principia inepti

На странность, Чанни засыпает быстро, дыша в чужую макушку. Бекхен думает, что нужно действовать сейчас. Зная, что Пак не проснется, но действуя все же максимально осторожно, он выскальзывает из кольца рук, протягивая руку к тумбочке, где оставил смазку, прекрасно зная, что она понадобится. Чанель, не чувствуя больше того, кого надо обнимать, раскидывает по постели конечности – его любимая поза, чем и пользуется Бекхен, стягивая одеяло. Сейчас. Или никогда. Сжимая в пальцах баночку смазки, уже наполовину пустую, Бекхен выдавливает себе на руки, раздвигая ноги и стаскивая нижнее белье. Он сидит, а перед ним сопит Чанель. Слишком поздно поворачивать назад! Проход растянут, но пальцы все же доставляют привычный дискомфорт, который Бек мужественно терпит, стягивая со старшего трусы и касаясь члена. Плоть реагирует мгновенно, будто, как и мозг, живет отдельно от хозяина и желает, чтобы её касались только эти пальцы. Так оно, в принципе, и есть. Смачивая головку слюной, Бекхен водит по стволу, сначала медленно, а затем резко, посасывая сочащийся кончик. Чанель стонет, как в тот раз, хватается руками за простыни и тянет их с такой силой, что они чуть не расходятся по швам. Его мозг требует, чтобы он проснулся, но сам Чанни не хочет заканчивать прекрасный сон. Совсем кощунство, глупый разум! Бекхен не мастер минета, конечно, но он очень старается, втягивает щеки и работает язычком, не переставая двигать ладошкой в такт. Член твердеет в его руках до такой степени, что им можно гвозди забивать. И Бек завидует сам себе: сейчас это будет внутри него. Смазка кончается, её остатки размазываются по пенису Чанни, не щадя, а старший не перестает двигать бедрами. Бекхен растягивает себя еще раз для верности, хоть понимает, что этого все равно мало, и насаживается полностью, вбирая в себя до единого сантиметры идеального члена. Плоть чертового Пака пульсирует внутри него, трется о простату, вызывая не только стон, но и дико приятную дрожь по всему телу. Бекхен упирается ладошками в пресс, начиная движения. От боли жмурится, но эйфория и кайф от движений затмевают все. Ему хорошо. Ему прекрасно. Ему охуительно. Идеально. Все вокруг Бекхена идеально. Кровать эта, человек этот, находящийся еще в полудреме, его член, руки, вырисованный пресс. Бекхен не орет, потому что боится разбудить и не кончить, боится быть отвергнутым, когда он дарит самого себя: тело, душу, разум, все естество – всего себя. Он просто не переживет отказа, не сейчас, как-нибудь потом, но миг единения Бекхен не может позволить кому-то нарушить. Чанель просыпается, находясь еще в сонном состоянии. Он думает, что это лучший сон в его жизни: как он мечтал, Бекхенни скачет на его члене, блаженно закатывая глаза, вертит задницей, словно умелая порно-звезда и тихо шепчет гадости. Нет, гадости не должны выливаться из такого прелестного ротика, хоть они и описывают, как ему хорошо. Не слышный словесный поток затыкается поцелуем, когда Чанель поддается вперед, хватая своего мальчика за талию и самостоятельно насаживая на свой член. Бек хнычет и просит, извивается, требуя грубости. Ладони Еля накрывают его задницу и сжимают прелестные ягодицы. Бекхен кончает в тот же момент, пачкая не только живот старшего, но и простыни. Чанель считает грубостью кончить внутрь своего прекрасного партнёра, но выйти не успевает, потому что стеночки сжимают его. Жаль, Чанель, что это всего лишь сон? Бекхен засыпает сразу же, оказываясь в чужих объятьях. Дождь за окном перестает барабанить. Затишье перед бурей. Чанель просыпается с двояким ощущением: это был лучший сон в его жизни, но так обидно, что всего лишь сон. Сон ли? Оглядывая мятую постель, желтые пятна спермы на простынях, баночку