у меня вырвался вздох, когда я смотрел на кинжал в руках.       Оружие идеально мне подходило, сидело в руке, но вызывало вопросы, которые я просто обязан озвучить сам себе. Почему, ну почему в этой Системе реализована такая вот идея дропа, добычи? Ну, то есть, я понимаю, что концепция классическая, убил волка — с него выпали штаны. Одно дело, когда такая концепция просто в игре, в происходящем на мониторе — там глупо претендовать на реализм из-за одного лишь факт «картинки на экране». Но тут… Тут — моя жизнь, не игра, и такая концепция несколько выбивает из колеи.       Плюнув на это, я пошёл дальше по дну оврага. Дойдя до очередного угла, заглянул за него — три таких же слайма просто прыгают туда-сюда, занимаются своими слаймовыми делами.       Собрав мысли в кучу, я вновь похромал в атаку.       Первый слайм прыгал мне в грудь и тут же напоролся на острие кинжала. Второй — в голову. Исход, разумеется, такой же, ведь я научен горьким опытом. Третий прыгнул снова в грудь, но успеха не добился, распавшись на жижу, как и его товарищи.       На земле вновь оказались монетки, чуть больше, но зато без оружия или чего-то подобного. Теперь монеток было семь, а количество денег в инвентаре увеличилось на двадцать восемь долларов, подтверждая стоимость одной монетки — четыре бакса.       Делать нечего, тело ощущает себя странно из-за непривычных нагрузок и неправильной работы левой части этого самого тела, но я вновь собрал волю в кулак и двинулся дальше по дну оврага. Очередной поворот. Две группы слаймов по двое. Если так пойдёт и дальше, то вскоре мне предстоит встретиться с целой ордой этих существ.       Прошлая схема действий может и не сработать в данной момент — достаточно просто прозевать одну атаку и всё, опять на респ. Блин, игровая терминология сама лезет в голову. Вот почему я сказал «респ», имея в виду точку воскрешения, респаун, словно я какой-то игровой монстр, а не человек. Может тут всё и напоминает своей «механикой мира» какую-то игру, но до сих пор мне условно везло хотя бы в том, что умирал сразу. А если смерть будет наступать в ходе обширных и постепенно получаемых травм? Это будет ад. А самое плохое — если в итоге ещё и не умру. Да, как ни странно, но такой исход — самый плохой и неопределённый хотя бы просто, потому что неизвестно, останутся ли со мной травмы и повреждения по окончанию прохождения данжа, или всё откатится к тому состоянию здоровья, с которым я сюда зашёл? Это, кстати, нужно будет как-нибудь проверить.       Но, это всё лирика, а непосредственно сейчас стоит задача более тривиальная, но от этого не менее сложная лично для меня — победить четыре слайма. Вот честное слово, если бы кто-то сказал мне в те годы, когда я увлекался разного рода попаданцами в литературе и прочими их «роялями», что меня отмудохают слаймы, а сам я окажусь в одной из версий мира супергероев и суперзлодеев — смеялся бы я знатно, да. А возможно, краем сознания, воспринял бы эти слова чуть серьёзнее и изучал миры Марвел, а не аниме всякое. Хоть бы план смог бы какой построить…       Мысли в голове текли, но глаза искали решение. Решение в виде какой-нибудь мелочи на земле под ногами, чтобы бросить эту мелочь и привлечь внимание одной из групп слаймов — хотя бы парочку уничтожить исподтишка, и жизнь сразу станет намного легче. И глаза нашли подходящие вещи — мелкие камушки и прочий мусор среди корней и неровностей дна оврага.       Аккуратно подняв россыпь камней, я аккуратно кинул их на землю так, чтобы они упали рядом с поворотом оврага, привлекая внимание ближней группы слаймов. Шум был незначительный, но на общем, довольно тихом фоне, достаточно значимый — два слайма, судя по звукам, бодро попрыгали на звук. Я точно могу сказать, что из-за своего недуга я не способен на хоть сколько-нибудь адекватное наступление, атаку — только лишь работа от обороны и со знанием модели поведения противника. Я просто не могу резко и точно выполнить хоть какое-нибудь движение. Здоровый человек на моём месте наверняка не испытал бы проблем со слаймами.       В общем, слаймы допрыгали до пары камешков, заглянули за угол, и тут же бросились в атаку, следуя уже изученной мною модели. Тот, что приземлился после прыжка подальше — прыгнул в область груди. Разумеется, рука с кинжалом уже была там — слайм нарвался на лезвие и расплескался жидкостью. Второй слайм прыгал примерно с той же дистанции, но немного ближе — удар должен был прийти чуть выше груди, почти под подбородок. Так и получилось.       Смерть товарищей подала двум оставшимся слаймам сигнал к действию. Я слышал, как они прыгали в мою сторону там, за углом. Миг, появился первый из них и прыгнул чуть пониже груди, в область живота — там его вновь встретил мой кинжал. Второй прыгнул намного ближе перед атакой, а значит целиться будет уже в голову.       Знание о противнике, как и знание своих слабостей, всегда помогают действовать наиболее эффективно. Вот и в этот раз я вышел победителем из этой заварушки, хотя в подобной ситуации в первый раз меня убили.       Собрав деньги — а кроме них ничего не выпало — я похромал дальше по дну оврага. Очередной поворот. Тупиковый. Но никого нет. Нужно разведать обстановку, но как? Опыт любителя компьютерных игр намекает на огромный, подавляющий шанс нарваться на засаду-босса. Такие вещи работают по определённым триггерам, действиям «игроков», и зачастую всё просто — заходишь на нужную территорию, и в анимационной сцене врывается босс, иногда раскидывая игрока или игроков, тут уже от жанра зависит. После чего начинается бой.       Но это в играх. Здесь же сцена «раскидывания» может легко и непринуждённо закончиться моей смертью, вот и всё. Ну и всегда стоит держать в уме, что это — не игра. А к смертям в данже не стоит привыкать — эта привычка может сыграть со мною злую шутку в реальной жизни. В итоге я пришёл к простому выводу — попробую спровоцировать появление босса. Хотя бы теми же камешками.       Решил — сделал. Кидал в центр тупикового коридора оврага всё подряд. И в центр, и в дальнюю «стену», если это слово позволительно использовать по отношению ко дну оврага. Ничего. Вообще.       Использование подручных средств не дало никакого результата. Как итог — мною принято решение идти самому. Решил — пошёл.       Дойдя до середины тупикового коридора, я заметил мелькнувшую в небе тень и тут же взглянул вверх. Огромное тёмное пятно приближалось чертовски быстро.       — Твою…       Темнота.       — …мать, — конец фразы я произнёс, уже стоя в самом начале данжа.       Резкая фантомная боль скрутила всё тело, но и отпустило меня быстро, оставив лёгкое напоминание о недавней гибели. А то, что это была гибель — не вопрос.       — Ладно… По новой.       И я отправился проходить это всё дело по новой. И прошло всё без проблем. Лишь дойдя до тупикового коридора, я вновь пошёл по нему сам. Но на этот раз, в решающий момент, я не тупил, не дал волю любопытству — просто отпрыгнул в сторону так резко и так сильно, как только мог, а для пущего эффекта ещё и прокатился, как брёвнышко, метра полтора. И лишь потом поднял взгляд на врага.       Огромный голубой слайм, не меньше полутора метров в диаметре, с глухим громким «шпуньк» приземлился в то место, где миг назад стоял я. Приземлился, разметав в стороны немного земли. Я постарался как можно быстрее встать на ноги, что было непросто — левая часть тела слушалась плохо, начинала движения медленно, напрягалась долго. Но я успел раньше, чем этот огромный слайм, медлительный, разворачивался в мою сторону своей рожицей-смайликом. Сердитым смайликом.       Слайм увидел меня, что-то булькнул на своём наречии, сплюснулся немного и прыгнул высоко вверх. Не нужно быть гением пространственного мышления, чтобы мысленно прикинуть траекторию — он планирует меня раздавить. И я вновь отпрыгнул в сторону, хотя будь здоровым, то просто спешно отошёл бы.       Вновь перекатившись по земле, больно отбив локоть, коленку и вообще, я тут же перевёл взгляд на приземлившегося гигантского слайма. Тот довольно медленно разворачивался в мою сторону, что давало время мне подняться на ноги. Вот его рожица уставилась на меня, по его телу прошла рябь, а рядом с ним, прямо в воздухе, появились два небольших водяных шарика, размером немногим меньше маленьких слаймов. Помня, что одно столкновение с ними ломало мне кости, а если в голову, то вообще смертельно, я старательно всматривался и пытался понять, что именно сейчас будет.       Вариантов мало — они полетят снарядами в мою сторону, либо начнут курсировать в пространстве тут и там, лишая меня свободы маневра. Ха, как будто она у меня была, эта свобода.       В какой-то момент мне показалось, что шарики словно натянулись на невидимой рогатке, сместились назад. В момент, когда их движение почти остановилось, я решил увернуться, вновь отпрыгнув, и не прогадал — шарики воды пролетели именно там, где был я. Ненароком я, лёжа на земле, скосил взгляд туда, куда попали шарики — выбоины в земле были очешуительно мощными.       Большой слайм вновь проявил свою медлительность, давая возможность мне встать. Но вот он медленно начал перекатываться по земле в мою сторону, а дойдя до расстояния в метр, вырастил водяное щупальце и ударил им сверху. Мне вновь пришлось отпрыгнуть в сторону, упав — ну не могу я по-другому сейчас!       — Зраза… — вырвалось у меня, когда я лёжа на земле, на спине, смотрел, как слайм медленно заносит водяное щупальце для очередного удара. — Никогда не чувствовал себя более беспомощным.       Вновь подгадав момент, перекатился, оттолкнувшись правой рукой и ногой — хоть они нормально работают. Водяное щупальце вспахало землю, а я уже запыхался, и даже в голове появилась предательская мыслишка прекратить всё это сопротивление. Но, раз уж неведомая Система реализовала всё как игру, то даже если я и поддамся желанию помереть, то не раньше, чем выясню весь алгоритм действий этого слайма.       Я уклонялся от медленных атак слайма, извозился в грязи, отбил себе всё, что можно отбить, но схему действий слайма понял. Два прыжка вверх с попыткой раздавить, залп сферами, три атаки щупальцами, и по новой. Всё довольно медленно, с небольшими перерывами между атаками. Вообще, шаблон показался мне не самым эффективным, но да грех на это жаловаться.       А ещё я устал. Чертовски устал. Нужно это заканчивать.       Подгадав момент после прыжка гигантского слайма, я оказался буквально в полуметре от него и, пока он долго и вальяжно разворачивался ко мне для атаки, я начал наносить множество ударов кинжалом, держа тот в правой руке. Просто держа кинжал обратным хватом наносил кучу случайных и быстрых ударов. Удивительно, но такая бомбардировка возымела эффект, и в итоге слайм просто лопнул, залив всё вокруг водой или чем-то похожим.       — И всё? — удивился я на самом деле, но накручивать себя по этому поводу не стал. — Ну и славно.       Перед глазами появилось изображение сундучка, плохенького, самого простого, а стоило только мысленно сфокусироваться на этом очередном выверте Системы, как запустилась анимация открывания этого сундучка со всеми полагающимися спецэффектами. Кажется, у меня задёргался глаз. Если у этой хрени под названием Система есть создатель, и если этот создатель сейчас наблюдает, то он наверняка просто ржёт с моей физиономии. Совершенно абсурдный подход к созданию Системы, товарищ, несерьёзный! Вот.       Открытие сундучка пополнило мой бюджет на сто баксов, добавило мне в инвентарь одну ячейку, правда тут же занятую пакетом овсяного печенья с запиской. Разумеется мне было интересно, потому пакет тут же оказался в реальности, был вскрыт, а записка прочтена.       — Дела… — почесал я голову той же рукой, что и держал письмо.       Текст был короткий, явно авторский, не общего назначения, и смысл его был просто: печенье мне за отвагу, просто вкусные штуки; первое прохождение данжа даёт свободные очки параметров, а количество зависит от сложности — 1, 5, 9, 15 и 25; сами параметры растут от соответствующих нагрузок на тело, и 100 — предел для обычного человека, после чего их нельзя поднять свободными очками или тренировками — нужно нечто большее; во всём остальном должен разбираться я сам, попутно поедая печеньки. Причём последняя фраза — цитата.       Вопросов особо меньше не стало, но уменьшилось число различных допущений, которые я ещё даже толком не сформулировал, не говоря уж о запланированной их проверке.       Открыв в Системе вкладку параметров, я быстро пробежал взглядом по цифрам.       Сила: 14 (16)       Ловкость: 6 (21)       Выносливость: 17 (+6)       Интеллект: 34       Свободные очки: 5       Пока остаётся вопрос с плюсовым значением в скобочках, а количество свободных очков говорит о первом прохождении данжа уровня «Средний». Значит за лёгкий — одно очко, за сложный — 9. Получается, есть ещё два уровня сложности, за которых дают пятнадцать и двадцать пять очков. Интересно, сложность данжа зависит от моего текущего состояния? Потому что по факту, этот данж со слаймами суперпростой для человека без моих проблем со здоровьем, но конкретно для меня оказался проблемным. Даже помер несколько раз.       Перед глазами мелькала довольно раздражающая надпись о необходимости согласиться на выход из данжа, но я пока просто стоял, опираясь на костыль, думал. Дума моя была проста — как поступать с очками параметров. Будь дело в обычном, привычном мне мире без всякой магии, мутантов, абсурдной метафизики и прочей марвел-ерунды, вопросов было бы намного меньше. Однако, факт того, что теперь я живу в таком вот мире, накладывает определённый отпечаток.       Дело в том, что исходя из моих куцых знаний и представлений об этом мире, здесь есть тысяча и один способ превзойти обычного человека по всем параметрам, но либо эти способности врождённые, либо так или иначе связаны с наукой, и говорю я не о всяких Железных Людях — сыворотки всякие, излучения, вирусы, радиоактивные пауки, прочая ересь и даже магия. Вон, один мой знакомый в прошлой жизни как-то рассказывал о разнообразии вариантов того же человека-паука. В одном варианте его способности являются сугубо биологическими из-за мутации, в другой — мистическими из-за связи с какой-то там Паутиной Жизни, но тоже из-за укуса паука. Один из врагов человека-паука, Носорог, является продуктом местной абсурдной бионауки, а в другом варианте — просто мужик в роботизированном костюме. Но так или иначе, самые мощные ребята здесь вовсе не те, что играют мышцами, не чистые «физики». Самые опасные — всякие мистико-энергетические ребята… Ну или энерго-мистические.       В общем, как ни крути, но качать в первую очередь нужно мозги. Но развиваться естественным путём, качать мозги, довольно тяжело. Намного тяжелее, чем качать мышцы — по крайней мере это было верно именно для меня. Так ещё и чистая польза для меня сейчас будет именно в мозгах, а причина проста — моё состояние здоровья, сильно влияющее на физические параметры. Дело даже не в цифрах, а в реальном, практическом эффекте.       Более того, есть далеко ненулевая вероятность, что без научного вмешательства мой недуг никуда не денется, и тогда вообще будет абзац полный. Так что, спасение утопающих — дело рук самих утопающих. Вернусь из данжа, попробую выяснить, какая деятельность развивает интеллект, и буду исходить из этого. Хотя, беглое изучение учебников и записей Адама Райта, меня, то бишь, ни на единицу не улучшило показатели, хотя я старался. Если качать интеллект окажется слишком сложно естественным путём, буду качать его свободными очками, а там посмотрим, что делать.       На этой радостной ноте я обратил-таки внимание на табличку выхода из данжа, взял кинжал, сделал себе порез на руке, собрал все вещи в инвентарь, подтвердил волевым усилием согласие на выход и оказался в своей комнате. Ровно там, откуда в данж и отправился. Сухой, чистый, с зажившим порезом, оставившим незначительный след.       — Отдыхать, — вырвалось у меня, и я похромал к своей кровати.       Блаженно растянувшись на этом совершенно чудесном продукте человеческого гения, я закрыл глаза и начал проваливаться в сон.        ***       Пробуждение было довольно неприятным. Всё тело ломило, как будто спал в неудобной позе, на сквозняке, в холодной комнате. Голый. Ощущения эти отступали довольно быстро, но это не меняло факта их существования. Повернув голову к окну, увидел дневной свет. Взглянув на часы, убедился, что спал от силы пару часов. Ладно, надо сообразить, что именно со мной, ведь конкретно такого не было со мной с момента появления здесь. Самый простой способ сделать это — проверить Систему.       Пролистав все вкладки в поисках чего-то нового, заметил две вещи. Первое — выносливость стала не семнадцать и плюс шесть, а двадцать три, а во-вторых — появились два навыка без какого-то описания.       Владение холодным оружием. Ур. 1. Прогресс: 1%       Владение кинжалом. Ур. 1. Прогресс: 1%       И опять же, куча вопросов. Логически, конечно, можно сообразить, что к чему, но для достоверных выводов не хватает данных, статистики. Например, логично предположить, что серия однотипных обдуманных действий с использованием одного и того же предмета даёт навык использования этого предмета в частности, и какой-то категории, к которой относится предмет, в общем.       Не без труда встав с кровати, вытащил из инвентаря кинжал. Странные ощущения от того, что я вообще держу его в руке.       — Подозрительно… Так, надо завязывать говорить сам с собой. Так и до психушки недолго.       Но правота моих слов от этого никуда не делась — ощущения странные. Я никогда раньше не обучался владению каким-либо оружием, ни холодным, ни огнестрельным, пусть и с последнего стрелял неоднократно. М-да, забавно было, когда получил из Сайги гильзой по носу, стреляя с левого плеча. Но это лирика, воспоминания другой жизни. А вот с кинжалом…       Я точно знаю, что его можно перехватить и так, и эдак, как заблокировать, парировать или отвести удар.       Попробовав крутануть кинжал в правой руке, я тупо его выронил, хотя делал всё точно так, как говорят мои знания.       — Вот и первый опыт.       Первая мысль, которую я буду считать правильной ровно до того, как она окажется неверной — наличие навыка является просто знанием, инструкцией, а уровень лишь показатель глубины этих знаний. Прогресс же — степень освоения знаний на практике. Логично же звучит? Проверить эти мысли поможет только время и тренировки. А пока, займусь-ка я своими обыденными занятиями. Вечер не за горами, нужно и на тренажёрах поусердствовать как следует, и проверить, при каких умственных нагрузках будет расти показатель интеллекта.        ***       Реабилитационная неделя перед учёбой, если это время так можно назвать, прошла удивительно продуктивно.       Первое, о чём хочется сказать, связано отнюдь не с Системой, а с родственниками. Они, похоже, действительно находились в сильной ссоре с моими погибшими родителями — да, я так их называю, ибо другого подходящего аналога, слова или ещё чего-то, попросту не существует. В общем, они вообще не питали радости от свалившегося на их голову геморроя в моём лице, но при этом организовали всё для меня необходимое. Ну а видя мою сознательность, целеустремлённость и прочие положительные качества, видя что я не спешу завалиться им на шею, страдая от горя или ещё чего-то, можно сказать, смягчились. Нет, ситуация не стала «ласковой и нежной», но было ощущение, словно мы вполне дружные сожители, не имеющие друг к другу ни одной даже малюсенькой претензии. Оптимально для меня, честно говоря.       Личный же прогресс… Ну, он есть, а метод его достижения довольно сомнительный. Для начала стоит в первую очередь сказать о самом прогрессе. Вот прямо сейчас, роясь в своих вещах и собираясь в свою первую поездку в школу, я открываю окно Параметров и вижу следующую картину:       Сила: 18 (20)       Ловкость: 8 (25)       Выносливость: 31       Интеллект: 36       Свободные очки: 23       История получения такого прогресса крайне проста, без стоящих внимания нюансов, но резюмировать вкратце, думаю, стоит.       Крохи очков параметров я получил в ходе упорных, на грани возможностей, занятий на тренажёрах. Ну а парочку единичек интеллекта поднял не на изучении записей, а решении задач. Не только по математике, о чём можно подумать из-за слова «задачи». Корень зла кроется в неистовом напряжении мозгов ради решения поставленной задачи, будь то математика, геометрия, физика, биология — да что угодно! Но, как и предполагалось, качать мозги намного сложнее, пусть сейчас они работали явно бодрее и эффективнее, чем в моей прошлой жизни.       Остальные очки параметров, пусть и немного, были получены в ходе прохождения данжей. Пару раз прошёл заново первый данж с водяными слаймами, специально подставляясь под смертельные атаки, но в голове держа чёткое понимание, что это лишь тренировка в особых условиях — не хотелось бы выработать суицидальную привычку. Покинул я первый данж лишь после появления особого негативного эффекта в соответствующей вкладке Системы:       Адаптация — эффективность текущего типа тренировки тела и/или духа снижена на девяносто процентов.       Из-за этого эффекта я не мог получать выносливость за смерти в данже, но куда хуже стали дела, когда я перестал умирать с одного удара слайма — меня буквально перемалывали первой атакой в фарш. Живой, всё ощущающий, и хрипящий от боли кровавыми соплями фарш.       Второй данж, остававшийся в категории «сложный», особо не отличался от первого, разве что слаймы там владели стихией воздуха — вот тут-то меня покидало в стороны, и именно в этом данже я наработал хоть какие-то очки ловкости и силы из-за постоянных попыток уклоняться, быстро вставать, и прочее.       Третий данж — почти копия первых двух, всё тот же овраг, но с другой структурой. Но самое важное отличие — огненные слаймы. Теперь я точно знаю, что одна из самых поганых смертей — от огня. Огня и удушья.       Денег накопилось с этих данжей немного, триста семьдесят восемь долларов, но надо полагать, что это лишь самое начало пути. Трофеев тоже было чуть да ничего — стилет, рапира и какое-то яблочко. Есть последнее я побаиваюсь — чёрт его знает, что там может быть.       В общем, примерно так и прошла моя неделя.       Помимо прогресса, я понял несколько вещей касательно Системы. Например, с ней я точно быстрее развиваюсь физически. Или вот, в ходе активных тренировок или прохождения данжей, полученные очки навыков уходят за скобки со знаком плюс, а в силу вступают после отдыха. И чем больше очков, тем болезненней процесс.       Работа с оружием в режиме боя с тенью или другой тренировки давала низкий прогресс в развитии умений, а вот бой с теми же слаймами — намного ощутимее продвигал дело. Правда, что так, что эдак, всё было незначительно, и на данный момент навык Владения холодным оружием показывал прогресс в два процента, а Владение кинжалом — шесть. Тут мне похвастать нечем, спору нет, но похоже, что я просто не нашёл правильный подход к самообучению. Пока что.       Свободные очки не потрачены? Так я решил пока не спешить, пойти в школу, а там так или иначе, превозмогая безосновательную спесь, мол: «Ходили, видели, знаем», я буду решать абсолютно все задачки и усваивать весь материал, что дают, стараясь качнуть интеллект. А вот когда этот процесс станет слишком сложным, тогда и начну потихоньку использовать свободные очки. Тем более следует держать в голове один очевидный для меня факт — очки приобретаются за первое прохождение данжей, вот только количество доступных данжей пока не изменилось, и все они пройдены. Такие дела…       — Ты уже собрался? — услышал я голос тётушки, доносящийся с первого этажа.       — Закидываю в рюкзак последние учебники, — громко крикнул я, ни словом не соврав.       Закончив со сборами, закинул рюкзак на правое плечо и осмотрел себя. Обычный с виду светловолосый парень очень приятной наружности, джинсы, кроссовки, футболка и лёгкая ветровка. Единственное, что всё портит — костыль под левой рукой и то, что я слегка перекошен на левый бок. Перекос налево — моя личная инициатива. Таким образом телу не нужно особо удерживать равновесие, в работе задействована в основном правая сторона, нормально и своевременно откликающаяся. Проще говоря — так я не упаду на ровном месте.       При помощи костыля — куда уж без него — я не без труда спустился вниз, где меня уже ждали родственники.       — А я-то думал, — улыбнулся я, — что придётся ехать на школьном автобусе.       — Не в первый раз, — улыбнулся в ответ дядя. — Мы решили первые деньки подвозить тебя до школы. Маршруты, там, увидеть да понять, саму школу хоть увидишь.       — Неделю будем отвозить, — продолжила мысль тётя. — У кого по графику время будет.       Сегодня повёз меня дядя, а ехал я на переднем сиденье, что меня радовало — проще сесть, проще разместить костыль.       В общем, под разговоры о моей готовности отправиться в школу и о прочих мелочах, мы с дядей покинули Куинс и через тоннель отправились на Манхэттен, в Мидтаун. Вообще, мне предстоит ездить в школу на автобусе, и этот маршрут, уже через мост Куинсборо, дядя покажет мне в другой раз.       Сидя на переднем сиденье, я с интересом смотрел в окно, подмечая самые разные мелочи. Ну, некоторые, конечно, мелочами не были. Например, разительное отличие Манхэттена в общем, и Мидтауна, в частности, от Куинса, где я сейчас живу. Мой район Нью-Йорка, можно сказать, спальный. Много частных домиков или многоквартирных, но не очень больших домов. Тут же чуть ли не одинаковые по площади кварталы, огромные здания, небоскрёбы тут и там, как грибы после дождя. Это именно тот район города, который первым приходит на ум при мысли о Нью-Йорке. Вот оно, Большое Яблоко…       — Что-то вспомнилось? — спросил дядя, когда мы встали на одном из светофоров.       — Нет. Просто не самые приятные ощущения, — пожал я плечами. — Точнее, их смесь. С одной стороны, я знаю этот город. С другой — понятия не имею, откуда. Нет… Личных воспоминаний. Например, там…       Я указал рукой за угол одного из зданий.       — …уже пару лет стоит крутая лавка с хотдогами, за которой работает добрый усатый мистер Альваро. Делает изумительные вещи для уличного фастфуда и свои собственные соусы, похожие на горчицу, кетчуп и так далее. Очень вкусно.       Загорелся зелёный и мы поехали дальше вместе с остальным потоком. Проезжая перекрёсток, мы с дядей не сговариваясь глянули за угол дома, быстро, чтобы не отвлекаться от дороги. Там действительно стояла передвижная лавка с хотдогами.       — Но я не помню этого, понимаешь? — ухмыльнулся я, попутно обдумывая, как много мне осталось от прежнего хозяина тела, а в существовании этого остатка сомневаться не приходится. — Знаю, но не помню. Логично предположить, что я там бывал и не раз, но я этого не помню.       — Ничего, — успокаивающе улыбнулся дядя, не отвлекаясь от дороги. — Глядишь ещё вспомнится всё.       — А надо?       — В смысле?       — Ну, надо ли мне всё вспоминать? Вдруг я был капризным нытиком и рохлей? Воспоминания так или иначе повлияют на меня, а мне сейчас вполне комфортно.       — Это ты просто пока не встречал тех, кто тебя знает. Школьных друзей, например?       — Ага, друзья у явного ботаника, не видевшего оценки хуже «А», — хмыкнул я, попытавшись сложить руки на груди, но левая сильно так запоздала, и получился совершенно нелепый и непонятный жест. — То-то в телефоне из контактов только номера родителей, да пары доставок еды.       Дядя чуть нахмурился, услышав о моих родителях, но развивать тему не стал. Видать и вправду были между ними конфликты, и возможно даже Адам высказывал пару веских слов в адрес оппонентов родителей. М-да, и не тяжело им теперь со мной возиться? С другой стороны, чужая душа — потёмки.       Довольно быстро, несмотря на не самое быстрое движение на дорогах Мидтауна, мы добрались до школы. Взглянув на неё, я немного удивился — похоже, почти целый квартал отведён под территорию школы. Само здание, довольно большое, но не небоскрёб, разумеется, подобие парковой зоны со столами и лавочками, спортивные площадки и прочее. Ну и парковка, разумеется, куда без неё. Сейчас в школу направлялись ученики и было их довольно много, да и жёлтые автобусы подъезжали и отъезжали довольно часто.       — Ну, что? Готов?       — Ты так говоришь, словно я иду на эшафот, — с усмешкой я открыл дверь и начал не самый лёгкий процесс высадки моей тушки из автомобиля — костыль там, рюкзак.       — Ну, школа — забавное место. Пока ребёнок, пока там учишься, находишь тысячу и одну причину ненавидеть это место, а для радости поводов много меньше. А вот взрослеешь, и, вот же немыслимое — вспоминаешь каждый момент с ностальгией. Может не сразу, но по итогу — точно.       — Учту. Наверное, — улыбнулся я и выбрался, наконец-то, из машины.       Перекинув через правое плечо школьный рюкзак, похромал по дорожке к парадному входу. Расписание своё я изучил, и даже информацию о своём шкафчике получил — родственники подсуетились и узнали у школьного руководства. В общем, технически к школе я был готов! Вперёд и с песней! А вот с социальной…       По пути ко входу в школу на меня несколько раз обратили внимание. Ну, звездой я явно не был, но парень с костылём так или иначе привлекает взгляды. Но, похоже, я был настолько «не звездой», что даже с костылём вообще не являлся объект интереса. Интереса любого толка.       Просторный длинный коридор, главный, можно сказать, был заполнен учениками. Никакого дресс-кода, все одеты кто во что горазд. Кто-то спешил, глядя себе под ноги, кто-то стоял в компании, общался и веселился, а кто-то рылся в своём шкафчике. В общем, типичная картина для американской старшей школы — всё именно так, как я сотню раз видел в различных фильмах или сериалах.       Без происшествий я добрался до шкафчика с нужным номером. Администрация взяла на себя ответственность сменить код на замке и сообщить моим родственникам — по крайней мере иначе я не могу объяснить то, что мне этот код сообщили. Хотя, я и не знаком с тем, как это всё работает, кто на что имеет право и прочее.       Постояв пару секунд напротив шкафчика и подумав о том, а надо ли оно мне лезть туда, ведь я и так готов к сегодняшнему дню… В общем, забил я на это дело и поковылял к первому в расписании кабинету. Математика — куда в школе, да без математики?       Урок был первым не только в моём расписании, но и вообще. Кабинет был открыт, но никого пока ещё не было. Не удивительно, ведь ещё целых десять минут ученики могут раздолбайничать по коридорам!       Прикинув, какое место лучше занять среди парт на одного человека, решил пристроиться на ряду для «ботаников» — первом. У стены. Поближе к выходу. Даже не знаю, но мне это место приглянулось, показалось вполне неплохим.       Пока я доставал различные учебные материалы, тетрадь там да ручку, класс начал постепенно заполняться гомонящими разномастными подростками. На меня почти не обращали внимание — оно, это внимание, больше было похоже на то, что ребята словно бы увидели что-то давно забытое, и внезапно для себя обнаружили существование этого «забытого». Не более того.       Вскоре появился и преподаватель, начался урок. Ничего особенного сказать по этому поводу не могу — обыкновенное школьное занятие, в ходе которого я даже пару раз заскучал, хоть и стоически пытался сосредоточиться. А что делать, если тебе скучно на уроке, смартфоном пользоваться не стоит из-за запрета препода, а что-то «листать»-таки хочется? Правильно — залезть в систему.       В который раз, листая вкладки, я пожалел об отсутствии в Системе каких-либо оповещений или чего-то подобного. Оказывается, я уже успел добавить за скобку одно очко интеллекта, а ведь день только начался! И теперь, после отдыха, показатели интеллекта будут не 36, а 37. Правда, радость моя увяла довольно быстро, ведь может появиться такой негативный эффект, как «Адаптация», что практически на корню порежет дальнейшее личное развитие, если не сменить род деятельности, тип нагрузки. А мозги грузить я умею только в одном, так сказать, формате. Значит придётся отдыхать и ждать, пока эффект не спадёт. Сколько на это нужно времени? Пока неизвестно.       Но самое занятное для меня было то, что изменилась вкладка «Данжей». Исчезли старые, со слаймами, над которыми я страдал не один час и не единожды бездарно погибал из-за… Наверное нужно завязывать ныть о своём физическом состоянии, да? Пусть и мысленно, но даже так эти мысли расхолаживают и вызывают ненужное чувство жалости к себе, оправдания своих косяков. В общем, пройденные данжи со слаймами исчезли, но появились новые, как на подбор «экстремально сложные».       Посмотрев на вкладку внимательнее, заметил, что старые данжи не исчезли, а словно меню в компьютерном интерфейсе, свернулись в разворачивающийся список. Выглядели они полностью серыми, недоступными для выбора.       Неужели данжи здесь привязаны к геолокации, а не к самой Системе? Это, типа, чтобы дома не сидел, а искал приключения по всему миру? Стимул, конечно, посредственный, но… Учитывая, что у меня уже сейчас проснулось слабое желание исследовать как можно больше районов Нью-Йорка в поисках новых данжей — стимул работает.       Воодушевившись, я с ещё большим упоением и усердием погрузился в умственную деятельность на уроке, желая узнать предел наращивания очков интеллекта до получения статуса «Адаптация». Так прошёл первый урок, потом второй, уже в другом кабинете, да и предмет был другой, затем третий. Всё это время особо никто не обращал на меня внимания, и разве только преподаватели порывались иногда спросить меня что-то во время опросов на уроках, но по какой-то причине сдерживались.       Так пришло время большой перемены, и как следствие, обеда в столовой. Перекус у меня был свой — родственники положили, возможно, усомнившись в моей способности адекватно выбрать что-то из предложенного в столовой. Не без основания с их стороны, стоит отметить. А может просто хотели, чтобы приём пищи был более контролируем — кто их знает?       Школьная столовая — очень просторное светлое помещение с большими окнами и множеством столов персон так на восемь каждый при условии тесной рассадки. Прихромал я сюда чуть ли не позже всех остальных, так что особого выбора, где сесть, у меня не было. Столов было больше необходимого, так что два из них были свободны, а за ещё парочкой сидели лишь по одному-два ученика. Пожав правым плечом, сел за свободный стол и быстро достал из рюкзака нехитрый перекус в виде сэндвичей и бутылочки сока.       Вокруг стоял шум, гам, веселье учеников из стук столовых приборов о пластиковые школьные подносы или тарелки. Типичные звуки школьной столовой, и ничем они не отличаются вне зависимости от города, страны и, наверное, даже планеты — суть происходящего везде одна. И видя подобное, находясь в обществе, но один, наблюдая за смехом и общением, но со стороны, издалека, невольно будешь ощущать либо свою социальную ничтожность, либо обманывать себя мнимым превосходством над глупым стадом. Правда, есть ещё вариант игнорирования подобных условностей, и именно этот вариант мне нравится, но вне зависимости от моих предпочтений, испытывал я именно лёгкий дискомфорт — все общаются, а я нет. Похоже, Адам Райт был либо тенью, либо изгоем.       Надеюсь, что именно тенью, ведь до меня пока никто не докапывался, никто ко мне не лез…       — Привет, — сбоку раздался жизнерадостный девичий голос с лёгкими нотками неуверенности. — Не занято?       Взглянув сначала на пустой стол, за которым я сидел, а потом на девушку, я вопросительно выгнул бровь в стиле одного из нелюбимых своих персонажей из фильмов.       — Очевидно, нет, — ответил я.       — Прекрасно, — улыбнулась огненно-рыжая девушка и поставила свой поднос на стол, садясь. — Я — Мэри Джейн Уотсон, но все меня зовут Эм-Джей.       — Адам Райт, но я вижу в твоём взгляде узнавание.       — Да… — чуть улыбнулась девушка. — Тут говорили, что ты потерял память. И да, я сочувствую.       — Чему? Памяти? Не стоит.       — Эм… Нет, — растерялась рыжая девушка. — Ты же родителей потерял в том инциденте… Наверное, я не должна была это так-вот говорить…       — Да? Не знал, — пожал я правым плечом — левое-то не поспевало. — Мы были знакомы?       — Шапочно. Как одноклассники.       Мимо нас буквально пронеслась компания учеников, один из которых выделялся бомбером школьной футбольной команды.       — Оп-па, Эм-Джей, — именно он и заговорил с рыжей, из-за чего вся разномастная компания учеников остановилась у нашего стола. — Ты правда собралась общаться с этим ботаником-неудачником?       — Будь тактичнее, Флэш, — фыркнула Эм-Джей. — Адам потерял память.       — Только потому он до сих пор не в шкафчике, — отмахнулся Флэш, нагло ухмыляясь, а остальная компания учеников хохотнули.       Флэш, светловолосый здоровяк, похоже, местный хулиган, да ещё и в футбол играет в школьной команде — иначе бы не носил их куртку, тут к подобному серьёзно относятся. Какой-то, блин, шаблонный школьный хулиган. Погодите-ка… А разве не он был вечной костью в горле Человека-Паука в школе? Блин! Вот серьёзно, в который раз себя корю тем, что не уделял Марвелу должного внимания в прошлой жизни! Знал бы прикуп, честное слово…       Пока эти мысли пронеслись ураганом в моей голове, Флэш взглянул на меня.       — Слушай сюда, ботаник, — для весомости своих слов, он даже навис на до мною, уперев руки о стол. — Будешь клинья подкатывать к Эм-Джей, и всё легко вернётся, как было. Дом — Школа — Шкафчик — круговорот Райта в природе.       Школьники хохотнули, и только Эм-Джей чувствовала, что её план общения, если он был, трещит по швам. Вопреки всеобщих ожиданий, я улыбнулся на шутку о «круговороте».       — Не веришь? — набычился Флэш, по-своему, восприняв мою улыбку.       — Отнюдь, верю, — кивнул я. — Просто фраза и вправду забавная получилась. И я внатуре нихрена не помню, так что… Адам Райт, судя по всему, ботаник, и заодно — местный калека.       Я протянул руку, немного криво привстав и нелепо коснувшись левой рукой костыля.       — Ха, смотри какое дело! — нагло ухмыльнулся Флэш и с размаха крепко пожал руку, с силой, и пришлось отвечать в меру возможностей. — Заговорил как нормальный человек на понятном языке. Флэш Томпсон.       Флэш чуть потянул руку на себя, совсем немного, чтобы я лишь чуть приблизился, пусть и был за столом.       — Но предупреждение моё это не отменяет, — ухмыльнулся он, отпуская мою руку и поворачиваясь к рыжей девушке, сидевшей рядом со мной. — Эм-Джей?       Рыжая лишь закатила глаза.       — Я так или иначе должна помочь Адаму с тем, чтобы обжиться в школе.       — М-да? Опять препода запрягли за баллы фигнёй страдать?       — Да пойдём уже, — не в меру упитанный парень хлопнул Флэша по плечу. — А то жрать хочется, сил нет.       Компания школьников удалилась, а Эм-Джей с лёгкой виной во взгляде взглянула на меня.       — Надеюсь, ты не подумал чего не того? И… Они не такие плохие ребята, которыми могут показаться.       — «Чего не того?», — ухмыльнулся я. — За баллы ты помогаешь, или нет, главное — в поступке. А если ты за это ещё и бонус получаешь — ещё лучше.       — Так, — рыжая решила отвлечься на свою еду, попутно собирая мысли в кучу. — Как-то я теперь не так уверена.       В компании и перекус вкуснее, так что я налёг на свой сэндвич.       — Раз всё пошло не по плану, — сделав короткий перерыв в нелёгком деле ликвидации еды, Эм-Джей взглянула на меня, почти расправившегося со своим сэндвичем, — то просто спрошу — есть у тебя какие-то вопросы или сложности касательно школы?       — Ну, — я на миг задумался. — В принципе, нет. Расписание всё есть, схема нумерации кабинетов ясна, имена преподавателей записаны, и вообще…       Задумавшись ещё на пару мгновений, я нашёл-таки пару вопросов в своей голове, с которыми эта девушка может быть сможет мне помочь.       — …Есть пара вопросов.       — Да-да?       — Я тут о школе информацию собирал. Ну, знаешь, амнезия, ничего ни о чём не помню, все дела…       Опять во взгляде девушки мелькнуло какое-то сочувствие или жалость, непонятно, но так или иначе, не сильно-то и нравится мне подобное.       — …и выяснилось, что наша старшая школа имеет плотные связи, сотрудничает с универами, Колумбийским, Эмпайр Стейт, да и с парой промышленных и научных гигантов типа Озкорп и Хаммер…       И об этом я и в самом деле читал, а школа де-юре не является элитной только по одной банальной причине — чтобы не огранённые алмазы в виде талантливых детей из бедных семей могли сюда попасть и должным образом засветиться перед всеми нужными людьми. Да и в целом школу эту не пытаются превозносить над остальными за счёт денег — нет крутейших ремонтов, каких-то наворотов, но вот всё оборудование, так или иначе касающееся обучения, здесь на высоте. Если верить информации в сети.       — Эм-м, да, так и есть, — задумчиво кивнула Эм-Джей. — Но что конкретно ты хочешь узнать? Хотя, предупреждаю сразу — в этом вопросе мне известно немногое. Как-то пока не интересовалась — не выпускной же класс.       На последней фразе девушка как-то легкомысленно пожала плечами, улыбнувшись, а я быстренько вспомнил пару имён, замеченных во время поиска информации. Именно эти имена наряду с фактом моего существования в мире Марвел подтолкнули меня к мысли самосовершенствования и самоисцеления через интеллект, так сказать.       — Знаешь, Эм-Джей — ничего, что по имени?       — Разумеется! Не английские лорды же мы, да и вообще, школа.       — Так вот. Есть немалый шанс, что костыль окажется моим пожизненным спутником. Вот только давай без этой жалости во взгляде, — улыбка сама появилась на моём лице. — В общем, я, вроде как, не дурак, и думаю решить вопрос со своим здоровьем через науку. Например, профессор Коннорс в Колумбийском Университете пишет довольно занимательные статьи по клеточной регенерации и подобное. Пока только теории, но тем не менее…       — О, можешь не продолжать, я поняла, — довольно кивнула Эм-Джей и быстро расправилась с остатками своего перекуса, открыв бутылочку с газировкой. — Конкретно с этим вопросом я тебе помочь не могу, но могу подсказать, к кому обратиться.       — Внимательно тебя слушаю, — я тоже решил перейти к соку, ведь после сэндвича, да ещё и за разговором, как-то неприятно подсыхает во рту. — Кто-то из преподавателей?       — Нет-нет, ни в коем случае, — с улыбкой отмахнулась рукою Эм-Джей. — Им нужны тысяча и одно доказательство, что ты действительно умён, что способный, что не будешь попусту отвлекать профессоров в универах или важных учёных. Тут нужны энтузиасты-ученики. И вот сколько не размышляй на тему наук и учеников, но на ум приходит только Паркер.       — Эм… И кто это?       — Оу, прости, — повинилась Эм-Джей, — ты так свободно себя ведёшь, вот я и забываю, что… Ну, не знаешь теперь никого.       Рыжая быстро посмотрела по сторонам, но у меня было чувство, словно она предполагала увидеть кого-то в конкретном месте. Собственно, и увидела — за одним из свободных столов у окна, в одиночестве сидела девушка.       — Вон, — кивнула в её сторону Эм-Джей. — Видишь, с каштановыми волосами, в очках.       Та девушка, на которую указала Эм-Джей, действительно была обладательница каштановых волос, перехваченных в конский хвост на затылке, да и очки были довольно большие, с круглой оправой. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять по искажению в стёклах — не для образа очки. А вообще, выглядела и одевалась девушка довольно просто и в некоторой степени по-мальчишески: синие джинсы, не обтягивающие, как любят девушки, а чуть свободные; футболка с принтом Звёздных Войн — даже не знал, что здесь есть эта легендарная сага; тёмно-синяя тканевая ветровка, белые завязки капюшона которой бросались в глаза.       Паркер… А разве это не должен быть парень? Ну, типа, все знают, что Человек-Паук — Питер Паркер, очевидно, парень. Можно, конечно, предположить, что эта девушка является ребёнком Человека-Паука, вот только этого героя пока не было ни в каком виде — зря я что ли в интернете проверял всякое разное, немногое известное мне о Марвел?       Да чего я беспокоюсь?! Может быть вообще они просто однофамильцы, ведь фамилия «Паркер» — вообще ни разу не редкая и не уникальная.       — Хм… Значит, — я повернулся обратно к Эм-Джей, — эта девушка может помочь мне в решении моей проблемы?       — Честно говоря, я представления не имею, но… Например, Петра…       — Петра Паркер? — перебил я.       — Эм? А, да, её зовут Петра. В общем, её все препода отмечают, как абсурдно талантливую. Да и, кажется, она уже сейчас посещает лекции в Колумбийском. Какие, правда, не знаю, — Эм-Джей по какой-то причине взгрустнула. — Ты же говорил, что этот твой Коннорс в Колумбийском? Если его статьи такие уж инновационные, то Петра знает о нём наверняка, а если он ещё и лекции читает — вообще без вариантов.       — Да? Что же, — я свернул пакетик из-под сэндвича и положил в карман — потом выброшу. — Тогда мне нужно поговорить с ней. Спасибо за помощь, Эм-Джей.       — Да не вопрос. Обращайся, — с улыбкой махнула она рукой и тоже засобиралась, чтобы присоединиться к своим друзьям за их столом.       При помощи костыля, правой руки и такой-то матери, я встал из-за стола и похромал в сторону окон — именно там сидела Петра Паркер, спокойно уплетающая школьный обед и с интересом читающая что-то на экране смартфона. Причём именно читает — видно по движению пальцев.       — Кхе-кхе, — подал я о себе знать.       — Да? — Паркер подняла на меня взгляд.       — Петра Паркер?       — Мы же знакомы, Райт.       — Даже так? Ну, тогда «Экстренные Новости!» — у меня амнезия. Но вопрос не в этом. Я присяду?       Паркер взглянула на мой костыль, выдохнула, прикрыв глаза на миг, и кивнула, а как только я сел напротив неё, заговорила:       — И что же привело тебя ко мне, а не к твоим новым друзьям из кружка променявших ум на популярность?       — А ты за словом в карман не лезешь, да?       — Временами.       — У меня есть пара проблем и видение одного из путей их решения. Для этого мне бы хотелось развиваться в области науки. Вот мне и хотелось бы проконсультироваться с профессионалом, уже знающим, что и для чего мне нужно изучать, чтобы двигаться к этой цели. Например, узнать у профессора Коннорса.       — Кажется, я поняла, — кивнула Паркер, взглянув на мой костыль и при этом ещё и устыдившись этого мимолётного взгляда. — Если тебе так надо пообщаться с профессором, то…       Паркер быстро уткнулась в свой смартфон и через пару секунд продолжила мысль:       — …послезавтра в четыре вечера я иду к нему на лекцию. Можно будет встретиться у универа… Ты же знаешь, где Колумбийский Универ? — Паркер подняла взгляд от экрана телефона.       — Пока нет, но никто не отменял карты и навигаторы в телефонах.       — Логично, — Паркер так на меня посмотрела, словно я — заговорившая стена. — Значит, договорились.       — Связь-то как держать на всякий случай?       — Ой, не подумала, — виновато и скромно улыбнулась Паркер, глядя куда угодно, но не на меня.       Как только мы обменялись телефонами, я покинул столовую и направился к следующему по расписанию кабинету.       На последнем уроке на сегодня я умудрился получить четвёртое очко Интеллекта «за скобку», но радость эта тут же омрачилась получением статуса «Адаптация» для интеллекта. Это печально. Если этот статус будет спадать, как и в прошлый раз, почти неделю, то интеллект качать я буду долго.       Конечно, если рассматривать вопрос глобально, то в такой скорости прогресса нет вообще никакой проблемы — ну потребуется мне годик в худшем варианте для развития интеллекта на максимум, ну и что? Разве это значительный срок для столь значительного прогресса, как развитие интеллекта уровня предела человека? С другой же стороны, хочется всё, сразу, и желательно вчера, и никакой рационализм не способен победить это желание.       Идя в толпе учеников по коридору школы на выход, где меня уже ждёт дядя на авто, я мельком взглянул на ряды шкафчиков, возле которых суетились некоторые из школьников. Вот, честно говоря, я никак не пойму необходимость в этих шкафчиках. Хотя, с другой стороны, когда придёт зима и нужно будет где-то оставлять верхнюю одежду, эти самые шкафчики пригодятся. Но вне этого… Видел я те горы хлама, которые здесь хранят ученики — это же уму непостижимо! Просто какое-то дикое хламохранилище! А ведь всё можно носить с собой без проблем — достаточно просто подходить к вопросу чуточку рационально.       Прохромав мимо своего шкафчика, я вышел на улицу. Машину дяди я заприметил сразу и не стал заставлять его ждать.       — Ну, как первый день? — спросил он, как только я забрался наконец-то на переднее сиденье.       — Неплохо. Как я и полагал, — я закрыл за собой дверь и пристегнулся ремнём, — не из популярных я был учеников, но и возможные проблемы я задавил в зародыше. Наверное. А может быть и нет.       — Ну, ничего страшного, — дядя выехал на дорогу, и мы направились домой — по крайней мере мне так показалось. — Стоит тебе пообвыкнуть, как сразу обзаведёшься друзьями, я уверен. А сама учёба как?       — Даётся без особого напряжения.       — Это хорошо.       За разговорами ни о чём, касающимися чего угодно, кроме чего-то личного, мы добрались домой в Квинс. Тихий ужин, пара фраз, и вот я уже в своей комнате делаю домашнее задание на завтра. Домашнее задание… Школа — я её сильно недолюбливаю. Не ненавижу, конечно, но недолюбливаю. Но самое забавное в том, что такие мысли приходят в голову только в моменты необходимости трудиться, а всё остальное время я школу люблю. Вот такие вот психологические парадоксы.       Однако сейчас я с большим энтузиазмом подхожу к учёбе, и причина тому — видимый личный прогресс. Именно этот прогресс и является этаким поощрением, стимулом, вызывающим интерес и желание заниматься не только тем, что интересно и важно лично мне для достижения целей, но и остальными, совершенно не прельщающими меня гуманитарными науками.       Покончив с домашкой, я откинулся на кресле, размышляя о том, что дальше делать? Естественно, прозябать в ничегонеделанье я не собираюсь, но и тренировать интеллект практического смысла нет из-за «Адаптации» — во много раз больше труда ради одного очка характеристики. Да ещё и неизвестно, что будет, если перетрудиться под Адаптацией — может там вообще мозг отключится или деградация какая пойдёт?       И вот, как итог размышлений, мною принято решение потренироваться физически, ведь эти аспекты саморазвития пока что Адаптацией не затронуты — и так недавно только отошёл от неё. Но просто тренажёры — скучно. А потому я собрал рюкзак в походный вариант, если так можно назвать некоторое количество провианта, воды и пары шмоток, и отправился в данж с водными слаймами. Почему в данж, и почему именно к этим слаймам? Ну, в данже по-другому течёт время, а выбор слаймов — водные легко убиваются, почти без усилий, если следовать их механике.        Засев в самом начале данжа, когда вокруг нет ни одного слайма, я просто начал тренироваться с кинжалом, выполняя те движения, которые вложила мне в голову Система посредством навыка «Владения» этим оружием. Да, движения явно простейшие, примитивные, но так или иначе, они требуют участия и мышц туловища, и ног, и вот уже этот аспект превращает тренировки даже простейших движений в серьёзное испытание. В основном, правда, для психики.       Вообще, я первый раз начал тренироваться с оружием всем телом, а не только рукой. И вот когда с меня сошёл тридесятый пот, но не столько от нагрузки, сколько от концентрации и усталости, я решил сделать перерыв, а заодно и посмотреть на свой личный прогресс. Оказалось, что подобная тренировка добавила по одному очку в Силу, Ловкость и Выносливость.       Хоть этот бонус скорее всего никак на мне не скажется, ведь Повреждение ЦНС режет силу и ловкость ощутимо, но он есть. Куда более важный вопрос в другом — посчитает ли Система подобную тренировку совсем не тем, чем я занимаюсь на тренажёрах, и как следствие, не будет выдавать Адаптацию? Возможно, но не проверив, не узнаю.       Пожевав что-то съестное и запив водой из бутылки, я начал тренироваться уже с рапирой. Тут всё было куда сложнее, чем с кинжалом. Базовые движения и умения, связанные с этим оружием, являются именно что базовыми, дающими фундамент, так сказать. И пусть холодным оружием или чем-то подобным я вообще никогда не увлекался, не считая детских игрищ в каких-нибудь рыцарей или ниндзя, но опыт не особо-то и долгой прошлой жизни говорит, что в абсолютно любом деле база, фундамент, должен быть максимально крепок и основателен, даже если поначалу всё это кажется неуместным абсурдом. Вот и с рапирой так же… Или со шпагой? Наверное, не стоит заострять на этом внимание — длинный и довольно гибкий, но при этом отлично наносящий и режущие, и рубящие удары клинок, как у меча, только уже. Крестовина, гарда — в общем, всё, как надо.       И вот в тот момент, когда я подумал об этих нюансах, поразмыслил, держа оружие в руках и попутно глядя в интерфейс Системы, название навыка сменилось на «Владение: шпага». А всё почему? Потому что я вспомнил одну занятную и простую истину, которая очень долго выгребалась из-под завалов в моей голове — шпага может рубить, рапира — нет. Моё оружие рубить может, значит оно — шпага. И почему раньше я не проанализировал эти нюансы, и называл это, как в голову взбредёт?       В общем, тяжело изображать из себя фехтовальщика. Хотя, правильнее будет — калека, изображающий из себя средневекового воина-европейца, изображающего из себя фехтовальщика. Херня полная, в общем, и если даже я это понимаю, то сторонний наблюдатель, если бы мог оказаться здесь, вообще бы со смеху катался по земле без остановки. Возможно, от этого бы он и помер, ибо то, что я изображаю с теперь уже шпагой просто невозможно воспринимать без истерического смеха, либо не менее глубокой жалости.       Закончив все тренировки, я практически валился от усталости. Но куда важнее было то, что я смог прокачать владение кинжалом и шпагой на два процента, а владение холодным оружием — на один. И как итог — восемь, пять и три процентов соответственно. Осталось только пройти сам данж, чтобы выйти отсюда, но учитывая, сколько раз я его проходил, это даже не испытание, а так, мелочь.       Оказавшись снова у себя в комнате, я с чистой совестью отправился в душ, а после — в постельку, спать. Первый день в школе оказался довольно продуктивным, как по мне. Ну а то, что, по оптимистичным прогнозам, качать мне интеллект не меньше месяца, и то при условии, что я найду ещё парочку сложных данжей для получения свободных очков характеристик за первое прохождение — вообще мелочь. Кто ещё может похвастать такими возможностями для саморазвития? То-то и оно.        ***       Второй день в школе, как и третий, прошли довольно тихо и спокойно, если не считать школьников, табунами носящихся туда-сюда в своих разномастных одеждах без всякого намёка на дресс-код, и не способных даже на уроках отсидеть спокойно хоть немного — всё время была вокруг какая-то суета. Но радовало одно — моя персона никого особо не интересовала, и только Эм-Джей пару раз подходила, мол: «Не возникло ли что-то, с чем могу помочь?». Ну, хоть не надоедала — и то хлеб.       Как и было согласовано с Паркер, я прибыл к Колумбийскому Университету ровно к четырём. Ещё подъезжая к территории универа на автобусе, я удивился огромной территории, занимаемой им, его кирпичными красно-бежевыми зданиями и корпусами, такими привычными, знакомыми на вид. Подобный дизайн не раз и не два наблюдался мною у университетов или административных зданий — сразу можно понять, что перед тобой не обычный дом.       