Долгая дорога к тебе

Александр открыл глаза. У кровати сидел Иван. Он напряженно вглядывался в лицо Александра. Ноздри расширились, почуяв слабый запах крови, которая так была нужна сейчас. Раны от серебряных пуль заживали долго. Иван подскочил к Александру и протянул кружку с живительной влагой. Мужчина с усилием поднялся на кровати. Вся его рубашка была бурой от пропитавшей ее крови и неприятно хрустела. Тусклая керосиновая лампа освещала бедно обставленную комнатку. Руневский жадно осушил кружку. Боль постепенно утихала, но до полного выздоровления было еще далеко. Саша и без того худой, еще больше осунулся. Когда страна раскололась, доставать кровь придется старым проверенным способом. А еще нужно было придумать, как слиться с толпой. Все в нем, от походки, до манеры говорить выдавало дворянскую кровь. А сейчас это было опасно. Этим революционерам было все равно, кого убивать. В церкви была бойня. Дети, женщины, все полегли. Каразин много серебра выпустил в него самого. Благо, Руневского реакция была отменной, но несколько пуль все же застряло в нем причиняя сильную, ни с чем не сравнимую боль. Все тело было истыкано серебряными штыками. Но его это словно не волновало. Глаза заливала кровь, но он яростно отбивался от противников. –Этот мой!!! – крикнул Петр уверенный в своей победе как никогда. Александр отшвырнул Каразина от себя, тот ударился об алтарь головой и отключился. Но только Александр хотел впиться в его горло, как кто-то проткнул его спину. Саша молниеносно повернулся, сильными руками вцепился в лицо нападающего и одним движением разорвал его. На него хлынула горячая кровь. Под которую он с удовольствием подставил лицо. Адреналин бежал по венам словно жидкий яд. Он уже в пылу борьбы ничего не соображал. Руневский мог и не выжить в этом хаосе. Его столько раз проткнули серебряными штыками, что он счет потерял. Но с новой силой вгрызался в глотки врагов, разрывал плоть , запуская руку в кишки вытаскивал их наружу. Крики повсюду слились в протяжную, рвущую мозг какофонию. Но только одно его спасало. Мысль о ней. Его любимая без него пропадет совсем. Какой же он идиот! Должен был думать о безопасности империи, а думал лишь о себе, о своих чувствах. Проморгали за своими ссорами Россию. Пока Алина была в безопасности, но это не надолго. День, два и восставшие доберутся до каждого из них. Он должен сделать все, чтобы она выжила. И это дало возможность ему в этом аду продержаться намного дольше. Сил у вампиров всегда было достаточно,но серебро в организме замедлило регенерацию ,отравляя кровь бегущую по венам. Слишком самонадеянно было возвращаться в церковь, но он хотел, дать ей время сбежать от этого побоища. Неизвестно, сколько бы он еще выстоял, но тут появился Свечников и потянул его к алтарю, за которым находился погреб. Особо не церемонясь, он толкнул Александра туда и сам спрыгнул вниз. Там среди бутылок и бочонков Саша наконец смог перевести дух. Сверху послышался грохот, кто то упал прямо на их убежище, это было им наруку. За телами двери видно не будет. Сквозь мелкие щели пола сочилась кровь. Вскоре крики стали затихать. Вампиров было немного и против вооруженных они мало, что могли сделать. Послышался крик, они ликовали на человеческих костях. Через какое то время шум стих, из щелей начал потихоньку пробиваться сизый дым. Они подожгли церковь. Александру оставалось лишь надеятся, что этот погреб, не станет его могилой. Свечников не издал не звука. А Саша от полученных ран провалился в забытье. Очнулся он от жуткой боли. Владимир Михайлович склонился над ним и превозмогая собственную боль вытаскивал пули из него. С удивлением Саша увидел, что уже вечереет и они не в погребе, а под раскидистым дубом. Мужчина собирая силы в кулак попытался встать, но без поддержки друга ему это не удалось. Он посмотрел на остов, оставшийся от сгоревшей церкви. И мертвые тела вокруг. Столько хороших людей погибло сегодня, а ведь этот день должен был стать самым счастливым в его долгой столетней жизни. – Карамора! – прорычал Александр. Ненависть