лубриканта, и чужое нижнее белье со знакомым слоненком, он понимает, что это, черт подери, не сон, что Бекхен правда скакал на его члене… А грохот, возня и всхлипы настораживают. Придерживая хипсы, чтобы лишний раз не свалились, Чанель выбегает из комнаты, собирая все углы плечами, пока несется в коридор, где застает в спешке шнурующего кеды Бекхена. У него ничего не получается, руки трясутся, он психует и раздается новыми рыданиями, поднимая голову и замечая, что больше не один. - Ну, и куда ты собрался? – Грубо спрашивает Пак, понимая, что преувеличивает. Но ему обидно, что Бек, как настоящая шлюха, собирает манатки и валит с первыми лучами солнца. Нет, раньше он не противился этому, ему даже нравилось это неписанное правило его партнёров, но Бекхен не просто партнер – он любимый. Бекхен, правда, так же не считает, вытирая глаза ладошкой и шмыгая носом. - Я отплатил тебе за твою доброту и заботу. Теперь я могу уйти. Мне ничего не надо. - Уйти? – Чанель дергает его за рукав нового балахона раньше, чем понимает, что проявляет грубость. Он зол. Он же любит Бекхена, как может тот так поступать. – Куда уйти? На улицу?! К своей чокнутой семейке, от которой ты сбежал?! – Он рычит и чуть ли не плюется ядом, очень сильно пугая мальчика, что тот начинает дрожать и снова плакать, собирая слезы ладошками: - Чанель… - Ты ведешь себя, как шлюха! Только шлюхи сваливают так, а нормальные, кто любит, так не поступают. Ты шлюха?! Может, я должен дать тебе двести долларов? - Чанель… - Куда ты собираешься свалить, ответь мне?! – Пак дергает с силой, но Бек вырывается: - Мне больно, идиот! Я сделал все! Я отблагодарил тебя! Что тебе еще надо?! Хочешь поиздеваться? - Любить тебя хочу, глупый ребенок! – Сжимает губы Чанель, злясь теперь уже на самого себя. Он хочет сказать что-то обидное, что могло бы задеть Бека, как задел самого Пака поступок младшего, но тот обнимает его за талию, захлебываясь порцией слез. Чанель смягчается, нежно проводя рукой по растрепанным волосам и абсолютному отсутствию укладки: - Не плачь, пожалуйста, Бекхенни. Я не хочу, чтобы ты плакал. Бек только громко всхлипывает, цепляясь за Еля, словно за последнюю надежду. - Чанель, не отдавай меня им. Пожалуйста, не отдавай. Я не хочу возвращаться. Мальчик не называет имен, но старший и без этого прекрасно понимает. Отдать кому-то Бекхена? Его маленького беззащитного сорванца с умением соблазнить, как умеет только он, с умением возбуждать лишь взмахом пушистых ресниц, улыбкой и прикосновением тонких пальцев. - Никуда ты не денешься, Бекхен. Можешь по этому поводу не волноваться.

~~~ Три года спустя.

Совет директоров – ад, за исключением неимения демонов с рогами, котлов, пламени и стонов грешников. Нет, демоны тут есть, без рогов, правда, зато в деловых костюмах и с тонной лишнего веса на весах. Чанель вполуха слушает доклад о кредитовании и новых способах выплаты кредита, косясь на темный экран телефона через каждую секунду. Как же медленно… Пока он здесь просиживает свою шикарную задницу, его мальчик… Звук смс оглушает на всю, заставляя главу банка чуть ли не визжать, как фанатка, увидевшая своего кумира. Под взгляды, ясно гласящие, что управляющий выжил из ума, Чанель открывает смс: «ПОСТУПИЛ!!!» Да! – очень хочется заорать Паку, но он лишь показательно кашляет в кулак и переводит довольный взгляд на Кая, скрывая тупую улыбку. Управляющий филиала незаметно показывает ему большой палец. Совет продолжается слишком долго, поэтому через полчаса, не выдержав, Пак Чанель откланивается и бежит к своей красотке Феррари, чтобы заехать за второй, но не по значимости красоткой в университет Искусств. Его детка мечтала стать певцом – папочка все сделает для исполнения её желания.