Выйдя на автобусной остановке со стороны Бродвея, я сразу же уткнулся в телефон чтобы посмотреть информацию по универу, и изрядно удивился — шесть кварталов, тринадцать гектар земли были отведены под это вот всё!       Оглядевшись, похромал к центральному входу на территорию. Ну или я думал, что он центральный — совсем недалеко от остановки, буквально посередине территории университета. Гладкая, практически идеальная мощёная серым камнем дорожка пересекала всю территорию насквозь, но из-за количества студентов и просто праздно шляющихся граждан, как и из-за зелёных деревьев, нельзя было увидеть противоположный конец этой дорожки, выходящей на Амстердам Авеню.       Зайдя на территорию, я пошёл по этой дорожке. Тени от деревьев и зданий вскоре сменились большой открытой площадью с тротуарами, газонами, уличными фонарями и лавочками. Я бы назвал это некоей центральной площадью универа. Слева от меня, на небольшой возвышенности, было, если я правильно понимаю, главное административное здание университета — серое, с рядом массивных колонн у центрального входа… И кучей ступенек, чтобы добраться до него. Не люблю ступеньки и лестницы с недавних пор…       Справа, за гладкими зелёными газонами, библиотека, если верить карте в телефоне. Вообще, стоя здесь, практически в центре этой площади, я испытывал какое-то странное, но приятное чувство ностальгии по университетских годам моей прошлой жизни. Мой универ был, конечно, не настолько крут и огромен, но тоже мог похвастать большими старинными зданиями, корпусами, парком между ними и…       — Привет, — отвлёк меня знакомый голос Паркер, я и повернулся к ней. — Давно ждёшь?       — Нет, только прихромал, осматриваюсь, — кивнул я девушке. — И да, привет.       Паркер, как и я, только-только со школы и явно спешила. Всё те же мальчишеские одежды… или это унисекс? Чёрт разберёт, во что люди одеваются и как это нужно называть. В общем, со своими большими очками и перехваченными в конский хвост каштановыми волосами, в такой одежде и с рюкзаком за плечом, девушка выглядит как помесь гика с нердом. Хотя, я опять могу быть не прав — не впервой мне ошибаться в людях.       — Пойдём, — засуетилась Паркер, явно стараясь избежать возможного развития разговора. — Нужно поспешить на лекцию профессора.       — Надеюсь, время ещё есть, и не придётся тащиться в самый дальний корпус. А то, знаешь ли, скорость — не мой конёк.       — Эм… Да, в самом деле, — смутилась Паркер. — Прости.       — Да фигня, — отмахнулся я.       — Но поспешить стоит. У профессора Коннорса бзик на пунктуальности — может и дверь стулом заблокировать.        — Даже так? — усмехнулся я, вдруг вспомнив похожего в своей эксцентричности профессора из студенческой поры моей прошлой жизни.       — Ага.       — А что администрация?       — Администрация? — идущая чуть впереди меня Паркер на миг обернулась. — Не знаю. Но раз профессор Коннорс всё ещё здесь работает — значит всё нормально. Да и у него — у профессора — великолепные показатели, как у учёного.       — Например?       Мы шли по мощёным камнем дорожкам мимо административного здания, мимо небольшого парка с лавочками, двигаясь к одному из огромных корпусов универа, возле которого суетились разномастные студенты.       — Ну, огромное множество статей, патенты, приносящие универу деньги. Пусть его исследования и не являются прорывами в биологии или генетике, но они важны и их много. Тот же индекс Хирша у него больше ста сорока.       — Ого! — я примерно представляю, что значит подобный показатель.       — Вот именно. А ведь в науке лишь почти десять лет.       — Потому, наверное, универ и позволяет ему некоторую эксцентричность.       На этом наша беседа как-то затихла, а Паркер, только-только загоревшись энтузиазмом на научную тему, как-то застеснявшись, потопала к нужному нам зданию.       Зайдя внутрь, мы быстро оформили мне временный пропуск и поспешили в лекционный зал, оказавшийся в дальнем конце этого большого здания, на втором этаже — конечно же пришлось бороться с лестницей, но я, вроде как, наловчился. Да, нужно лишь пытаться выполнить действие левой половиной тела на опережение. Получается пока не очень, но получается. Это как пытаться сделать шаг обеими ногами одновременно.       Лекционный зал представлял из себя классический такой амфитеатр, с которым знаком практически каждый студент. Для преподавателя на стене были размещены три белые доски для маркера, одна из которых двигается на рельсе, тем самым создавая четыре поверхности для рисования, а судя по проектору на потолке и не совсем обычным доскам — они могут быть ещё и интеррактивными.       К моей радости среди студентов нашлось пара мест на первых рядах, и мы с Паркер поспешили их занять. Стоило только нам усесться, как гул множества студентов стих — в аудиторию быстрым шагом буквально залетел светловолосый мужчина средних лет, в лабораторном халате, левый рукав которого был подвёрнут и закреплён у плеча — явное свидетельство отсутствия руки.       — Кто не успел, — профессор взял первый попавшийся стул, стоявший возле преподавательского стола, и направился к дверям в аудиторию. — Тот опоздал.       И заблокировал дверь.       — Похоже, — тихо шепнула Паркер, — профессор не в самом хорошем настроении. Обычно он начинает с какой-нибудь плоской шутки.       Встав за преподавательский стол, Коннорс осмотрел через аккуратные очки собравшихся студентов — было нас немало, почти ни одного свободного места — и тут же начал читать лекцию. Как говорится, с места в карьер.       Я, как и многие, тут же влился в процесс и начал конспектировать лекцию, что было не легко — Коннорс не столько читал материал, сколько рассказывал не прерываясь. Тема была по генетике, кросс-видовой совместимости и искусственной гибридизации.       Удивительно, но я даже понимал большую часть, лишь изредка уточняя значение незнакомого мне термина или фермента, а уж про понимание сути разговора или домысливание по контексту — разговора вообще не шло. Под конец лекции мне даже показалось, что ещё немного столь интересной, а главное, заставляющей думать информации, и я прокачаю одно очко интеллекта несмотря на Адаптацию, всё ещё отягощающую моё бытие.       Лекция закончилась как-то слишком неожиданно, практически так же, как и началась.       — Уже всё? — шёпотом удивился я, когда студенты разом начали собирать свои вещи.       — А тебе ещё надо? — удивилась Паркер.       — Да как-то увлёкся.       — Пойдём, а то профессор уйдёт — не найдёшь потом.       Мы без особых проблем, с первого-то ряда, добрались до Коннорса, собиравшего за своим столом какие-то бумаги в папку.       — Профессор Коннорс, — Паркер обратила внимание на себя.       Профессор с некоторым раздражением обернулся к нам, но увидев Паркер, сменил гнев на милость.       — А, мисс Паркер, — и даже немного улыбнулся, поправив очки. — Рад вас видеть на своей лекции. Надеюсь, несмотря на некоторые нюансы, она оказалась полезна.       — Не сомневайтесь, профессор.       — Не представите вашего друга? — Коннорс осмотрел меня быстрым и цепким взглядом.       — А, да, конечно. Это мой одноклассник, Адам Райт. Решил приобщиться к науке из-за…       Я протянул руку и Коннорс её пожал, легко улыбнувшись.       — Из-за причин, — продолжил он вместо Паркер, глядя на меня, — весьма прозаичных и лично мне вполне понятных. Кёртис Коннорс, доктор биологии, генетик.       Профессор взглянул на мой костыль и то, как я на него опираюсь, а я же взглянул на его отсутствующую левую руку.       — Вы правы, сэр, — кивнул я. — Имеется далеко не нулевая вероятность того, что восстановления мне можно не ждать.       — И вы решили, — чуть более открыто улыбнулся Коннорс, — что найдёте решение в науке, когда многие умы бьются над вопросом не одно десятилетие? Похвальное стремление.       — Честно говоря, не знаю. Амнезия, все дела, — пожал я плечом. — Так что я даже не знаю, что знаю. Но решение проблемы при наихудшем раскладе вижу только в науке.       — В любом случае, — профессор взглянул на уже опустевшую аудиторию, — предлагаю пройти до лабораторий и там уже поговорить. Мне хочется поскорее вернуться к исследованиям, тем более что наметился серьёзный прорыв.       Мы покинули аудиторию, и я сразу заметил, что профессор моментально подстроился под мою скорость передвижения, не спеша, но и не медля.       — Какого рода прогресс, если не секрет? — тут же загорелась энтузиазмом Паркер.       — Вижу, вам, мисс Паркер, не терпится заняться чем-то более значимым, чем школа? — усмехнулся Коннорс, пока мы шли по коридорам здания. — Вы же знаете, что я не могу пристроить вас, как лаборанта или ещё кого-то, пока вы не окажетесь хотя бы в выпускном классе. Даже несмотря на вашу очевидную гениальность.       — Но однако…       — Не секрет, — кивнул Коннорс. — Удалось понять причины неполноценной работы стволовых клеток ящериц, сравнивая их на генетическом уровне с оными у саламандр. Пока я читал вам лекцию, должна закончиться серия симуляций, направленных на исправление подобного недочёта. Вот я и спешу узнать результаты.       — Так это же здорово? — улыбнулась Паркер. — Теперь на одну проблему меньше в вашем исследовании по регенерации тканей.       — Это так, но таких проблем ещё очень и очень много, а речи о реализации полноценной генной терапии для человека, что позволит регенерировать ткани, органы и конечности, вообще не идёт.       — Но ведь вы, получается, окончательно выявили цепочку генов, отвечающих за регенерацию.       — Это так, — кивнул Коннорс, — однако сам механизм — это нечто намного более сложное, чем просто пара генов в нужных местах ДНК. Подобное — не гаражная поделка в виде сыворотки, дающей свойство люминесценции клеткам, или активирующим, например, теломеразу. Тут требуются комплексные и довольно масштабные изменения в генах, влекущие за собой множество трудностей. Появляется необходимость в создании в организме новых ферментов, гормонов, механизмов их регуляции. И это ещё только верхушка айсберга.       Мы подошли к двустворчатым дверям, и профессор достал из кармана электронный пропуск, приложив его к сканеру.       — Проходите, — он приглашающе указал рукой на открывшееся двери.       Мы оказались в огромном помещении, поделённом на множество небольших комнат со стеклянными стенами. Множество различного оборудования, всё в светлых тонах или вообще белое, суперсовременное на вид, крайне технологичное. Даже холодильники, за прозрачными дверцами которых можно было рассмотреть различные колбочки и прочие ёмкости, отдавали какой-то футуристичностью, неуместной в этом времени. Я уж молчу о голографических интерфейсах у некоторых громоздких устройств, назначение которых мне не понятно. Вообще, самым понятным здесь был довольно большой офис. Да, за всё такими же стеклянными перегородками-стенами и дверьми, через которые можно было наблюдать за работой сотрудников. Именно к этому офису мы и шли, не проходя в непосредственно «производственную» часть помещений.       Кстати, о сотрудниках. Сейчас здесь было всего пара юных дарований в белых халатах, наружности ординарной, класса «ботан обыкновенный, щуплый». И нет, я не считаю всех учёных ботаниками — знавал я в прошлой жизни людей от науки, во время общения с которыми, да и просто визуально, нельзя было сказать, что они — ботаники. Да чего уж — вообще нельзя было причислить их к людям науки. Но вот конкретно здесь были типичные ботаники.       Мы зашли в кабинет профессора. Здесь всё так же было в стиле хай-тек, как и вся лаборатория — светлые тона, синтетические материалы мебели, два больших монитора на рабочем столе, и всякое подобное.       — Так о чём мы?       — О верхушках айсберга, — напомнил я.       — Да, точно. Присаживайтесь, — профессор кивнул на пару стульев напротив стола, сам занимая место перед мониторами и быстро что-то кликая мышкой.       Мы присели на предложенные места, ждали, когда профессор посмотрит… что там он смотрит. Минута не прошла, как Коннорс слегка улыбнулся и удовлетворённо кивнул, переведя взгляд уже на нас.       — Так… Так вот, например, одна из очевидных проблем — некоторые гены нужно перенести в строго определённые места, например, человеческой ДНК. Тут может всплыть такая проблема, как например… Например, этот участок является праймером для начала репликации и синтеза какого-нибудь белка. Мы меняем его, так как механизм регенерации подразумевает наличие одного из нужных генов именно в этом месте, и?       Профессор явно ожидал, что Паркер продолжит мысль, и она бы продолжила, как только обдумала бы все варианты — судя по лицу, именно этим она и занималась. Потому ответить решил я, благо что скромное понимание имею.       — Если праймер выпадает, — заговорил я, — ну, более не является праймером из-за нашей терапии, то ДНК-полимераза просто не может начать работать. Она ведь не создаёт всё с нуля, ей нужно с чего-то начать.       — Именно, — кивнул профессор, да и Паркер чему-то покивала, хотя по взгляду видно, что у неё есть ещё мысли по этому поводу. — Таким образом организм лишается какого-то белка, какой-то клеточной функции или функционирования органа. Или вообще теряет жизнеспособность. Последнее — наиболее часто встречающаяся проблема. И таких вот маленьких, по сути, проблем — огромное множество. Нужно их все найти, ненайденные — предугадать, решить, и только тогда, возможно, получится что-нибудь путнее. К сожалению, человеческий организм в принципе не обладает механизмом регенерации подобного типа. Если восстановить полноценность механизма у ящериц оказалось просто — достаточно было проанализировать особенности саламандр, обладающих похожим механизмом, более простым, но полноценным, то… С человеком такой трюк, к сожалению, не пройдёт.       Коннорс хотел было погрузиться в работу за компьютером, но взглянул на меня.       — Собственно, мистер Райт, в чём заключалась причина вашего желания познакомиться? Иначе бы мисс Паркер не стала бы знакомить нас.       — Всё просто. Мне нужна была консультация сведущего в вопросе человека.       — Что именно?       — Как я говорил, у меня амнезия. Я даже не знаю, что я знаю. Но вижу цель. Осталось только понять, как к этой цели прийти. Проще говоря, какие предметы, направления мне нужно изучать, чтобы быть стать по уровню знаний, например, на один уровень с вами. Я, конечно, не дурак, смею надеяться, и могу предположить, что именно мне нужно изучать, но…       — Одно дело — предположения, а другое — точные сведения от опытного человека, — понимающе кивнул Коннорс. — Что же, это не сложно. Я сброшу вам на электронную почту, мистер Райт, список предметов и направлений, а также рекомендуемую лично мной литературу. Если вы дадите адрес.       — Разумеется.       Мы быстро обменялись данными, а пока мы это делали, Паркер умудрилась найти интересную ей книжку в шкафу и села читать.       — Кстати, профессор, — я взглянул на него. — А почему вы решили заниматься регенерацией именно таким способом, а не, например, изучением мутаций?       — Вы имеете в виду непосредственно мутантов? — уточнил Коннорс, на что я лишь кивнул. — Признаться, об этих редких уникумах я подумал в первую очередь, когда решил заниматься регенеративными функциями человека. И разумеется, первым делом изучил уже имеющиеся работы на тему мутантов и Х-гена. Работ в то время было немного, да и сейчас не стало больше, но то, что было, за авторством профессора Ксавье, дало понять ложность направления.       — Даже так?       — Да, мистер Райт, — Коннорс поправил очки. — Х-ген, по сути, небольшой участок ДНК, уникальный по сути своей. Однако, несмотря на эту уникальность, у мутантов этот ген одинаков. Однако же несмотря на эту одинаковость, мутантов с полностью одинаковыми способностями не существует. Ну или о них не известно, ведь сами мутанты не спешат показывать себя широкой публике. Из тех исследований профессора Ксавье, которые посвящены непосредственно генетике, предельно ясно несколько вещей. Х-ген определяет лишь факт наличия способности, но вообще никак на неё не влияет. Располагаться Х-ген может в любом месте ДНК. Расположение Х-гена в ДНК не влияет на тип и силу способности.       — То есть, — задумался я, — на тип, силу и прочие характеристики способности мутанта влияет сам геном мутанта, а Х-ген — лишь причина, по которой эти способности вообще есть.       — Как-то так, да, — вновь кивнул Коннорс. — Поэтому я и отказался от этой мысли, ведь моя цель — создание универсального способа восстанавливать тело. Способа, подходящего всем. Да и судя по работам коллеги Ксавье, доктора МакКоя, принудительное прививание гена-Х имеет огромные шансы закончиться фатально. Ну или же мутация… лишит человека жизнеспособности.       За время разговора я заглянул в Систему, во вкладку «Данжи» — там появилось аж пять новых данжей, и все они запредельной сложности, а значит в ближайшее время можно даже не обращать внимание на них, всё равно не пройду.       На этом мы с Паркер решили больше не тратить время профессора Коннорса, тем более даже невооруженным взглядом было видно желание учёного немедленно вернуться к исследованиям. Заинтересовавшую Паркер книжку она, с позволения профессора, забрала с собой, и мы отчалили из универа, выйдя на автобусную остановку.       Вечерело. Солнце клонилось к горизонту, а воздух становился прохладней. Сейчас, ближе к концу рабочего дня, народа на улицах стало ощутимо больше, да и движение на дорогах становилось чуть более загруженным — не только извечные желтые Краун Виктории из таксопарков стояли в пробках.       — Куда едешь? — нейтрально спросила Паркер, глядя перед собой, когда мы дожидались автобуса на остановке, полной людей. Вот чего бы им в метро не отправиться? С другой стороны, а чего это мы не на метро? В Квинс, вроде как, можно отсюда доехать… Или нет?       — В Квинс.       — О? — Паркер довольно резко повернула голову ко мне, удивлённо взглянув и поправив чуть не слетевшие очки. — Получается, мы рядом живём…       — Квинс — не такой уж и маленький район. Мы можем жить вообще ни разу не рядом.       Однако, выяснилось, что живём мы буквально в квартале друг от друга. А ещё, что рядом с Паркер, буквально в соседнем доме, живёт Эм-Джей, с которой они, последнее время, не общаются.       — А чего так?       — Не важно, — насупилась Паркер. — Наш автобус.       