полыхала в его сердце. ––Тварь! – в сердцах Саша стукнул кулаком по дереву и застонал от боли. - Не надо Саш. Успеешь еще набраниться. Вытащить тебя надо. Тут экипаж один пустой остался, доберемся до поместья, а там … – Нет! Только не туда! – отчаяно воскликнул он. Владимир недоуменно посмотрел на мужчину. - Почему? Алина места себе наверно не находит. - Я адрес скажу, туда меня отвези. К Алине не нужно. - упрямо отчеканил Руневский. – Дурак ты, Саша. Князь понимал, что Сашу он не переспорит. Если он решил, значит по другому не будет. Он доставил Александра в эту конуру, чтобы тот смог залечить раны. Тут одна из проституток жила и когда то граф ей помог избежать смерти. Она все равно от сифилиса умерла зимой, а Руневский комнатку оставил за собой. Мало ли. Пригодилась бы. О ней кроме него никто не знал. Здесь дворянина никто бы не стал искать. Александр еле шел. Перед тем как отключиться, Руневский превозмогая себя и желание, сейчас же мчаться к ней, объяснил графу, что делать. Свечников сопротивлялся, но он настоял. Алина ни о чем не должна догадаться. Она должна уехать и точка. Это решение далось ему нелегко. Он понимал, что делает ей больно. Но страшнее было представлять, что Петр обманутый в своих ожиданиях может с Алиной сделать. Да и если он погибнет восставшие ее тоже могут убить. От этого становилось не по себе, леденело все внутри. Да, оставлять с Юсуповым ее тоже было не хорошо, но так она будет далеко отсюда. Далеко от войны, далеко от Каразина. Александр встал с кровати и подошел к стулу, на котором висело его изорваное пальто. Достал оттуда блестящий кусочек ткани. Он блеснул в свете лампы и так нелепо выглядел в окровавленных руках. Иван ему не докучал,за столько лет он привык к немногословности графа. Да и сказать было нечего. Тот очнулся, а большего и не нужно было. Иван сам не заметил как погрузился в дремоту, оставляя мужчину со своими мыслями наедине. Оторванный кусок ее фаты и воспоминания в его голове, единственное, что осталось у него. Граф рухнул на кровать прижимая к груди свою реликвию. Он закрыл глаза, хотел бы он, чтобы ничего этого не было. Чтобы он сейчас обнимал ее как раньше, прогоняя ее кошмары. Чувствовал как бьется ее сердце под ладонью. Смотрел в ее прекрасные черные глаза. А вместо этого на соседней кровати сидел Иван и посапывал. В свете лампы граф мог отличить все трещины на заплесневелой стене. Которые теперь заменили картины в его поместье. Он скучал по дому, который с ее появлением преобразился. Руневский закрыл глаза, пытаясь вызвать ее образ. Его война не закончена. Пока дышит Каразин, ему покоя не будет. Он как назойливое насекомое, не давал никому покоя. Оправдывал свою кличку. Сама того не понимая, Алина помогла тогда ему сбежать. Выстрелила несколько раз в Руневского, дала ему фору. Сама чуть не погибла. Он надеялся, что она справится со всем, что ей приходится переживать сейчас. Александр сам не заметил как уснул, крепко сжимая в руках ткань. Ему нужны были силы, чтобы после всего прижать ее к себе. И снова почувствовать в жилах пожар жизни. Непонятно сколько он проспал, но раны затянулись и больше не беспокоили. Александр встал слегка пошатываясь. Ивана не было. Ему нужно было одеться и умыться. Рядом с кроватью стоял ржавый таз с остывшей водой и кусок тряпки. За неимением лучшего, приходилось довольствоваться малым. Ничего, он привыкнет. Ледяная вода смывала сон, приводя все мысли в порядок. Нужно дождаться Свечникова, узнать что с Алиной, а потом действовать. Дверь распахнулась. Граф зарычал, в одну секунду пригвоздив к стене вошедшего. Им оказался Свечников. – Что Александр Константинович, нервишки шалят? Руневский выдохнул и отпустил друга. – Как она?– спросил он с замиранием сердца и подошел к тазу, сделав лицо невозмутимым, стараясь не выдать свое волнение. - Я думал руки на себя наложит.