Поездка прошла несколько… скомкано. Народу было много, ехать не очень-то комфортно. Ну и меня забавляло то, как при виде меня с костылём, сидящие люди делали вид, что невероятно заняты разглядыванием смартфона, вида в окне или же просто притворялись спящими. Аж ностальгия пробрала по студенческим временам прошлой жизни, когда каждый день в автобусе туда-сюда ездил, иногда и по нескольку раз. Вот прям всё в точности то же самое, хоть страны и культуры разные.       Доехали мы практически молча — лишь пару раз обменялись мнениями о лекции профессора и о поездке вообще. Выходили уже из полупустого автобуса на одной остановке, после чего разошлись в стороны — мне в одном направлении идти, Паркер — в другом.       Небо над головой темнело, а с западной стороны оно всё было рыжим от рассеивающегося в нью-йоркском смоге света заходящего солнца. До дома я доковылял без проблем, и даже возвращавшиеся с работы соседи не доставляли неудобств — а то любят поглядеть, поприсматриваться, а если покажешься подозрительным, то обязательно докопаются до тебя. Америка, что поделать? Такая страна, такие люди.       Тётя и дядя уже были дома, собирались ужинать, да и на меня накрывали тоже.       — Я дома! — крикнул я с порога и пошёл в столовую, откуда доносились ароматы чего-то мясного.       — С возвращением, — первым поприветствовал меня дядя. — Вижу, добрался ты без проблем.       Практически незаметное облегчение читалось на лицах родственников, так что я улыбнулся.       — Это было не сложно.       Во время ужина меня поспрашивали о проведённом в школе времени, о делах, о лекции в универе — я не скрывал, куда я пошёл, ведь так или иначе, но родственники волнуются. Да и нужно же было объяснить, почему не было нужды забирать меня из школы.       Ну а после ужина я отправился в свою комнату, для чего мне пришлось штурмовать лестницу на второй этаж. Эх, когда-нибудь я перестану обращать на это внимание… Надеюсь.       Сев за свой стол и разложив различные учебные принадлежности по местам, запустил комп, попутно глянув уведомления на телефоне — пришла почта. Открывал я её уже на компе — Коннорс отправил списки предметов, направлений, рекомендуемой литературы и ссылки на учебные программы Колумбийского. Хм, в принципе, решение логичное и пребывало на поверхности — я сам даже ловил себя на мысли просто посмотреть, чему и по каким учебникам учат в универе по направлениям, как мне кажется, пересекавшимся с генетикой и генной инженерией, но решил всё-таки спросить у опытного человека.       Сначала я хотел было с энтузиазмом взяться за учёбу, но подумав, повертев эту мысль так и эдак, отмахнулся, и запустил на компе что-то подобное на незабвенное приключение коммандера Шепарда против Жнецов, но на местный лад. Вроде бы даже поинтереснее… Причина вспышки игромании просто — отдохну от учебного запоя, да и шансы на усиление «Адаптации» или продление этого эффекта снижу. Наверное.        ***       Указатель электронного календаря перевалил за середину мая. Ночь, тишина, работающий монитор компьютера, тихое шуршание четырёх вентиляторов в его корпусе. Что я делал? Резюмировал некоторые свои наблюдения, визуализируя их в графике на каждый день. Итак…       Первое, и самое важное, что я уяснил для себя спустя многие-многие дни долгих опытов и кропотливого труда… Кхе, в общем, во-первых — безопасно, без появления статуса «Адаптация», можно получать по одному очку каждой характеристики в день. Два очка — уже светит «Адаптация» на следующий день, если прокачаешь эту же характеристики ещё на один. Но если очень надо, а завтра планирую отдыхать — тогда можно и до двух очков дотянуть за один день, не страшно. Иначе есть риск потратить кучу времени, три-четыре дня, на восстановление.       Второе — много очков в характеристику лучше не вкидывать. Причина проста — последствия слишком болезненны. Да, я дурак, решил пренебречь общей стратегией развития себя любимого и вбросить-таки несколько очков в интеллект. Всего пять. Но как же раскалывалась голова, когда я проснулся — это просто фантастика! Несколько часов я мучился от боли, а потом всё резко прекратилось. Никогда не буду больше так делать без веской на то причины.       Ну и вот ещё один важный, можно сказать, момент моей жизни за прошедшие две недели — сподобился сходить в ещё один данж высокой сложности. Ну, высокой для меня и моего здоровья, ведь если судить объективно — рыхлые скелеты с ржавыми мечами, не особо быстрые, но очень целеустремлённые, не являются сильной угрозой. По крайней мере когда их меньше трёх. Но не для меня.       Данж этот представлял из себя тёмное подземелье, старинное, с каменными стенами и факелами на них. Ни входа, ни выхода. Лишь пустота, лёгкая затхлость, какая-никакая вентиляция и куча слоняющихся без дела скелетов. Досталось мне, должен признаться, изрядно, но не умер я ни разу — прибить сопротивляющегося человека ржавым тупым мечом не является ординарной задачей, тем более для абсолютно тупого скелета. Но даже так я закончил прохождение этого данжа со сломанной левой рукой, парой поверждённых ребёр, кучей очень сильных ушибов, лёгким сотрясением, рассечённой головой и залитым кровью левым глазом.       Но данж был сложен для меня не только скелетами, но и самой атмосферой. Довольно темно, страшно, скелеты появляются из теней, как в каких-то дешёвых хоррор-играх — сугубо внезапно. А ведь я никогда не был храбрым или безрассудным. Наверное, из-за неуверенности в своих силах. Вот и во время прохождения данжа я испытывал целый ворох неприятных эмоций, с которым ой как сложно было бороться. И даже факт моего условного бессмертия не особо помогал.       Этот поход в данж, кстати, позволил принять окончательное решение — пока не вылечусь, никаких данжей. Хотя, кого я обманываю? Наверняка сунусь.       К слову, о росте параметров и их влиянии на тело. Честно говоря, я был обеспокоен тем, что из-за моего недуга тело будет развиваться несимметрично. Обеспокоен был напрасно, и те незначительные пока что изменения были полностью симметричными. Не только в плане небольшого наращённого объёма мышц, но и их плотность, так сказать. Хотя, я замечаю странности.       Дело в том, что ни для кого не секрет, какие вещи способен делать человек. Например, здоровенные бородатые дядьки, переворачивающие тягачи на всяких шоу, и прочие силовые вещи… Так вот, параметры, которые показывает мне Система с учётом Повреждения ЦНС, «сжирающего» десять процентов силы и семьдесят процентов ловкости, на данный момент такие:       Сила: 30       Ловкость: 11       Выносливость: 44       Интеллект: 58       Свободные очки: 27       Учитывая, что показатель в сто является человеческим максимумом, я должен бы уже сейчас делать крутые штуки с тридцаткой-то силы, с почти одной третьей от максимума, но нет. Зато я чувствую себя ощутимо сильнее себя прошлого, хотя тогда, в прошлой жизни, я был намного более крупнее. Вот и закрадываются в голову мысли, что все эти цифровые показатели являются не абсолютной величиной, а относительной, этаким коэффициентом. Типа, если сравнить двух людей с одинаковыми параметрами, то более крупный, с большей мышечной массой, будет сильнее.       Но, в принципе, что-то подобное было ожидаемо, ведь будь это иначе, то при сотне очков силы меня бы разбарабанило до размера здоровенного такого кабанчика.       Кстати, когда интеллект перевалил за пятьдесят, качать его стало ощутимо сложнее. Если раньше можно было потратить часа полтора-два на упорные занятия, книги, изучение нового или вспоминание старого, то теперь можно полдня убить, и то вряд ли получишь очко интеллекта. Но, с другой стороны, мне стало легче в плане обучения, пусть и ради того, чтобы ощутить эту разницу, пришлось серьёзно сравнивать субъективные ощущения «до» и «после», причём в категорию «до» входят в том числе воспоминания и из прошлой жизни. Намного легче концентрироваться, легче воспринимается материал, проще выстраиваются какие-то ассоциативные связи, да и вообще анализ. Ну и память — куда без этого…       Школа… Тут всё без каких-то изменений.       В компанию Флэша я не влился, да и не стремился — откровенные придурки, коих я видал огромное количество в прошлом. Не злодеи, не откровенные криминалы или что-то ещё — просто ребята без тормозов, без уважения к другим и с чувством лёгкой вседозволенности. Наверное, это чувство им вселяет Гарри Озборн, который вернулся в школу после деловой поездки с отцом на моей второй недели обучения. Почему я думаю, что он как-то причастен к этой самой вседозволенности? Тут всё просто.       Видал я в прошлом людей из крайне богатых семей, и которые находятся дома под жестким прессингом, отрываясь вне дома, компенсируя этот прессинг — Гарри Озборн типичный представитель таких людей. Вот и у ребят в его компании есть ощущение вседозволенности, а уж помноженное на юношеский максимализм, да ещё и на безбашенность… В общем, не самая лучшая компания.       С Паркер я тоже особо не общался — так, по мелочи. Тут пара фраз, там пара фраз, иногда уточнял что-то по учёбе, но и всё на этом.       Ну а если говорить об учёбе, как части школьной жизни, и как о моём личном бзике, пути к цели, то дела вполне неплохи. На самом деле, даже хороши, ведь даётся она без проблем. Думаю, подтянуть ещё пятнадцать очков интеллекта, и вбухать свободные очки, чтобы добить до сотни. Это — приоритетная задача. Да…       Спустившись вниз, в столовую, залитую лучами утреннего солнца, я сел за стол вместе с дядей и тётей и, отставив в сторону костыль, приступил к завтраку.       — Слушай, Адам, — заговорил дядя, начав нарезать парящие от жара обжаренные колбаски. — Я всё понимаю, ты увлечён тренировками, здоровьем и учёбой, но ведь нужно и друзей заводить.       — Не, — легкомысленно отмахнулся. — Скучно.       — А за книжками сидеть весело?       — Просто радует очевидный и ощутимый прогресс. Я чётко вижу цель, ощущаю прогресс, и это стимулирует двигаться дальше.       — Хм-хм, — покивал дядя, споро расправляясь с завтраком, а тётя слушала с внимательным лицом, ела, делала какие-то свои выводы. — И не хочется иногда погулять там, повеселиться? А то ты даже на улицу выходишь по графику и сугубо для самого факта ходьбы. По сорок минут.       Я тоже не отставал от родственников в вопросе поглощения завтрака, но и отвечать умудрялся.       — Ты ещё на какую-нибудь диско-дэнс пати предложи сходить, — ухмыльнулся я. — Не веселится мне и не гуляется в таком состоянии.       — А, отмазки, — небрежно качнул головой дядя. — Мне вообще порой кажется, что ты, Адам, вокруг видишь не возможности, а сложности.       Слова дяди заставили меня на миг задуматься и согласиться. Я и раньше замечал за собой подобное, некую старость в душе. Когда ты просто хочешь пребывать в своей зоне комфорта, совершать минимум тело- и мыследвижений, и ничего не делать, ибо то попробовал и понял, это попробовал и тоже понял, больше не хочется, а какие-то социальные взаимодействия связаны с рядом проблем и прочими превозмоганиями, дискомфортом, а значит не достойны внимания. И я в самом деле всегда вместо возможностей видел лишь разного рода проблемы от того или иного действия, или нечто подобное, видел лишь сложности. Единственное, к чему шёл без пререканий — к цели. К глобальной. Или крайне важной. Как сейчас. Не желая отвлекаться на что-то ещё. Наверное, потому и выгорал довольно быстро.       — Ну… — протянул я, расправившись с завтраком, — примерно так оно и есть, я полагаю.       — Думаешь как-то это менять?       — Пока не знаю, — покачал я головой. — Мне сейчас намного комфортнее просто учиться и заниматься. В школе ребята, похоже, знали меня до амнезии. Ну, неудивительно, конечно. Думаю, по тем или иным причинам, они не особо стремятся со мной общаться, да и я тоже. Мне ведь и так ясно, что у них будут определённые ожидания на основе знаний меня… меня того, прошлого. Если уж начинать, то с чистого листа. С теми, кто меня не знал. Так будет лучше всем.       — В твоих словах есть смысл, — кивнула тётя. — Но есть и другой момент. Побольше эгоизма, дорогой племянничек. Побольше эгоизма. Твои действия так или иначе, но всегда будут кого-то задевать в плохом или хорошем смысле. Нельзя жить, полноценно жить, общаться и прочее, не доставляя при этом никому проблем, переживаний, убытков и прочего. Чтобы где-то прибыло…       — Нужно, чтобы где-то убыло, — закончил я за неё, получив согласный, одобрительный кивок в ответ. — Я понял. Но для начала хотелось бы всё равно решить вопросы со здоровьем.       — Не хочу показаться резким, — дядя с серьёзным лицом покончил с завтраком, отложив столовые приборы в сторону, — но я стараюсь быть реалистом, как и твоя тётя…       Обозначенная тётя на это почти незаметно хмыкнула.       — …А потому хочу сказать… Ты ведь понимаешь, что эта проблема может и не решиться?       — Сама собой она точно не решится, — ухмыльнулся я, ибо только ухмылка у меня получается быстро и без проблем. — Но если приложить усилия, шансы эти можно радикально снизить. В конце концов, и не такие пациенты на ноги вставали. Либо организм адаптируется и восстановится через тяжкий труд, либо, через не менее тяжкий, но уже умственный труд, я найду решение. А надеяться на то, что проблема рассосётся сама собою — пустая трата времени.       — Мы рады, что ты это понимаешь, — слово взяла тётя. — Но всё-таки попробуй найти время на общение со сверстниками. Хотя бы, раз ты такой прагматичный, в этом самом прагматичном ключе. В конце концов, твоя школа — кузница научных кадров.       — То-то там столько придурков с мышцами вместо извилин.       — Ну, спорт — неотъемлемая часть любой школы. Даже с уклоном в учёбу, — улыбнулся дядя. — Всё-таки тот же футбол — часть нашей культуры и часть эту надо поддерживать.       — Только вот школы её поддерживают из-за финансовых вливаний от государства, частников и спортивных команд, — тётя встала из-за стола, чтобы собрать посуду. — А вовсе не из-за культуры.       — Она не любит спорт, — громким шепотом поведал мне дядя, когда тётя отнесла тарелки в мойку.       После завтрака следовала стандартная процедура отправки меня любимого в школу, а сами себя родственники отправляли на работу. Подобное описание процесса может показаться немного некорректным, но это обстояло именно так.       Лёгкая прогулка под утренним солнышком по улице нашего спального района приносила свои положительные эмоции. Люди в соседних частных домах суетились, выгоняли машины из гаражей, собирались на работу. Кто-то с трудом удерживал на поводке собаку, которая с паровозной тягой двигалась в сторону заинтересовавшего её запаха. Кто-то пытался усадить в машину пару детишек-первоклашек, явно желавших бегать и веселиться, а не сидеть в машине…       До автобусной остановки я доковылял довольно быстро, а главное — вовремя. Да, уже неделю с лишним я езжу в школу на школьном автобусе. Довольно забавным мне всегда казалось то, что в некоторых фильмах или мультиках, которые я видел в прошлой жизни, школьные автобусы подъезжали прямо к порогу дома главного героя. Какая же это глупость! По крайней мере в реалиях Нью-Йорка — они ездят по маршрутам, как и все остальные автобусы. Просто маршруты с остановками проходят рядом с жилыми районами или через них, если те довольно большие.       Стоило только мне подойти к остановке, где уже тусовались школьники разных возрастов, как подъехал именно мой автобус — Мидтаунской старшей школы. Довольно ловко забравшись в гудящий от гомона голосов полупустой салон, я доковылял до задних рядов и занял свободное место у окна, пристроив костыль и рюкзак между ног. Разумеется, происходящее в салоне интересовало меня мало — я уставился в окно.       Автобус тронулся, я достал наушники и, подключив их к телефону, погрузился в прослушивание музыки. Кстати, о различной медиа-составляющей этого мира… Было очень много схожих или идентичных вещей, брендов, тайтлов и прочего, но было и не меньше совсем незнакомого. Вон, взять, например всё то же подобие приключений коммандера Шепарда. Вроде бы и похоже, но иначе во многих деталях или даже значимых вещах. Наверное, оттого и играю периодически. То же касается и музыки — вроде бы знакомое, мелодии, тексты, но такое чувство, что это перепевки. Очень, к слову, качественные, а от того и не менее интересные как для первого прослушивания, так и на постоянной основе.       Городские пейзажи Квинса за окном сменились — мы выехали на один из мостов. Река, суда и открытый вид на действительно огромный город с небоскрёбами. Интересно, когда я привыкну к этому, перестану разглядывать мельчайшие детали, искать взглядом знакомые и незнакомые мне вещи, здания, виды? Ведь одно дело, когда ты умом понимаешь, в каком мире оказался, в выдумке, сказке из комиксов, а совсем другое — видишь это своими глазами. Одно только огромное высоченное здание Оскорп с этой надписью вызывает мурашки по телу… Наверное, когда увижу Железного Человека, меня вообще инфаркт хватит, а ведь я даже не фанат.       На миг глянув по сторонам, я заметил, что сижу тут, на задних рядах, не один. Да и вообще, народу в салоне изрядно прибавилось, что не удивительно — автобус делал ещё несколько остановок, прежде чем выехать на мост до Мидтауна.       Рядом сидела Паркер, читая какую-то статью в телефоне. Она поправила очки и, заметив моё внимание к экрану её смартфона, повернулась ко мне, вопросительно выгнув бровь. Я снял наушники.       — Привет, — чуть улыбнулся я.       — Привет.       — Не заметил, что ты села рядом.       — Не имею привычки отвлекать людей.       — Что читаешь?       — Статью доктора Озборна о применении нанотехнологий в области создания синтетических материалов, в том числе мышц и других органов. Довольно увлекательно.       — Хм…       — Хочешь почитать? Скинуть ссылку?       — Можно.       — Только там много специфической терминологии.       — Ничего, — ухмыльнулся я. — Как-нибудь продерусь через тернии своего невежества.       Беседа как-то сошла на нет, и я хотел было продолжить тему науки, помня о словах дяди и тёти, да и минусах собственного характера — надо общаться и прочее… Но Паркер опередила меня.       — Ты уже был на Старк Экспо?       — Что? — удивился я.       — Ты не знаешь? — натурально удивилась девушка. — Ты же собирался погружаться в мир науки и технологий…       — Слишком увлёкся литературой от профессора Коннорса.       — Ну да, — понимающе кивнула Паркер, заправив прядь каштановых волос за ухо — опять у неё конский хвост в роли причёски. Практично, что сказать. — Профессор умеет подбирать интересную литературу.       — Так что там со Старк Экспо?       — Ты вообще знаешь, что это?       — Судя по фамилии Старк — какая-то наверняка грандиозная дичь, устроенная Энтони Старком. А судя по «Экспо» — имеет отношение к выставке.       — Я поражена, — закатила глаза Паркер, но всё-таки подсела чуть ближе, держа свой телефон так, чтобы было видно. — Смотри.       Хоть в автобусе и было шумно, но звук из видео шёл чёткий. Окружающим, к слову, было вообще плевать, что мы там что-то смотрим — некоторые сами кому-то что-то показывали на телефоне.       Паркер включила короткую презентацию в формате шикарно смонтированного видео, содержавшую как общую информацию по Старк Экспо, так и непосредственно видео с открытия — грандиозное появление Старка в костюме железного человека, сцена, фейерверки, все дела. В том числе в видео была запись с Говардом Старком:       — При помощи технологии достижимо всё: процветание, крепкое здоровье, и впервые в человеческой истории, возможность установления мира на Земле, — вещал Говард Старк со старинной записи семьдесят четвёртого года. — От имени сотрудников Старк Индастриз я хочу представить вашему вниманию Город Будущего. Технологии открывают перед человечеством безграничные возможности и когда-нибудь избавят общество от всех его проблем. Отсутствие утомительной работы позволят вам больше времени уделять активному отдыху и другим радостям жизни. Добро пожаловать на Старк Экспо. Мы рады вам.       Ещё полторы минуты видеоматериалов с общими данными по выставке, и вот красивое и, что уж говорить, отлично срежиссированное видео подошло к концу, Паркер убрала телефон и сама заговорила, не скрывая энтузиазм.       — Представляешь? Целый год на этих огромных площадях будут проходить презентации, показы технологий, изобретений и даже просто идей проектов! — девушка только что руками не размахивала. — Самые передовые компании и учёные мира! И это уже почти полторы недели, как началось. Эх, не школа — обязательно бы туда каждый день ездила. С утра до вечера.       — Так не особо далеко же… — не понял я проблемы. — В масштабах Нью-Йорка, конечно. Можно и после школы. Или вообще, крамольный поступок — прогулять.       — Прогуляешь тут, как же, — покачала головой Паркер. — Пара прогулов без веской причины — и всё, пойдёт прахом идеальное личное дело. А это важно.       — М-да?       — Не знаю как у тебя, — хмыкнула Паркер, поправив очки на носу. — Но моя семья не может позволить себе платное обучение в Колумбийском. Остаётся только надежда на гранты и стипендии. Я уже выяснила — будь я хоть трижды гений, что, к слову, далеко не так, без великолепного личного дела из школы мне можно ни на что не рассчитывать.       — Печально.       — Угу. Ну ничего. Я уже составила список презентаций, на которые обязательно надо попасть, как и список мест, павильонов. Хотя, конечно, хочется везде, но нужно расставлять приоритеты, да. Слышала, что даже Озкорп решили тряхнуть все свои более-менее интересные или необычные проекты. Да и Хаммер обещал на своей презентации «утереть нос» зазнайке-Старку.       — Вижу недовольство, — ухмыльнулся я. — Фанатка Старка?       — Только если немного, — улыбнулась девушка. — Ты ведь знаешь, что он иногда пишет научные работы, а уж его инженерные патенты — вообще безумно-гениальны. Да ещё и Железный Человек — это вообще просто вау!       — Смотря на тебя, самому хочется посетить это мероприятие. Заразительный энтузиазм.       — Да ладно тебе, — отмахнулась Паркер, лицо которой приобрело больше серьёзности. — Профессор Коннорс, кстати, тоже будет презентовать там свою работу от лица нашего универа.       — Нашего? Говоришь, как будто уже студентка Колумбийского.       — Это вопрос решённый. Или «ЭмАйТи».       — А почему не Техасский? Несмотря на стереотипы о Техасе, там огромный научный центр.       Вопрос остался без ответа — мы приехали, ученики, в том числе и мы с Паркер, бодро начали выгружаться из автобуса и почти мгновенно мы разбежались по школе — не я один игнорировал факт существования шкафчиков.       Однако, находясь в школе, на уроках, не о них я думал, пусть и дотошно выполнял поставленные преподавателями задачи. Думал я в меньшей степени о жизни своей, и в большей — о Старк Экспо. Да, фильмы я смотрел, но не засматривал до дыр, так что какой-то конкретики сказать не могу. Разве только то, что должен произойти какой-то инцидент с русским, пожелавшим убить Старка посредством возможностей Хаммер Индастриз. А как он там оказался? А, чёрт его знает, честно говоря. Вспомню — хорошо. Не вспомню — печально. Главное уяснить, что вся движуха началась на презентации Хаммер Индастриз при непосредственном участии Джастина Хаммера.       Буду ли я с этим что-то делать? Ну, личной силой я пока не обладаю, представляя из себя… так, калека, половинка человека. Зато могу принять ряд превентивных мер, например, удержать знакомых от похода на Старк Экспо непосредственно во время презентации Хаммера. Да и Старк, по-моему, должен справиться неплохо.       Покрутив эти мысли в голове и так, и эдак, я и сам не заметил, как учебный день подошёл к концу, а Интеллект вырос на единичку, правда, пока за скобку — но это, как всегда, вступит в силу только после отдыха.       Выйдя в коридор и хромая в сторону выхода, я заметил приближавшегося сбоку, из соседнего коридора, Флэша. Блондинистый здоровяк явно пребывал в хорошем настроении, хоть и был один, без своей вечной группы поддержки из девчонок и мальчишек.       — Йо, Райт, — хлопнул он меня по спине, но я без проблем выдержал этот натиск. — Хм, а ты, я погляжу, не унываешь, даже форму набираешь…       Он бесцеремонно кивнул на мой костыль и пошёл рядом.       — Здарова, Флэш. Ну а что теперь, топиться что ли? — усмехнулся я. — Есть большая вероятность, что я и костыль — неразлучные друзья до гроба.       — Пф, конечно нет, — усмехнулся Флэш. — Еслиб со мной такая херь случилась, то всё, хана. Спорт — мой билет в жизнь!       Вот чем хорош факт наличия Флэша рядом во время ходьбы по школе, так это тем, что остальные ученики не пытаются специально или нечаянно взять тебя на таран. Этакий бесконтактный ледокол. Юджин Томпсон — человек, и пароход.       — Вижу, — продолжил свою изначальную мысль Флэш, — ты общаешься с Паркер.       — Что, и с ней нельзя? — улыбнулся я, вспоминания наше знакомство в столовке и его слова про Эм-Джей. — Тебе не много будет?       — Воу-воу, я с Лиз встречаюсь, — на лице Флэша читалась своеобразная гордость, но не увидев понимания с моей стороны, он добавил. — Шикарная блонди такая…       Ну и руками обвёл контур, должный показать степень шикарности. Понимание на моём лице появилось.       — А от Эм-Джей отгонял тогда зачем?       — Ну так ясно понятно, она другану моему давно уже приглянулась, а его не было. Кто, если не я будет отгонять от неё всяких, пока его нет? То-то и оно.       — Даже благородно, нечего сказать.       — А то!       — Ну так а с Паркер что? Тоже кто-то на неё глаз положил, но сейчас отсутствует и не может конкурировать?       — Не, тут… — мы вышли из школы и двигались среди толп учеников через небольшой мини-парк на территории, с лавочками и обеденными столами. — Дерьмо, вот жеш… В общем, Лиз и ещё пара девчонок очень её не любят. Их бесит, что у Паркер есть парень.       — Но мы не встречаемся.       — Ты это скажи этим мегерам, — при этом на слове «мегера» Флэш посмотрел по сторонам, чтоб свидетелей не было. — Бесятся они, и бесят меня. Мне от этого жуть как херово, смекаешь?       — Хм, смекаю. Мне казалось, что ты предпочитаешь решать вопросы кулаками.       — Ещёб я калек не бил, — скривился Флэш. — В общем, сделай как-нибудь так, чтобы в школе вас реже видели вместе.       По сути, можно бы и возмутиться, мол: «Да какого хрена» и тому подобное, но смысла в этом нет совершенно никакого, на самом деле. Бабы, они такие. Причём не «девушки», «девочки» или «женщины», а именно бабы. Реально выклюют мозг Флэшу, и учудит парень глупость — для него это дело обыденное. Ну а самой Паркер я скажу сам, тем более мы и так-то не сильно общаемся.       — Я решу вопрос, — кивнул я и улыбнулся. — Школе не нужен нервный Флэш.       — Ха! Это ты точно подметил! Всё-таки… — хлопнул он меня по спине, — удивительно, как ты стал нормальным пацаном. Бывай!       И убежал Флэш в неизвестном направлении, оставив меня в гордом одиночестве на дороге к школьному автобусу.       На обратной дороге в Квинс ко мне опять подсела Паркер, и на этот раз я заметил это раньше, не на полпути.       — Слушай, — обратился я к девушке. — Ко мне тут Флэш подходил.       Паркер осмотрела меня на предмет помятости или каких-то повреждений, но ничего не обнаружив, лишь поправила свои очки и скептически выгнула бровь.       — У него в компании бабий бунт и капризы — Лиз считает, что мы с тобой встречаемся, и ей это не нравится.       Паркер смутилась. Чего именно? Что мы могли бы встречаться? Или самой концепции подобных отношений.       — Глупая блондинистая мегера-истеричка, — фыркнула Паркер, уставившись в телефон. — Сами себе понапридумывают глупостей, сами потом ещё и страдают.       — Так-то оно так, но как я сказал самому Флэшу — школе не нужен нервный Флэш.       — Это да. Лиз может выесть мозг кому угодно. Но что за глупость, честное слово. Могла бы подойти и всё сама узнать. Зачем подсылать Флэша?       — Думаю, парень проявил инициативу до того, как терпение этой Лиз подошло к концу.       — Всё равно… Кстати… — Паркер замялась, подбирая слова. — Доктор Коннорс написал, что летом ему потребуется помощь в исследованиях перед выставкой.       — А не он ли тебе говорил, что, мол: «Поступи в выпускной класс для начала»? Ну или около того…       — Ну да, — кивнула Паркер, а автобус совершил очередную остановку, выпуская одного-двух учеников. — А ещё он сказал, что на лето кроме него в лаборатории никого и не будет, его презентация в июле и рук критически не хватает. По крайней мере я это так поняла. Вот и он и пригласил, попутно попросив найти ещё кого-нибудь более-менее соображающего и ответственного.       — Получается, я подхожу под описание?       — А больше некого из знакомых, — безразлично пожала плечами девушка. — Можно было бы пригласить Гарри, но мы давно не общались, да и есть нюансы…       — Нюансы?       — Да. Доктор Коннорс, как я поняла, что-то сильно не поделил в своё время с Озборном. Или с Озкорп, что в принципе равнозначно. Так что не думаю, что он подпустил бы Гарри к своим исследованиям.       — Конфликт, говоришь… — я задумался на миг о том, что могло произойти между Коннорсом и Озборном.       На самом деле это одновременно и интересно, и не очень. С одной стороны, Коннорс, став ящером, одним из, пожалуй, всем известных противников Человека-Паука, является довольно интересным человеком. В плане своего прошлого, разумеется. Будь я фанатом, может и знал что-нибудь этакое из его истории, но мне это неведомо, от того и интересно. С другой стороны, интерес мой не настолько огромен, чтобы рыться в прошлом доктора. Единственное, что мне действительно важно — его опыт и исследования. Возможно, именно они натолкнут меня на решение моей проблемы.       — …А давай, — согласился я. — Хотя я ещё не изучил весь предложенным профессором материал.       — Да там скорее всего потребуются не наши мозги, а наши руки. Значит, я пишу доктору, что нашла ещё одного?       — Значит, да.       — Отлично, — улыбнулась Паркер.       В те редкие моменты, когда мы ехали домой со школы на соседних местах в автобусе, покинули мы его тоже на одной остановке уже в Квинсе и разошлись каждый в свою сторону.       День можно считать продуктивным. То, что я смогу поработать с Коннорсом — очень хорошо. Только вот для начала следует как можно упорнее налечь на изучение предложенных материалов. Дело не в том, что я боюсь оказаться бесполезным в качестве ассистента, или лаборанта, или принеси-подай, или что там придумал Коннорс… Дело в том, что я хочу за время этой добровольной и, скорее всего бесплатной работы понять как можно больше из всего, до чего смогу добраться в лаборатории доктора.       Фильмы… Опять эти жалкие обрывки информации об этом мире из моей прошлой жизни будоражат мою фантазию. Помню я мало, по сути, лишь яркие сцены, да разные имена из, например, игр. Хотя, из игр, в основном, образы. Господи, да меня до сих пор пробивает на «хи-хи», когда я вспоминаю образ ящера из старинной игры для не менее старинной приставки — салатово-зелёная ящерица в розовых разодранных штанах и в белом халате! И это чудо в той игре скрывалось в канализации, полной таких же ящеров-мутантов и, барабанная дробь, аллигаторов! Разумеется, разве можно пройти мимо столь известной городской легенды Нью-Йорка, как аллигаторы в канализации…       Вытряхнув дурацкие мысли из головы и насладившись минутной слабостью в виде лёгкого приступа ностальгии, я открыл двери дома, до которого уже успел доковылять по относительно тихим, живым улочкам нашего района.       Родственники ещё не вернулись с работы, так что я смело занялся физическими тренировками и работой с оружием в виде кинжала и рапиры. Для последнего, к слову, я обычно ухожу в первый данж с водяными слаймами. Это, во-первых, удобно из-за замедления времени — иногда пользуюсь и в целях учёбы, если по плану много книжек — а во-вторых, со слаймов падают доллары, хоть и сложность этого данжа для меня стала лёгкой, как только хоть немного наловчился пользоваться длинноклинковым холодным оружием. Больно уж у этих слаймов повадки простые, просчитываемые, а сами они легко убиваются.       В тренировках я уже не замечаю дискомфорта и тяжести из-за кривого, долгого отклика левой части тела, из-за медленной «раскачки», медленно «максимального усилия». Конечно, более ловким или подвижным я не стал, но вся эта история с костылём хотя бы перестала меня бесить.       А уж забавно я должен выглядеть со стороны, отрабатывая удары, блоки, парирования и прочие маневры с рапирой, м-м-м, уверен, уникальное зрелище. Ведь это происходит либо с костылём, либо стоя на месте с зафиксированной за спиной или в кармане левой рукой. Зачем? Чтобы от резких движений по инерции не двинулась куда, ведь остановить её до явного смещения баланса я могу и не успеть. Так вот и стою на месте, тренируюсь, посреди оврага первого данжа.       Закончив с тренировками и получив по очку Силы и Ловкости, правда, из-за Повреждения ЦНС от них в реальности я получил намного меньше, я быстренько убил недостойных слаймов и покинул данж свежим, чистым, но совершенно измотанным.       Ну а далее — стандартные дневные процедуры. Уроки — большую часть вообще сам для себя выдумываю, ведь задают в школе всё-таки мало, отдавая предпочтение различным активностям непосредственно в школе, будь то написание коллективных докладов, клубная ерунда и прочее. Следом — ужин с вернувшимися с работы родственниками, а потом — чтение чего-то в интернете, зачастую научного и интересного, либо отстрел неугодных на просторах галактики в игре.       Так вот и проходит Марвел-жизнь — никаких тебе приключений. Хотя, с другой стороны, одна Система чего стоит! В который раз я себе это говорю? Десятый? Или двадцатый?       Самое важное, как мне кажется, что случилось со мной за последнее время — знакомство с Коннорсом, Паркер, и перспектива совместной работы уже летом. Пусть и на «принеси-подай» ролях, но всё же с доступом к исследованиям, материалам и оборудованию. Возможно, именно этим летом я найду средство, что избавит меня от этой адской дисфункции.       Летом…       Чёрт побери! В этих американских школах же идиотская система тестов! А я привык к полноценным экзаменам! Это же готовиться надо! А они уже через полторы недели!       Жизнь — боль!       Занятная мысль. Мы так думаем на каждом этапе жизни, мечтая вернуться в предыдущий. Учась в школе, думаешь о том, как круто было бы оказаться дошкольником. Учась в универе — мечтаешь вновь о школе. На работе — хочешь обратно в универ и те лихие года. Интересно, о чём бы я думал в старости? Учитывая, что я в Марвеле, шансов узнать это у меня не так уж и много, м-да. Ладно, расскажи мне интернет, какие тесты были в прошлых годах, и на что они вообще похожи…        ***       Паркер — суетное создание.       По мере приближения на календаре заветной даты сдачи готовых тестов, девушка разворачивала всё более активную деятельность. Да, со стороны это может быть незаметно вовсе, но я, как человек, поддерживающий с ней хоть какое-то общение, пусть и проистекающее из обещания вместе поработать летом с Коннорсом, видел эту суету невооруженным взглядом. То тут она материал наберёт, скинет-поделится, то здесь, то распланирует один день для похода на Старк Экспо, то внезапно выяснит, что день занят школьной деятельностью, которую нельзя пропустить — план тут же улетает в помойку и начинается новая планировка.       Кто-то может быть спросил бы: «А ты-то тут каким боком?». А дело в том, что Паркер подметила мои затруднения с подготовкой к годовым тестам, решила, что плохие результаты её потенциального временного коллеги являются показателем её некомпетентности, и решила всё взять в свои руки, чтобы в летом в лабораторию Коннорса мы могли явиться с чистой совестью.       Конечно, как таковых затруднений у меня не было, но я был не сдержан в словах, однажды в автобусе вслух сказав о том, что в своей короткой осознанной жизни — а так оно и было по легенде — мне не приходилось сдавать тесты и я не знаю, как к ним подступиться. Вот и начала она свою активность, бомбардируя мою почту сообщениями с завидным постоянством. Наверное, нужно завести аккаунт в социальных сетях — работа с почтой не такая удобная, как хотелось бы.       Остаток мая я провёл за изучением учебной литературы вообще, и рекомендаций Коннорса в частности. Старался, пыхтел над наращиванием очков Интеллекта, и это становилось всё сложнее. Раньше, когда только начал это дело, очки интеллекта сыпались как из рога изобилия — пара часов упорных, но без фанатизма, попыток осознать что-нибудь, и всё, очко в кармане. Теперь же может и дня не хватить. Даже физические тренировки отложил в сторону по простой причине — к середине июня, к началу работы с Коннорсом, я хотел видеть в строке значений Интеллекта ровно сто очков. Труд это был нелёгкий, но плодотворный — главное чередовать вид умственной деятельности.       Так что, проснувшись ранним утром первого июня, привычно взяв костыль, по дороге в ванную на втором этаже, я провёл привычную ревизию параметров в Системе, усилием мысли открыв нужные вкладки.       