- Свечников сел у стола, наблюдая как Саша остервенело смывает кровь в себя. Всегда спокойный и уверенный в себе, он сейчас выглядел напряженным как струна. – Вам обоим нужно было ехать с Юсуповым и не устраивать этот цирк. Целее были бы. - Я не могу, ты это знаешь. Какие бы политические игры не велись… - Сейчас дело не в твоих принципах Саша. – он вплотную подошел к мужчине. – Я столько боли еще не испытывал. Она в могилу чуть сама не полезла. Россию ждут тяжелые времена и мы прекрасно знаем, что не на нашей стороне перевес. И единственное, что ты мог сделать, забрать ее за границу и быть с ней счастлив. Режимы каждый раз рушатся! А если я потеряю Вас двоих? Руневский застыл под осуждающими словами князя. - Ты знаешь, почему не могу. -тихо проговорил он. Свечников в ярости смахнул таз, с такой силой, что тот ударился об стену. - Вспомни как я подобрал тебя, после битвы с французами. Твои убеждения и безрассудство, чуть к смерти тебя не привели. Ты сейчас того же хочешь? И ради кого? Никому не нужного человека, который не большевикам не нужен, ни тем более нам. Он сам сдохнет, без твоей помощи. Видел я его в церкви. Безумец. Таких пристреливают, чтоб не мучились! Саша с силой стукнул по столу. В глазах плескалась ярость. - Он столько раз выживал. Каждый раз когда я думал, что все кончено, он возвращался. Я не могу больше ей рисковать! Ты должен меня понять. Свечников посмотрел на Сашу. За столько лет, он не изменился. Внутри такой же порывистый мальчуган, только с сединой в волосах и морщинами вокруг глаз. Он хотел для него лучшего, ведь он заменил ему сына. Когда то, его чуть не казнили за самовольное обращение. Но с того момента, он ни разу не пожалел о своем решении. Он так хотел порадоваться его счастью, но не получилось. Нужно было хоть как то отвлечь его от мести, которая ничего не принесет ему кроме саморазрушения. Он уже видел лихорадочный блеск в его глазах и боялся. Боялся, что это преследование старого врага сделает его одержимым и сведет в могилу. - Под Петербургом собираем ополчение. Поехали со мной. Она утром с Юсуповым уезжает в Румынию, в безопасности будет. А у нас тяжелые теперь будни. Вся Россия на кону. Проиграем, нам не выжить, победим, значит сможет твоя красавица вернуться. Может даже простит твой спектакль. – Свечников напряженно вглядывался в лицо Руневского, на котором отражалась внутренняя борьба. Саша неподвижно стоял у окна, на нем была грубая рубаха, которую принес Иван. Непривычное для него одеяние. Но все его нутро говорило о том, что ничего не будет как прежде. Он был на перепутье. Глубоко в душе,он понимал правоту старого наставника. Вампиры сами довели страну до бунта. Простые люди, смелые и несгибаемые, не были развращены властью и деньгами. Простые крестьяне имели право жить и свободно трудиться на своей земле. За что они и боролись. И таких людей вся Россия. Но и бросить своих он тоже не мог. Многие из них наоборот хотели помочь простым людям, поздно только спохватились. Народ озверел под гнетом царизма и не щадил никого. Сладкая, заманчивая мечта уехать с ней, подальше от всех, слабо копошилась в нем, но он перестал бы себя уважать. После долгого молчания он наконец сказал: - Уговорили , Владимир Михайлович. Дождемся Ивана и едем. Надеюсь, Алина в безопасности и он до нее не доберется. Придет время и он ответит за всех погибших в той церкви. Александр прижал к губам дорогой сердцу лоскуток и погрузился в свои тяжелые раздумья. Перед глазами всплывало ее лицо. Он словно мог снова коснуться ее. Жизнь жестоко пошутила с ним. Сто лет он жил своей спокойной размеренной жизнью. И вот она, юная бунтарка перевернула все с ног на голову. Он чувствовал рядом с ней себя всесильным. И мог отдать ей всю свою доброту, нерастраченную за век. И он так слепо поверил, что может быть счастлив. А теперь, в одну минуту, все рассыпалось как карточный домик. Но сейчас, вступая на скользкий путь революции он понимал, ради кого должен бороться. Может быть судьба сжалится над ним и позволит снова почувствовать себя живым. Его глаза с тоской смотрели на грязные улочки Петербурга. И он даже не подозревал, каким долгим будет путь в ее обьятия. И как скоро жизнь столкнет Алину с его непримеримым , жаждущим крови врагом.