Сила: 34       Ловкость: 13       Выносливость: 46       Интеллект: 73       Свободные очки: 27       Конечно же, если бы не Повреждение ЦНС, то параметры Силы и Ловкости были бы больше. Но вот что я заметил, пусть и не впервые — эти параметры эффективности актуальны для левой части тела, и то, субъективно они даже завышены. А вот правая ощущается на «все сто», а точнее — тридцать восемь силы, и сорок четыре ловкости. Уверен, ещё немного, и правой рукой я смогу ловить бешеных мух на лету. Хотя, если постараться, делать это я могу и сейчас.       Но вот стоя перед умывальником и глядя на своё мокрое лицо в зеркале, я криво ухмыльнулся, а через пару секунд ухмылка переросла в нормальную улыбку. Дело в Интеллекте, который я наконец-то качнул до семидесяти трёх, а значит, добавив имеющиеся свободные очки, я получу сотку — максимум человеческой физиологии. В принципе уже сейчас я ощущаю — а может быть это самовнушение — возросшую эффективность работы мозга.       Та умственная работа, что раньше меня утомляла, сейчас почти не ощущается. Глядя на сложную задачу и стараясь подумать, у мне в черепушке не гуляет мысль «я думаю, думаю, думаю», а идёт реальный мыслительный процесс, довольно быстро подбирающий из имеющихся знаний подходящий вариант решения, или же вырабатывающий решение на основе этих знаний. Больше «вижу», лучше подмечаю детали, которые раньше либо игнорировал, либо не придавал значения. Да и логические цепочки выстраиваются быстрее.       Прелесть.       Умывшись, я похромал в комнату-спортзал, дабы сделать разминку. В хоть какой-то динамике у меня только растяжка, да велотренажёр, а с нагрузкой статика, либо как в азиатских фильмах — медленные-медленные движения. В фильмах-то понятно зачем нужны такие вещи — кинематографичность, показ культурных и прочих аспектов, демонстрация «мастерства» и крутости персонажа. А у меня всё банально — при медленных движениях и упражнениях левая часть тела поспевает за правой, а нагрузка становится равномерной, отбрасывая необходимость ломать себе голову: «А как же мне нагрузить левую часть тела».       После упражнений — снова ванная, быстрый душ, и вот я уже ковыляю вниз на запах готовящегося завтрака.       Дядя уже сидел за столом, в брюках и голубой рубашке с галстуком, попивал кофе, читал газету, ждал завтрак. Несмотря на то, что на столе рядом с ним стоит более чем современный планшет, он отдаёт предпочтение утром читать именно газету. Наверное, будь я в его возрасте и считай, что моя жизнь вполне устроена, я бы тоже утром читал газету — поднимал бы планку собственной важности в собственных глаза. А возможно он просто любил в своё время читать, а сейчас, в эпоху цифры, газета — неплохой и доступный способ ощутить типографскую продукцию в руках.       — Утро доброе, — поприветствовал я родственников и, добравшись до стола, занял своё место.       — Доброе, — кивнул дядя.       — Доброе, — не отворачиваясь от плиты ответила тётя.       Дядя поднял на меня взгляд, хмыкнул и продолжил читать газету.       — Что такое? — ожидая завтрак, который вот-вот будет готов, я налил себе стакан апельсинового сока.       — Да так, удивлён маленько.       — Чем именно?       Дядя сложил газету и положил на подоконник — он сидел рядом.       — Да вот смотрю я на тебя, и удивляюсь. Прогресса в восстановлении, как я понимаю, не намечается, но при этом ты умудряешься не только поддерживать себя в форме, но и развиваться.       Да и от преподавателей исключительно хорошие известия.       — От преподавателей? — удивился я. — Мне казалось, что американская система образования не подразумевает доклад о каждом шаге ученика его родителям.       — Ну так и ты не обычный ученик, — ответила уже тётя, быстро и ловко расставляя тарелки с завтраком. Обильным, мощным, английским.       Посмотрев на всё это изобилие, я взял приборы в руки.       — А почему не какие-нибудь хлопья с молоком и прочая «быстрая» ерунда?       — Ты сам ответил на свой вопрос, — ухмыльнулась тётя «Сэм», садясь за стол. — Потому что ерунда. Завтрак должен быть разнообразным, вкусным и питательным. Кто его знает, как день сложится?       Когда завтрак подошёл к концу, и мы просто допивали кофе, сок, чай — каждый своё, я получил сообщение. Достав телефон, глянул — почта, и не какая-нибудь рассылка с сайтов, а от Паркер. Сообщения от неё последнее время приходят чаще, чем спам.       — Хм… Сегодня вечером меня пригласили на Старк Экспо.       — Да? — удивился дядя, ставя пустую чашку на стол. — Значит, обзавёлся друзьями?       — Можно сказать и так. Социализация прёт, не щадя меня.       — Так это здорово, — дядя встал из-за стола и направился на выход. — Сам доберёшься?       — И даже не побеспокоитесь? Ну там, хромоногий школьник, да на такой масштабной тусовке.       Я тоже встал из-за стола, но пошёл не на выход, а на второй этаж, собрать вещи для школы.       — Ты же не на вечеринку идёшь, и не в клуб пытаешься прорваться, — ответила мне тётя, быстро собравшая посуду. — Да и не похож ты на беспутного юнца с ветром в голове вместо мозгов. Деньги на такси нужны?       — С обедов скопил, — улыбнулся я.       Кое-какая денюжка и вправду накопилась, благо что на карманные расходы выдают, но раз в неделю, да и в данжах валятся доллары, так что не совсем без денег. Их у меня вообще достаточно для подростка шестнадцати-то лет. Не барин, но и не холоп.       Оставшийся день до самого вечера прошёл легко и просто — школа. Нам не забыли напомнить, что вот уже практически подошла пора тестирования, так что изучайте то, что не изучили, повторяйте, если уже всё знаете, у кого взяты школьные подобия курсовых — сдавайте, сроки поджимают. В общем, обычная такая суета обычного школьника. Но вот к чему я в этой школе так и не привык, так это к отсутствию дресс-кода. Это прям глаз режет.       Вечером, когда все школьные дела были окончены, мы встретились с Паркер на остановке у школы. Разумеется, мы виделись и в школе, да и некоторые уроки были у нас одновременно, но всё же.       — Готов отправиться на выставку?       Девушка, как и всегда, перехватила волосы в конский хвост на затылке, оставив пару прядей. Всё тот же унисекс в одежде, неизменные очки и небольшой рюкзак за спиной.       — Готов. Только поесть бы для начала.       — Там кафешек куча.       — Мы там хоть где-нибудь место найдём? Людей там точно много, а людям свойственно есть.       — Хм… Об этом я не думала. Тогда, пошли. Тут через квартал отличные хот-доги.       Улицы Нью-Йорка, а уж тем более Мидтауна, редко бывают пустыми. Не были они такими и во время этой короткой прогулки до хотдожной. Здесь всегда есть люди, на дорогах всегда машины, а учитывая плотную застройку огромными зданиями, как только мы вышли из квартала нашей школы, сразу стало тесно. Справа здание, слева дорога, а для людей места немного.       Разговаривать в этом гомоне, да ещё и на ходу, было не особо комфортно, потому мы просто дошли до хотдожной, купили парочку и пристроились у огороженного спуска в метро.       — Знаешь, что мне нравится в Мидтауне? — спросил я, собираясь откусить хот-дог.       — М? — Паркер-то уже жевала, и похоже, хот-дог был вкусным.       Откусив кусок, я тоже проникся качеством и вкусом. Скажу, как человек познавший фаст-фуд с разных сторон, в том числе и Нью-Йоркские хот-доги ещё в прошлой жизни — их качество и вкус могут колебаться в поистине фантастическом диапазоне.       — М-м… — прожевал я первый кусочек. — Действительно крутые. Я бы дал им девять из десяти.       — Так что там с тем, что тебе нравится?       — Обзор.       — Хм? — Паркер взглянула на меня с непониманием, откусив ещё кусочек.       — Посмотри туда, — кивнул я в сторону дороги, совершенно прямой. — Чем заканчивается дорога?       — Визуально? Ничем.       — А туда? — кивнул я в другую сторону — мы стояли практически на перекрёстке. Четыре абсолютно прямые дороги.       — Тоже ничем.       — Вот и я об этом. Абсолютно прямой обзор на все четыре стороны. Перспектива из небоскрёбов уходит в горизонт. И довольно чистое небо… Ну, разве что в сторону Гарлема дымка.       — Ну так там и реки нет. А ведь ты прав.       — По сути, из Квинса и Вильямсбурга Манхеттен просматривается насквозь. Ну, с определённой высоты.       — Не из всего Квинса.       — Да, из Астории уже обзор упрётся в Централ Парк.       Высокоинтеллектуальная беседа, не правда ли? Но, как говорится, что вижу, о том и пою.       Перекусив, мы дошли до нужной станции метро — та, у которой стояли, не подходила. Правда, вскоре пришлось пересаживаться, ведь отсюда, из Мидтауна, до Старк Экспо без пересадок не добраться от слова совсем — это же на другом конце города, остановка на Метс-Уиллетс Пойнт, а потом ещё пройтись немного.       В поезде было многолюдно, и не все из пассажиров представляли из себя приличных людей. Ну, метро, что с него взять?       На нужную нам станцию мы прибыли, когда уже небо начало постепенно темнеть. Но даже сейчас, ещё вовсе не ночью, были видны огни выставки, занявшей огромные гектары площади. Вокруг ходили люди, ближайшие парковки были заняты кучей автомобилей.       — Слишком людно… — выдал я первое, что пришло в голову.       — Сказал житель Большого Яблока, — хмыкнула Паркер и уверенно пошла в одном ей известном направлении. — Не отставай.       — Сказал слепой калеке.       — Туше.       Честно говоря, я не знал, чего ждать от этой выставки, но как только мы с Паркер оказались непосредственно на территории, я, можно сказать, тут же потерялся.       Павильон — не какой-то там закуток, а большая площадь, крытая или вообще в здании, отведённая для той или иной фирмы, корпорации, института и так далее. Много ли их? Огромное количество. Мы просто шли прямо, периодически заглядывая на интересные выставки.       Что я видел? О, компьютерные технологии, причём не просто «очередная модель» в линейке «синих» по той же схеме, что и прошлые хреналион моделей, а реальные новшества. Рабочие и функциональные квантовые суперкомпьютеры, робототехника, различные манипуляторы и тому подобное, причём как для производства, так и околобытового назначения. И это только верхушка технологического айсберга.       После этой группы павильонов можно было пройтись по небольшому парку и попасть в большое здание, раньше, годы тому назад, явно бывшее стадионом. Тут развернулись павильоны различных фирм и представителей, презентовавшие различные биологически разработки. Тут и химия для аграрной промышленности, и целые биолаборатории, демонстрирующие новые методики выращивания и модификации генома разных культур. Сюда же затесались фармацевтические компании со своими новыми препаратами, обещающими чуть ли не рак излечить, но попозже, не сейчас — собственно, как и всегда.       Лично меня заинтересовали интересные разработки немцев в плане биополимеров и протезирования на их основе. Если коротко, то они уже создали синтетические аналоги практически всех тканей, на стендах демонстрировалась их работа и даже были функциональные протезы для рук. Но был и список проблем, из которых самые трудно решаемые — высокая изнашиваемость, отсутствие какой-либо регенеративной системы для этих тканей, и необходимость интерфейса между телом и протезом, либо какой-то технологии, которая бы позволила бы реализовать подключение протеза. Ну и стоимость создания — не по карману никому, а всё из-за отсутствия технологии дешёвого производства.       — Здесь просто нужны наниты, — важно покивал я, стоя рядом с Паркер напротив застеклённого стенда с подключенными к аппаратуре образцами разных тканей. Вот, например, серая мышца под управлением компьютерной программы сокращалась, приводя в движение простой механический рычаг, а в более сложной компоновке — аналог человеческой кисти, показывающий разные запрограммированные жесты. Очень естественно показывающий.       — И что они, по-твоему, делать будут? Молекулярную починку сложных полимерных соединений?       — Как вариант, — пожал я правым плечом.       — А тебя не смущает… — Паркер ткнула в сенсорный монитор, открывая таблицу с химическим составом некоторых из представленных экземпляров. — Химический состав немножко очень сильно отличается от человеческого.       — Немножко очень сильно?       — Именно.       — Ну так группы нанитов. Допустим, кровь будет доставлять материалы в некое депо, там наниты будут разбирать материалы, собирая нужные, а уже они в свою очередь будут доставляться к повреждённым участкам. Или требующим профилактического обслуживания. Там уже наниты-сборщики будут выполнять нужные работы.       — Слишком сложно, а значит энергозатратно, — покачала головой Паркер. — Да и технологий таких нет. Они эту-то синтетику выращивают непозволительно долго для промышленных масштабов.       — Долго и дорого, да. Но тут важна идея, а гении для реализации найдутся. Того же Старка озадачь — через год-два получишь рабочих нанитов.       — Его озадачишь, как же, — хмыкнула Паркер, поправив очки. — Мне кажется, что если бы его жизнь не висела на волоске, то миниатюрного реактора холодного синтеза мы бы не увидели ещё лет десять минимум.       — Значит, нужно подвесить эту жизнь.       — Удачи. Костылём ему пригрозишь?       — Как вариант.       Разумеется, не обошлось без павильона аэрокосмонавтики, но там, к сожалению, было мало реальных образцов — слишком уж они масштабны. Хотя была парочка интересных разработок, например, облегающие скафандры. Мне были знакомы концепты этой технологии по прошлой жизни, но там было много проблем, например, паховая область скафандра. Звучит может и похабно, но это чертовски сложное место для реализации в концепции облегающего скафандра. Здесь же, судя по заявлениям, проблема решена, правда, не говорят, как именно. Если придумают ещё и систему доставки воздуха в лёгкие с помощью жидкости, как было в одном фильме — вообще руку пожму.       Вот так и гуляли от павильона к павильону, среди множества посетителей, изучали представленные технологии, решения или просто теории. Да, приезжали и просто с теориями, выкладками, которые далеки от практической реализации. Но всё-таки, на дворе две тысячи двенадцатый, а тут такое! Как говорил один мой знакомый: «Тут вам не там!».       Спустя пару часов путешествий, мы притормозили, как и некоторые из посетителей, в одном из хорошо освещённых парков — на улице уже стемнело. Мы посетили достаточно для впечатлений, но даже не процент от всех павильонов.       — Не устал?       — Похож на уставшего? — я снял рюкзак с плеча и достал бутылочку с минералкой, делая глоток.       — Нет, но ты можешь и делать вид, что всё отлично.       — Не переживай. Я могу весь день так шататься по городу, и не смотри на костыль — это не показатель.       — Тогда, в Нью-Йоркский павильон, — аки бравый генерал взмахнула рукою Паркер, целеустремлённо, но быстро двинувшись в сторону этого самого павильона.       По мере нашего приближения к этому павильону, всё лучше были видны огни, отлично просматривались «тарелки» театра Куинс, но самое важное — толпы людей. Проходя мимо фонтанчика с мягкой иллюминацией в голубых и лиловых тонах, мы наткнулись на мелкую передвижную хотдожную, или что-то вроде того — предпочли не останавливаться и пройти уже под стеклянный свод Нью-Йоркского павильона.       По сути, этот павильон представлял собой большой овал из колонн и ровную «арену». Было, правда, подобие второго этажа, неширокое, во внутренней части по периметру, но Паркер хотела быть поближе к сцене, и в итоге я тоже шёл с ней, а ведь тут уже и потолкаться можно — людей собралось действительно много.       Перед сценой были ряды сидячих мест — это купленные, или предоставленные организаторами для кого-то, и туда нам, конечно, нельзя, но половина этого импровизированного зала отделялась для свободного посещения, и вот тут-то мы пробились максимально близко к сцене. Наконец, я сподобился перевести взгляды от людей на сцену и огромный экран, а там, на экране, на тёмном фоне этакой морской бездны красовалось название фирмы, что организовала здесь своё выступление.       — Блин, Паркер, куда ты меня привела? — говорить было не сложно, но и не легко — гомон стоял ощутимый.       — А что?       — Это же Хаммер. Чёртов Джастин Хаммер со своей компанией бракоделов.       — Бракоделов? — Паркер была довольна происходящим, и её мало могли смутить мои слова.       Зато кто-то из стоящих рядом посетителей, многие, кстати, из которых были одеты очень презентабельно, не в пример нам, хохотнул с моей фразы.       — Ну да! Да блин, они даже помповое ружьё не с первого раза сделали. А любая их инновация сложнее рогатки вызывает гомерический хохот у конкурентов. Даже если поначалу всё отлично, то в чём-нибудь Хаммер, да обосрётся.       — А от чего же тогда столько погон на первых рядах блестят в лучах софитов?       — Лихо завернула. А у них есть выбор после ухода Старка из военпрома?       — Хм? Имеешь в виду, — Паркер повернулась ко мне. — Что им не на кого рассчитывать в плане военных инноваций?       — Ну да. А на кого? Осборн? Там у него, видать, подвозят запасы тяжелых наркотиков, ведь они раз за разом выдают такие заковыристые патенты с настолько невероятными, но при этом несуразными и неприменимыми проектами. Вон, чуть ли не гравиплатформы делают для пехоты. Или их биотех — те ещё сумасброды. А наши вояки простые. Им нужны танки, самолёты, пушки и ракеты. И Железного Человека им надо, потому что он совмещает в себе всё вышеперечисленное, и очевидно требует минимальной подготовки.       — Так-то верно говоришь, но хочется верить в лучшее. Неужели у наших военных других вариантов нет?       — Ну, смотря о чём именно разговор. Просто навскидку в голову сразу приходят такие названия наших и союзных организаций, как Бритиш Аэроспэйс, Боинг, Бостон Дайнемикс, Кольт, Ругер, Ремингтон, Зиг Зауэр, Хеклер и Кох, да те же IBM, или даже японские Митсубиши. И это я ещё не вспоминал — просто то, что на слуху. А их многие сотни. Но это ширпотреб и обслуживание, а вот по инновациям уровня хотя бы приближённого к Железному Человеку Старка — почти не к кому обратиться. Вот и финансируют даже сумасбродные проекты Осборна.       Игравшая фоном тихая музыка начала нарастать, общий свет приглушили, а вот на сцене наоборот, осветительное оборудование пришло в движение, создавая атмосферу в такт своеобразного мотива, то ли джазового, то ли регги. Внимание всех сразу обратилось к этой самой сцене, где под музыку, забавно, но ритмично двигался мужичок в сером костюме и в очках. Да, глядя на Хаммера, можно сказать только «мужичок» — даже не знаю, почему так.       Под музыку и аплодисменты Джастин Хаммер добрался до прозрачной трибуны.       — Да, — это было первое слово Хаммера, а музыка стихла. — О чём и речь. Спасибо, что пришли.       Выждав пару секунд, пока аплодисменты почти стихнут, Хаммер заговорил вновь.       — Дамы и господа. Слишком долго наша страна теряла в войнах своих храбрых сыновей и дочерей. Железный Человек заставил нас думать, что эти времена остались позади.       То и дело раздавались щелчки затворов фотокамер.       — К сожалению, этой технологией с народом не поделились. Это несправедливо, неправильно, и наконец, подло. Как бы то ни было, это была потрясающая инновация о которой писали газеты всего мира. Но сегодня, поверьте, пресса столкнётся с совершенно иной проблемой. Ей, я боюсь, просто не хватит чернил.       Отсутствие шквала аплодисментов — лишь жиденькие такие — явно не входили в планы Хаммера, и это было видно по его скисшему на миг лицу. Выскочившие на сцену помощники укатили прозрачную трибуну, оказавшуюся мобильной.       — Дамы и господа…       Вместе с этими словами Хаммера, включили нагнетающую эпичную музыку, должную подчеркнуть значимость момента.       — …Сегодня я представляю вам новое лицо Вооруженных Сил США! Хаммер-дрон! — Джастин Хаммер резко обернулся назад, указывая рукой на сцену за собой.       Музыка тут же сменилась на какой-то бодрый марш, на огромном экране начали крутить ролик военной направленности, с солдатами, техникой, флагом и прочей ерундой, а из открывшихся в сцене ниш начали подниматься платформы с этими самыми дронами.       — Сухопутные войска!       Первыми появились дроны, чем-то напоминающие Железного Человека, но брутальнее, массивнее, более угловатые, а на плече у них красовалось сложенное за спину длинноствольное оружие — первое, из очевидных, но наверняка не единственное.       — Твою мать… — выдохнул я, поняв, к чему дело идёт.       Меня никто не услышал, ведь все, и даже Паркер, увлечённо наблюдали за этой демонстрацией. А я? Я думал, что делать.       — Флот!       — Авиация!       — Морпехи!       Хаммер объявлял появления всё новых и новых групп дронов, публика рукоплескала, видя подобное, а я уже не просто думал, а слегка так побаивался. И дело вовсе не в приближающемся конфликте, не в стекле над нашими головами — такое если и бьётся, то мелкими лёгкими осколками, как калёное.       Как бы то ни было, я видел лишь один выход из ситуации — немедленная эвакуация. Однако, я не один, с Паркер, а значит нужно поспособствовать её безопасности, ибо нормальной причины уйти я попросту не вижу, а единственный довод «я знаю, что всё будет плохо», является крайне неубедительным. А значит, как только всё начнётся, нужно будет найти безопасное место. Где такое? В техничке под сценой, точнее за ней.       — Это вам не девчонки из группы поддержки, уж поверьте мне, — вещал тем временем Джастин Хаммер, наслаждаясь вниманием публики. — Однако…       Музыки изменилась.       — …какой бы революционной не была эта технология, человек всегда будет присутствовать на поле боя. Дамы и господа, сегодня я с гордостью представляю наш первый действующий прототип. Костюм боевого реагирования на переменные угрозы, и его пилот, полковник военно воздушных сил, Джеймс Роудс!       Из центральной части сцены, под овации публики, стал появляться серый Железный Человек, модифицированный, нарастивший немного брони, всяких приблуд и с шестиствольным пулемётом за спиной.       Как только платформа с ним полностью выдвинулась, Роудс отдал честь, дроны повторили, да и сам Хаммер повторил этот жест, вот только читалось в нём, что не служил, не служил мужичок.       Вот они опустили руку.       — Америка и твои союзники! Хаммер Индастриз…       Реактивный гул отвлёк всех и заставил обернуться на его источник. Некий объект летел в нашу сторону на фоне ночного неба, но слишком медленно для ракеты. Ну а когда этот объект оказался достаточно близко, чтобы узнать в нём красно-золотой костюм Железного Человека, я точно уверился в опасности всей этой ситуации. Он завис над сценой рядом с Роудсом, супергеройски приземлился, а Хаммер, пару мгновений с недоумением глядя на это, быстро выкрутился, используя появление Старка в свою пользу.       Я же взглянул Паркер, всё снимающую на камеру смартфона.       — Вот прям чую, валить надо.       — А? С чего бы? Смотри как круто всё складывается.       — Ага. Вот только Старк появляется так вот либо на вечеринках, либо на катастрофических заварушках. Надо говорить, почему презентация Хаммера для Старка — не вечеринка?       — Да брось. Что может случиться?       — Ну конечно, что может случиться, если Хаммер создаёт удалённо управляемое войско железных солдат…       Именно в этот момент серый костюм Роудса навёл пулемёт на Старка, а вместе с этим дроны резко вскинули руки, тоже наводясь на красно-золотой костюм.       — Вот теперь точно валим, — подытожил я, хватая за локоть замершую Паркер и двигаясь в сторону одного из проходов к «закулисью», пока остальные гости просто стояли или сидели на своих местах, ожидая дальнейшего зрелища. Ведь обещали зрелище.       Но, я заблуждался. Похоже, жители Нью-Йорка научены разного рода неприятностями. Три секунды. Столько потребовалось всем им, чтобы ещё до открытия огня понять одну вещь — пора валить.       — Куда… выход не там, — возмутилась Паркер, не особо стремясь освободить свою руку.       До входа «за сцену» было метров двадцать, и конкретно в нашем проходе спешащего народа было не очень много, а сам проход широким. Старк взлетел, завис и через миг быстро покинул павильон через круглое отверстие в крыше. Дроны и Роудс открыли огонь.       — Прикрой голову. Стекло.       Паркер послушалась, но не руками прикрыла голову, а натянула рюкзак сверху. Пригибаться в данном случае не вариант — только увеличишь площадь потенциального контакта со стеклом, ещё и открывая шею. Я что, ещё и думать успеваю за эти миллисекунды? Шикарно!       Максимально подняв плечи, я отпустил на миг локоть Паркер и натянул капюшон плотной ветровки. Сверху послышался множественный треск разбитого стекла — по канонаду выстрелов я молчу. Крик толпы усилился, мельчайшее стекло дождём осыпалось на нас, затопив на миг всё в шелесте стука осколков о пол. Как я и думал, стекло мелкое, фрагментированное, практически не опасное, если башку не задирать, открыв рот и выпучив глаза.       Вопреки всеобщей панике, мы с Паркер довольно быстро оказались у входа в закулисье. Был ли причиной тому возросший интеллект, а как следствие, упорядоченная нейронная активность, позволяющая подмечать в хаосе движения толпы упорядоченность и не встречать сопротивление от движения «против шерсти», или ещё что-то, но мы оказались в довольно спокойном месте с тусклым фоновым освещением, кучей мониторов и прочей компьютерной техники, громоздкие ящики, кейсы. Всем этим чудом управлял всего один полноватый техник в клетчатой рубашке, похоже, спец Хаммера. Остальные пара рабочих мест были пусты — даже кресла ещё не перестали вращаться, так быстро работники свалили.       Вокруг суетился редкий местный персонал, спеша свалить как можно дальше. Джастин Хаммер уже буквально подлетел к технику для выяснения, так сказать. Мы пристроились недалеко, в свете одного из немногих светильников.       — В чём дело?! Что происходит? — осведомился он, но заметил нас. — И что здесь делают… Дети?       — Сейчас тут самое безопасное место, — быстро начал пояснять я. — Снаружи летает пижон в красном, а по нему ведёт огонь ваше войско железных солдат. Здесь нет Старка, значит здесь безопасно.       — Ты, — Хаммер указал на меня рукой. — Даже не представляешь, насколько прав.       Повернувшись обратно к технику, оперся руками о его стол, как бы нависая над ним.       — Ну?       — Управление системой перехвачено.       — Что?! О чём ты? Как это — перехвачено?       Рядом суетливо тыкал в экран смартфона какой-то мужик в чёрной «двойке».       — Телефоны отключены, — как бы между делом пояснил этот мужик. — Как и другая связь.       — Он захватил мэйнфрейм, — спокойно и довольно тихо ответил технарь в клетчатой рубашке, но мы, по крайней мере я, его услышали.       — Кто заблокировал мэйнфрейм?       А вот этот вопрос задала быстро шедшая сюда блондинка в чёрном платье, а рядом с ней шла рыжая, тоже в чёрном платье и с сумочкой на плече. Обе довольно высокие, а рыжая, волосы которой были в замысловатом пучке на затылке, довольно красива. Мозг быстро провёл ассоциацию — прямое участие в событиях дало нужные отклики в памяти, однако… Если блонди-помощница и подруга Старка ещё узнавалась, будучи несколько отличной от актрисы в той серии фильмов, то вот рыжая… Другой типаж. Выше, атлетичнее, что не скрадывало контуры, выгодно подчёркиваемые чёрным платьем, да и лицо.       — Ты пялишься, — сказала пришедшая в себя Паркер.       — Не думал, что мисс Поттс ходит с охраной.       — Охраной? — не поняла Паркер.       — Рыжая.       — Да нет, видно же, что это помощница, или может подруга…       За время нашего короткого разговора, Хаммер попытался выгнать нежелательных персон в лице тех двух дам. Рыжая, к слову, на миг стрельнула взглядом в нашу сторону, маскируя под быстрый осмотр окружения. В общем, эта же рыжая как раз лихо вывернула руку Хаммеру, смачно приложив того о стол — все опешили.       — А нет, была не права, — удивилась Паркер.       — Говори, кто за этим стоит? — из-за почти утихшего шума в самом павильоне было довольно отчётливо слышно слова рыжей. — Говори!       Тот что-то промямлил, и, в общем, рыжая наладила диалог с мужичком. Услышав нужную информацию, рыжая бодро куда-то убежала, а мисс Поттс достала мобильник, к слову, работавший, исправно ловивший связь, и попросила соединить с полицией.       — Нет-нет, нет, дорогая, — протестовал Хаммер. — Не нужно полицию.       — Не подходи.       — Не нужно, дорогая…       — Не подходи!       Джастин отступил, уперев руки в бока, а мисс Поттс подошла к технарю.       — Давай, выясни, что сможешь…       — Я могу помочь, — сделала шаг вперёд Паркер, а я с трудом удержал себя от того, чтобы приложит себя ладонью по лицу.       — Вы… Что здесь делают дети? — мисс Поттс повторила вопрос.       Паркер выдохнула и целенаправленно, уверенно двинулась в сторону компьютерного оборудования, свободных рабочих мест. Теперь уже пришла моя очередь горестно выдыхать, и, помогая себе костылём, я похромал вслед за ней.       — Как вы можете видеть, — быстро заговорил я, садясь на одно из кресел — другое заняла Паркер, достав свой телефон, что-то запуская на нём и цепляя к док-станции, подключённой к компам, или терминалам, или как тут организована инфраструктура, — Далеко в паникующей толпе я не уйду.       Сев, показал на костыль.       — А тут самое безопасное место…       — …потому что здесь нет Старка, — хмыкнул Хаммер.       — В точку.       — А девчонка?..       Отвечать стала сама Паркер, уже что-то делая за компом, запуская явно свои утилиты через телефон, на экране которого лихо бегали зелёные строчки активированных скриптов.       — А я шарю.       — Но ты… — Хаммер хотел возразить, но его прервал тихий голос техника.       — При всём уважении, сэр, но мне не помешает ещё одна пара рук из плеч. Полагаю, кроме юной мисс, никто похвастаться таким в отношении программирования не может.       — А, бес с вами всеми… — отмахнулся Хаммер, скинув пиджак на один из стульев.       Я тихо сидел и наблюдал за их работой. Технарь и Паркер тут же нашли общий язык, начав общаться на специфической терминологии, быстро работая с различным софтом, запуская скрипты, изредка что-то прописывая руками. Да, реальная кибератака имеет мало общего с фильмами — там в угоду зрелищности и экономии времени показывается либо урезанная версия, либо карикатурный набор кода и всякая прочая чушь. Пусть сам я и изучал программирование просто «по приколу», для фана и расширения кругозора и некоторого углубления степени понимания происходящих в компьютере процессов… Но этого было недостаточно для полного понимания всего, о чём они говорят и логики их решений. Но в общих черта понимание было, да. В очень общих.       — …могу отрубить одну группу дронов, не больше, — сказала Паркер после успешного совместного взлома… перевзлома взломанной сети связи.       — Да, больше не получится, — кивнул технарь.       — Кто бы не устроил эту гадость, он знаток своего дела. И почерк знакомый…       — Только одну группу? — уточнила мисс Поттс. — И как вообще Хаммера взломали.       — Просто у него софт — говно, — хмыкнула Паркер.       — Эй! — возмутился Хаммер. — Чего вы все к моему софту привязались?       — Сэр… — смутилась девушка.       — Отрубай зенитчиков, — кивнула мисс Поттс. — Они могут сбить Тони…       — Нет, ракетчиков, — встрял я в этот театр абсурда, чем привлёк внимание. — Ваш драгоценный Старк в летающем танке, даже крепости, с ним ничего не будет. А вот ракетчики… вокруг тысячи гражданских, и ракетчики превратят их в фарш, обрушат сооружения и прочее. Сомневаюсь, что Старк будет ловить на грудь ракеты, чтобы те не попали в гражданских в случае одной линии огня.       — Но…       — Старк может и гений, но я сильно сомневаюсь, что он служил и проходил специальное обучение по ведению боевых действий с минимальным сопутствующим ущербом против превосходящих сил противника.       Пока Поттс пребывала в нерешительности, Паркер кивнула:       — Рублю «флот».       Именно они были экипированы ракетным вооружением. Несмотря на отсутствие контроля над дронами, мониторинг их состояния был активен, и группа дронов «флот» перешла в статус «выключены», «разоружены».       — Всё, — технарь поправил свои очки и поднял взгляд на Поттс и Хаммера. — Его алгоритмы нас отрезали полностью.       — А нельзя было отключить их всех? — поинтересовалась Поттс.       — Нет, дорогуша, нельзя, — Хаммер пригладил волосы. — Каждая группа дронов работает на своих протоколах и языках. Обмениваются они через мейнфрейм только парой запросов о состоянии и, типа, свой-чужой.       — Да ещё этот ваш злодей, — Паркер быстро вывела пару сотен строк кода и кивнула, — очень неплохо поработал. Отличный код, эффективные скрипты. Пока что мы бессильны, но это не отменяет попыток.       — Да, точно, — кивнул технарь, кисло ухмыльнувшись. — Как в студенческие годы…       Отвлекать их никто не хотел, да и не отвлекал, но спрашивали порой о текущей ситуации, а мисс Поттс — неугомонная блондинка — иногда подкидывала идеи. Правда, тактически устаревшие — либо их уже осуществили, и в разрезе ситуации, давно, либо осуществить невозможно. Ну и в итоге она просто висела на телефоне, постоянно с кем-то созваниваясь.       Несмотря на то, что я предполагал благополучное разрешение этого конфликта, лёгкое волнение не желало проходить. Да ещё и мысли о жертвах или как минимум раненых среди гражданских… Мне не доводилось раньше оказываться в ситуациях, когда могут пострадать, при этом возможно смертельно, такое большое количество людей. Мысли сами начали скакать в голове для собственного моего успокоения. Сознание анализировало, выискивало возможности предотвратить всё это в зародыше, разматывало цепочки событий из виденных мною фильмов, даже учитывая, что я их не помню. И выход виделся только один — смерть злодея в самом первом столкновении с протагонистом в лице Старка. Ведь это же не первый «контакт» Старка с этим… Кто там?       Ага, уже прозвучало имя предполагаемого злоумышленника — Иван Ванко. Да, Старку следовало лично его убить.       Попутно я заглянул в систему и отметил появление пяти «супер-пупер-опасных» данжей, привязанных к локации Старк-Экспо…       Пока я теоретизировал и размышлял, на связь вышла рыжая особа, недавно спешно покинувшая наше общество, и при этом она успела немного изменить свой образ. Если верить образовавшейся видеоконференции, костюм Роудса перезагружен, а сам Роудс вместе со Старком уничтожили всех дронов и сражаются непосредственно с Ванко. О дронах, кстати, слова никто не говорил — их уничтожение видно по данным на экранах.       Ещё через пару минут Старк вышел на связь и сообщил, что всё, победа. За Хаммером приехали полицейские — скорее всего ему выдвинут какие-нибудь неприятные обвинения, но тот отмажется, я уверен. Мисс Поттс хотела уже покинуть этот уютный технический закуток, но решила сначала поблагодарить Паркер, а заодно и меня, за оказанную помощь. Именно в этот момент сюда буквально влетел пулей Железный Человек, разгромив попутно одно из хлипеньких перекрытий, а всё вокруг завибрировало от взрывов.       — О, все целы, — шлем Железного Человека отъехал вверх, открывая его лицо. — Прекрасно.       — Ты! — Поттс ткнула пальчиком в изрядно покорёженный доспех. — Я… у меня…       — Нет слов? Восхищена? Удивлена? — быстро заговорил Старк.       — Поговорим в другом месте.       — Да? Отлично. Где? Когда? Предлагаю сегодня, я знаю отличный ресторанчик буквально неподалёку. И где Хаммер? Хотелось бы сказать ему пару слов.       — Бракодела-Хаммера увели полицейские, — хмыкнул я, глядя на весь этот абсурд в лице покорёженного Железного Человека.       — «Бракодел» и «Хаммер» в одном предложении? — Старк взглянул на меня и перевёл взгляд на остальных. — Обожаю, когда встречаю людей, разделяющих мою позицию…       В общем, нас быстренько вывели из помещения. Вокруг практически не было людей, разруха, тут и там мелькали проблесковые огни различных служб — полиция, спасатели и прочее. Но трупов я не видел, только немного раненых вдалеке, и ими уже занимались специалисты. Так что мы с Паркер, получив благодарность за помощь, отправились обратно в Квинс.       Всю дорогу девушка была задумчива и немного шокирована произошедшим, но не сильно, а когда мы вышли на одной остановке уже в нашем районе, она печально выдохнула:       — Надо было автограф попросить…       Однако мне было предельно ясно, что таким вот не самым лучшим юмором она просто прикрывает лёгкий шок. Попрощавшись, я отправился домой к родственникам, а где-то в моей голове зрел вопрос — почему убийц, маньяков и прочий сброд садят в тюрьмы, а не казнят? Так ли неправильно существование смертной казни в некоторых штатах и странах? А в Марвеле, по крайней мере в том, о котором мне порою рассказывали знакомые, эти самые злодеи имели поразительную привычку возвращаться и снова творить непотребство…       С такими мыслями я зашёл домой, где тут же попал под ураган вопросов о том: «Всё ли с тобой в порядке? Как ты? А то в новостях такое! А ты там!». Всё-таки сколь бы родственники не пытались выглядеть отстранёнными, они беспокоятся.       Жаловался ли я на то, что живу в этом мире, а приключений и событий нет? Вот, пожалуйста. Событие и приключение. И, как я и предполагал, особой радости от этого я не испытал.